Work Text
В четверг после обеда Рэй встретил ведьму: она объявилась со вспышкой молнии посреди ясно-голубого неба, и хоть эта вспышка не коснулась Рэя, но все же пронзила в нем что-то, приковала к себе невидимой цепью его взгляд.Ветер трепал ведьмины волосы, пока она шептала ему свое заклятье, и Рэй замер, прижав к груди школьный портфель. До него долетал ее смех — веселый, мелодичный, но при этом страшный, от него на душе скребли кошки и демоны ломились наружу сквозь тонкую грань. Рэй еще никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то так смеялся. Не был уверен, что хочет услышать этот смех еще раз. Но, конечно, хотел.Ведьма обернулась к нему, как только ветер сменил направление и услужливо принес ей запах Рэя. Этот момент, когда она оборачивалась, придерживая свои длинные светлые волосы рукой, чтобы не лезли в лицо, Рэй запомнил, как в замедленной съемке. Его память сохранила этот неспешный, неумолимый разворот со всей четкостью, на которую только была способна.Ведьма заглянула Рэю в глаза, ворвалась через них в самую душу. У нее было красивое лицо: белая, будто фарфоровая кожа, правильные черты лица, улыбка с какой-то горькой хитринкой изгибала ее губы. Ее глаза же были глазами чудовища — холодными, как самое глубокое из озер. На такой глубине, в таком холоде ничто не выживало, а то, что все же сумело, не имело права называться живым.Ведьма улыбнулась и подозвала Рэя к себе. Хотел он того или нет, а его ноги сами послушно двинулись ей навстречу. Взгляд ведьмы не отпускал, тянул и тянул к себе ниточкой ли, канатом, не давал и шанса на сопротивление.— Привет, незнакомец, — произнесла она тягуче, нараспев, словно читала заклинание. Рэй представил, как бы в ее устах прозвучало его имя: наверное, точно так же — словно имело какой-то смысл.Над их головами замигал старый фонарь, хотя на улице было светло. Может, решил Рэй, не сводя с ведьмы глаз, это солнце мигает. Гаснет и снова зажигается. Ведьма протянула ему ладонь — разрисованную печатью. Рэй уставился на то, как замысловатые линии соединялись на ее коже, формируя рисунок. Кое-где чернила смазались, но это наверняка не нарушило силы печати. Не стоило прикасаться к ней, говорить с ней — как не стоило пускать ее в свои глаза.Рэй стоял, не шелохнувшись, опустив взгляд. Пыль с земли закручивала у его ног маленькую воронку, готовую в любой момент утянуть за собой, превратить в небольшой и такой невзрачный эпицентр пылеворота.— Молчишь? — спросила ведьма с легким смешком, который отчего-то показался Рэю невыносимо грустным, но даже так — он не мог произнести ни слова. — Тогда уходи, — взмахнув рукой, ведьма отвернулась, и волосы ее взмыли в воздух, едва не мазнув Рэя по лицу, а потом аккуратно легли ей на плечи. Цепи наконец опали. Рэй пошевелил сначала пальцами, повернул голову, затем сделал маленький шаг назад. Ничто не держало, только беги и не смей оглядываться. Если оглянешься, тебя уже ничего не спасет.Рэй брел домой незнакомыми улицами и закоулками, проходил мимо магазинов, и в каждой витрине видел глаза ведьмы. Они встречали его на поворотах, подглядывали из светофоров, следили за ним глазами других людей. Рэй всматривался в лица прохожим, чего никогда раньше за собой не замечал, и они подмигивали ему чудовищными голубыми глазами, каких не бывало у обычных людей. Потом они смаргивали наваждение и с секунду непонимающе смотрели на Рэя, в итоге, отворачивались и шли по своим делам, стараясь ни о чем не задумываться.Ветер нетерпеливо подталкивал его в спину до самого дома, прохладной и скользкой змеей обвился вокруг шеи: именно сегодня Рэя угораздило забыть шарф. Он запахивал куртку, как мог, но это все равно не помогало. Ознобом покалывало все тело.На ватных ногах Рэй поднялся по лестнице. Если бы он мог дать название тому странному ощущению, что сковало внутренности, он назвал бы его предчувствием. Так смотришь на стремительно потемневшее небо и ожидаешь тайфун еще до объявления штормового предупреждения.Рэй покачнулся на верхней ступеньке, едва удержался за перила. Подумал, что зрение его обманывает, что очки, приобретенные несколько лет назад у уличного колдуна, наконец, сошли с ума, и он — вместе с ними. Ведьма стояла напротив его квартиры, опираясь на ограждение. Беззвездная ночь пролегла за ее спиной шлейфом, а дома казались вышитым на нем узором. В руках ведьма держала теплый вязаный шарф.Когда она улыбнулась и протянула Рэю этот шарф, зажглись сразу все звезды, все окна в далеких домах.— Ты оставил свой запах и свои мысли, — объяснила она раньше, чем Рэй успел сформулировать правильный вопрос . — Ты очень громко думаешь.Рэй осторожно прикоснулся к шарфу, но ничего не произошло. Вязь была такой теплой, что в нее хотелось укутаться с головы до ног.— Спасибо, — тихо сказал он, не зная, что еще добавить. Я не хотел так громко думать? Зачем ты пришла? Чего хочешь?Ведьма с легкостью оттолкнулась от ограждения. Встала напротив Рэя, близко-близко — настолько близко он не должен был ее подпускать. Дважды за этот день он совершил одну и ту же ошибку. Дважды ему было абсолютно все равно.— Меня зовут Кёко, — назвалась ведьма, лукаво глядя на Рэя, как будто говорила: я отдала тебе свое имя, что ты теперь будешь с ним делать? Как распорядишься? — Что ты предложишь мне взамен?Рэй похлопал себя по карманам, хотя знал, что они пусты. В портфеле не было ничего, кроме пары тетрадей, учебников и записей игр. В квартире — тоже, один футон, шкаф и пара циновок. Даже его имя — и то ничего не стоит. Рэй посмотрел на ведьму — на Кёко — и развел руками.Что еще у него взять, кроме сердца?