Work Text
Йона просыпается среди ночи, в темноте, почувствовав на груди руку Хака. Она удивлена, немного растеряна и поэтому сначала сжимается в комок, а потом робко спрашивает:— Хак?Ответа нет. Точнее, он есть, но совсем не тот, привычный, которого она ждет. Хак не спрашивает: «Принцесса?» или «Что случилось?» Он прижимается губами к её шее сзади. Его дыхание обжигает, Йона пытается вырваться, но у неё ничего не выходит: Хак разворачивает её к себе и дергает, развязывая, конец пояса. Его руки распахивают верхнюю тунику и рубашку, он гладит её грудь, сжимает сосок, и Йоне кажется, что от этих прикосновений она сейчас вспыхнет и сгорит.— Что…Договорить она не успевает — Хак закрывает ей рот своими губами. Это совсем не похоже на то, как Йона поцеловала его в лавочке Оги. Тогда она хотела успокоить Хака, это получилось… почти само собой, на прощанье, так ведь? Теперь Хак прикусывает её нижнюю губу, а потом заставляет открыть рот. Его язык, настойчивый и горячий, оказывается внутри, и Йона на минуту забывает, как дышать. А потом она запускает ему пальцы в волосы, чтобы он больше не увильнул и не спрятался за свою должность телохранителя, ответственность или что-то ещё.Кажется, что одежды у них очень много, все эти завязки, шнурки — как они мешают, потому что им обоим хочется наконец-то добраться друг до друга. Йона улыбается, думая, что с церемониальным платьем они провозились бы гораздо дольше, а Хак ловит её улыбку губами и наконец-то освобождается от последней тряпки. Он подхватывает её под колени, заставляя развести бедра и обхватить его ногами. Когда он входит в неё рывком, так же отчаянно и настойчиво, как целует, с губ Йоны срывается то ли вскрик, то ли стон.Йона просыпается среди ночи, в душной темноте, и прижимает ладонь ко лбу. Кажется, это жар, на коже выступили капельки пота, но она же не простудилась вчера, во время молитвы в храме предков, так ведь? Почему? Что ей привиделось только что? Она протягивает руку и касается плеча Суона. Тот сонно обнимает её, и его волосы щекочут шею. Йона трется носом о его плечо и получает поцелуй в висок. А потом Суон просыпается тоже. Он целует её грудь, прихватывает губами соски, проводит ладонями по спине, сжимает ягодицы и начинает ласкать там, внизу. Йона пытается двигаться навстречу ему, его пальцам, губам, тихому смешку, с которым он слегка удерживает её на месте. Суон целует её спокойно, уверенно, зная, на что она отзовется быстрее. Кажется, между бедер Йоны уже мокро, и она вцепляется в Суона, который, как назло, не спешит. В нём нет этой отчаянной настойчивости, нетерпения, желания добраться до неё, получить её целиком и без остатка, как у… Как у кого? Йона замирает на мгновение, но тут Суон наконец-то поворачивает её, укладывая животом на подушку, и раздвигает ей ноги. Он по-прежнему нетороплив и спокоен, но когда его член оказывается внутри, Йона сжимается, и Суон не выдерживает, отбрасывает свою отчужденность и движется, соединяясь с ней по-настоящему, полностью. Когда внутри неё замирает последний толчок, Йоне кажется, что от она похожа на куски угля, догорающие под пеплом. Она дышит, пытаясь прийти в себя, и слышит тихий шепот, в самое ухо:— Скажи, кому из нас ты сегодня снишься?Йона просыпается среди ночи, в темноте, с бешено колотящимся сердцем. Её одежда в порядке, она в палатке, лежит, укутавшись с головой одеялом, спасаясь от ночного холода. Её щеки горят, и она с ужасом думает о том, что могла стонать и кричать, когда… Нет, эта мысль слишком… слишком… Кто-то лежит рядом, и его сонное дыхание сводит Йону с ума. Она робко выпрастывает руку из-под одеяла, и тянется, чтобы дотронуться… до кого?— Идиоты, — бормочет во сне Юн, переворачиваясь на другой бок.