Work Text
Каждый раз, когда Кёко оказывается рядом, Рэй не знает, что сказать, и дело вовсе не в ее красоте.— Ты пустое место, — произносит она, лежа на нем, пленяя в ловушку своего тела. — Ты ноль. Бесполезный.Она, конечно, права. Рэй — никчемная пустышка: мог бы умереть хоть завтра, и никто бы этим не озаботился. Он знает это так же, как и Кёко. Зачем она постоянно напоминает об очевидном — это уже другой вопрос.— На самом деле ты не нравишься тем девкам, — сообщает Кёко, — а если и нравишься, это говорит только о том, как они глупы. Может, они сами хотят, чтобы ты сломал им жизнь.Рэй хочет поспорить, но в этом нет смысла. Поэтому он просто сжимает кулаки и не видит ничего перед собой, притворяясь, что Кёко разговаривает не с ним, а с каким-то другим неприятным и бесполезным мальчишкой.(На долю секунды в памяти мелькает Аюму, отчего чувство вины внутри еще сильнее наливается свинцом. Рэй — ужасный человек).Но, наверное, он все же отреагировал на слова Кёко. Может, дернулись руки или расширились глаза. Ему никогда не удается сдержать себя и не обращать внимания. Кёко расплывается в улыбке.— Именно, те девки. Та среднешкольница, Хана, да?Вообще-то, ее зовут Хина, но Рэй решает не поправлять.— Хотел заменить меня ею? Или, может, Аюму? Надеюсь, ей не нравится сёги, ты ведь раздавишь ее мечты на корню.Это не вопрос, и Рэю не хочется отвечать, но, вопреки здравому смыслу, именно это он и делает.— Не нравится. Кёко не ожидала, что он станет возражать, и теперь ее взгляд просто вопит: «Заткнись и не спорь». Какая-то часть Рэя хочет послушаться. Он знает, как можно побыстрее закончить этот разговор. Но Хина, Акари и Момо другие. Они… особенные: они пробуждают в нем чувства. Может, именно это и должна делать семья.— Бедняжка Рэй, — деланно дуется Кёко, — убедил себя, что терпеть и любить это одно и то же.Она наклоняется к Рэю и шепчет на ухо, ее дыхание щекочет кожу обманчивым теплом. Там, где касаются губы Кёко, остаются мурашки.— Они тебе не семья.Ложь.— И никогда не будут, как бы тебе ни хотелось обратного.Рэй знает: все это ложь. Сестры Кавамото гораздо больше похожи на его семью, чем сама Кёко.Она усмехается и поддевает его очки.— Я — твоя семья, Рэй, и ты не можешь этого изменить. Кёко снимает очки, потом — расстегивает рубашку. Рэй позволяет ей, хотя его мутит, и чем больше Кёко к нему прикасается, тем сильнее накатывает тошнота.Она засыпает на нем, а Рэй всю ночь не смыкает глаз, замерев на месте, стараясь не двигаться — разве что время от времени гладит Кёко по золотистым волосам.Он решает, что любит свою сестру безоговорочно — пусть даже это погубит его.