Work Text
Раздался громкий корабельный гудок, и Себастьян поднял голову. Он сощурил глаза, смотря на яркое небо и думая о том, что впереди его ждут заснеженные исландские земли, новые впечатления и долгожданная встреча с семьёй матери. Только ради этого полковник Моран согласился на круизный тур. Людей в порту становилось всё больше, а теплоходы и корабли отплывали один за другим. Себастьян закинул рюкзак на плечо, чтобы тот не мешал снующим туда-сюда людям, и посмотрел на лайнер, выделяющийся на фоне мелких кораблей. Жемчужина северных морей, легендарный «Emerald Princess», творение компании Чарльза Милвертона, несомненно выделялся на фоне других судов. Шум толпы перебивали крики чаек, навевающие полковнику воспоминания о прошлом, когда он, будучи молодым солдатом, впервые отплывал на военный фронт. Сколько лет назад это было!.. И вернувшись в Лондон, Моран так и не успел нормально побыть дома. Себастьян только недавно вернулся из Индии и провёл в родном доме всего одну ночь. Отец на утро вломился в его комнату, размахивая приглашением на круизный тур и упрашивая сына поехать вместо него, больного и слабого старика. Отказ от поездки мог бы оскорбить организатора мероприятия и вызвать пересуды в обществе, а здоровье не позволяло Огастесу так надолго покидать твёрдую землю. Себастьяну не оставалось ничего другого, кроме как согласиться принять приглашение Чарльза Милвертона. Милвертоны были дальними родственниками семьи Моран, и отец слёзно просил Себастьяна явиться вместо него. К тому же конечной точкой была Исландия, где в настоящее время проживали мать и сестра полковника. Времени хватило только на то, чтобы помыться, побриться и приказать Итону заказать для него выходные костюмы и собрать чемодан. Что дворецкий семьи Моран напихал в чемоданы, Себастьян не знал, но те оказались неподъёмным, хотя всё самое нужное полковник привычно сложил в рюкзак. Походный минимум, ни больше, ни меньше. Именно поэтому, по словам сэра Огастеса Морана, Себастьяна не особо жаловали в высшем обществе, хотя имя, род деятельности и заслуги к этому располагали. Себастьян не умел проявлять изысканность и показывать манеры. Он был прямолинеен, порой груб, честен и не признавал лоска. Годы службы научили его обходиться без этого. Первыми на лайнер поднимались представители знати и элиты. Себастьян немного опоздал и теперь спокойно ждал, пока поднимутся представители среднего и эконом класса, чтобы не толкаться среди большого скопления людей. И только потом, лениво зевнув, он стал подниматься практически последним, благо чемоданы давно сдал в багаж. На палубе толпились люди: кто-то общался, радуясь встрече, а кто-то махал провожающим. Себастьян с улыбкой обернулся, смотря на остающихся в порту людей, когда ветер растрепал его волосы, закрывая глаза чёлкой, и Моран шагнул, неловко врезаясь в кого-то. – Простите, – произнёс он, оборачиваясь и откидывая с глаз волосы. – Простите, это случайно. Он замолчал, увидев нереальную черноту глаз молодого человека, того самого, которого он толкнул. Себастьян, словно загипнотизированный, не видел ничего кроме этой черноты, и даже не сразу заметил, что молодой человек к тому же привлекателен, хорош собой и одет так, как одеваются представители высшего класса. Чёрный приталенный костюм элегантно подчёркивал фигуру и оттенял светлую кожу, выделяя незнакомца из всей прочей толпы. Тот смотрел на полковника выжидающе, даже немного изучающе. Внезапно его губы дрогнули, сложившись в улыбку, и незнакомец кивнул, принимая извинения. При этом он не удостоил Себастьяна и словом, что вызвало у Морана ответную снисходительную улыбку. Очередной сноб, баловень судьбы, купающийся в обожании и любви окружающих. – Смотри, куда прёшь! – раздался противный голос со стороны, и Морана резко дёрнули за плечо. – Мистер Мориарти, извините, эти приблуды уже не видят, куда чешут! Себастьян обернулся и опустил взгляд, смотря на невысокого плотного человека, одетого в костюм члена экипажа. Коротышка явно волновался, даже вспотел, и испарина неприятно блестела на покрасневшем лице. Видимо, этот мистер Мориарти точно не был обычным пассажиром. – Не страшно, мистер Гастингс, – улыбнулся Мориарти. – К тому же господин, задевший меня, вовсе не приблуда, а достойнейший член высшего общества. Себастьян с интересом вскинул брови и усмехнулся. Он сложил руки на груди и посмотрел на Мориарти так, словно говоря: ну давай, продолжай, рассказывай обо мне. Молодой человек это заметил и игриво прищурил глаза. – Вы путаете его с кем-то, сэр, – вежливо ответил Гастингс. – Он даже на борт поднялся одним из последних, вместе с прислугой. – Он военный, – продолжил Джеймс и горделиво вскинул голову. – Только что вернулся с фронта в высоком звании. Вряд ли всё ещё воюет, но консультирует. Не успел переодеться и привести себя в порядок, но явно взял чемодан, потому что в рюкзак его размера всё нужное не вместилось бы… а в чемодане есть то, что сделает его из вояки джентльменом. Думаю, сегодня же вечером. Моран усмехнулся и опустил голову, кивая. Его не сильно удивила такая наблюдательность, скорее поразило, что озвучил всё это какой-то молодой франт. Узнать его по лицо он не мог, Себастьян слишком давно не появлялся в Лондоне, а значит, мальчишка не врал и правда видел несколько больше, чем должен был. – Моё восхищение, – ответил Себастьян и снова посмотрел в невероятные чёрные глаза. – Полковник Себастьян Моран, сын сэра Огастеса Морана, кавалера ордена Бани и бывшего британского посланника в Индии. – Джеймс Мориарти, – представился в ответ мужчина. – Сын сэра Виктора Мориарти, члена ордена Святого Патрика и бывшего члена палаты лордов. Наши отцы были знакомы, я даже видел как-то раз сэра Огастеса. – Вот уж удивительная первая встреча, – улыбнулся Себастьян. – Прямо с порога сразу же заочные знакомые. – В первом и vip классе у вас всегда будут заочные знакомые, мистер полковник. Джеймс игриво улыбнулся и кивнул, растворяясь в толпе, и Гастингс, извинившись, последовал за ним. А Моран так и остался стоять с лёгкой улыбкой на губах. Кое-что приятное в этой поездке он уже нашёл.*** Как у пассажира первого класса, у Морана была хорошая комфортабельная каюта. Далеко не такая, как у vip-категории, но Себастьяну было достаточно того, что в каюте тепло, чисто, есть кровать, холодильник, ванная команата и телевизор. Первым делом, после того как отплыли, он принял ванну и побрился, после чего разобрал чемоданы. Дворецкий сложил ему столько костюмов, одеколонов, галстуков и обуви, что можно было одеть целый полк. Себастьян выдохнул, покачал головой, и стал собираться к ужину. Теперь он выглядел иначе: тёмные волосы мягкими волнами были уложены назад, что открывало его волевое лицо с тонким росчерком шрама, и образ дополнял элегантный костюм. Отец бы гордился. Себастьян и сам был доволен тем, что увидел в зеркале, и, пожалуй, впервые он действительно хотел выглядеть красиво. Мало ли, вдруг снова встретится с загадочным Джеймсом? Помимо всех благ цивилизации у Морана был допуск в банкетный зал, предназначенный для первого класса. Себастьян уже на подходе увидел толпу разодетых людей и прошёл внутрь, жмурясь от яркого света. Просторное помещение освещалось огромной хрустальной люстрой. На сцене играли музыканты, аккомпанируя молодой певице в длинном тёмном платье, по периметру стояли накрытые столы, мимо которых шустро сновали официанты, а в центре ходили, общались или даже танцевали пассажиры. Моран не понимал, что хорошего в этой устаревшей роскоши: хрустальные люстры, тяжёлые гардины. Никакой красоты, одно лишь позерство. В конце зала Моран увидел Джеймса, сидящего за столиком и скучающего за разговорами с женщиной. Та что-то оживлённо рассказывала, и к ним подходили и подсаживались новые слушатели. Все друг друга знали. Моран привычно ощутил себя лишним на этом празднике жизни и даже пожалел, что вообще высунул нос из каюты. – Ну надо же, Себастьян Моран! – полковника кто-то похлопал по плечу, и он обернулся, узнавая в улыбчивом мужчине своего бывшего сослуживца. – Эдвард? – прищурившись, спросил он. – Боже, Эдвард… Да ты постарел! – Кто бы говорил! – рассмеялся тот, хлопая полковника по груди. – Хотя нет, ты-то форму не потерял. Выглядишь отлично. Слышал, ты дослужился до полковника? А на кого это ты там засмотрелся? О-о-о, губа не дура, но за тем столом сидит элита элит! Мы им не по стати, не любят они вояк, даже равных статусом и деньгами. – Я познакомился с Джеймсом Мориарти, – пояснил Моран. – Как только ступил на борт. Вот и глянул на знакомое уже лицо. – Ненаглядный принц Чарльза Милвертона, – усмехнулся Эдвард и презрительно скривил губы. – Чарльз привёз его из Ирландии. У Джеймса блестящие происхождение, самое лучшее образование, он красавец, завидный жених, хотя годы берут своё, и просто самый-самый, аж тошнит, – поморщился он. – Его ждёт хорошее будущее… но раз он водится с Милвертоном, не советую тебе с ним общаться. Он тёмная лошадка. – Я и не собирался, – ответил Моран. – Расскажи лучше о себе. Они заняли столик у стены, заказали ужин и стали обсуждать всё, что не могли обсудить последние пять лет. Эдвард рассказывал о жизни в тихом и туманном Лондоне, а Моран о службе в Индии, о причинах возвращения и болезни отца. Они говорили довольно долго, пока к ним не подошёл высокий светловолосый мужчина в возрасте. – Мистер Моран? – мужчина улыбнулся, поправил очки и приветственно кивнул. – Рад видеть вас на борту моего корабля. Чарльз Милвертон к вашим услугам. Как здоровье Огастеса? – Намного лучше, мистер Милвертон, но врач не советовал ему рисковать и отправляться в путешествия, – Себастьян встал и пожал протянутую руку. – И он очень сожалел об этом. – И зря! Здоровье важнее, а я очень рад, что отец прислал вас, – ответил Милвертон. – Без семьи Моран этот тур был бы не таким. Тут собраны все представители знатных семей. Мистер Аддерли, вас я уже представлял, а вот мистера Морана нет… Я украду полковника ненадолго? Пойдёмте со мной, мистер Моран. – Не стоит, – улыбнулся Себастьян, решив вежливо отказать. – Мы разные с этими людьми, и не мне с моим лицом… – Шрамы украшают мужчин, – улыбнулся Чарльз. – И вы ошибаетесь. Вашего отца тут знают и любят, так что будут рады и вам. Идёмте, идёмте! Чарльз поманил Себастьяна к тому самому столику, где сидел Джеймс в окружении друзей и знакомых. Сам Милвертор Морану не понравился, слишком уж лицемерная у него была улыбка, но полковник старался не выдавать негатива. Куда больше его интересовал Джеймс, который медленно поднял на него внимательный взгляд. – Прошу любить и жаловать! Себастьян Моран, сын сэра Огастеса Морана, – огласил Чарльз, привлекая всеобщее внимание. За столом и вокруг него тут же послышался шепот. Себастьян сделал вид, что не замечает этого, и приветственно кивнул, не упуская из внимания того, как смотрит на него Джеймс. Мориарти прищурился, внимательно изучая наряд полковника, и улыбнулся. – Сын сэра Огастеса? – повторил кто-то. – Слышал, вы служили! – Да, я дослужился до звания полковника, – с вежливой улыбкой ответил Себастьян. – Но уже в отставке. Вопросы посыпались один за другим, когда из всей этой череды Себастьян распознал знакомый голос Джеймса. – Прекратите мучить полковника расспросами! Присаживайтесь к нам, Себастьян. Вы, скорее всего, не слышали последних новостей, мы расскажем, заодно познакомимся. Вы ведь не выходили раньше в свет, всё воевали, да воевали. Расслабьтесь. Мориарти улыбнулся, но было видно, что самому ему все эти сплетни малоинтересны. Себастьян улыбнулся в ответ и кивнул, занимая свободный стул. Впрочем, в беседе он не участвовал, предпочитая изредка обмениваться с Джеймсом взглядами, но слушал всё, запоминал имена, фамилии и относительно интересную информацию. Нужную для того, чтобы хотя бы начать узнавать людей. Устав находиться в душном зале, Моран вскоре вышел на палубу и облокотился о перила, жадно вдыхая прохладный морской воздух. Свежий ветер приятно охлаждал, и даже голова перестала гудеть. – Устали? Моран улыбнулся. В воздухе повис приятный запах парфюма Джеймса. – Немного, – ответил он и обернулся. – А вы? – Нет, – Мориарти мотнул головой. Он и вправду выглядел бодро. Облокотившись о перила рядом с Мораном, Джеймс прикрыл глаза и поднял лицо навстречу падающей с неба влаге. – Я увидел, что вы вышли и пошёл следом, а то в зале слишком много ненужных свидетелей. – Абсолютно верно. Простите, можно вопрос? – спросил Моран. Он удивлялся тому, как ему спокойно и хорошо было рядом с Джеймсом. Обычно такие молодые люди раздражали его или вызывали непривычную неловкость, но в Мориарти было всего в меру: и интриги, и позёрства, и красоты. – Да, слушаю, – он повернул голову, продолжая держать её высоко поднятой. – Вы… ведь омега? – спросил Моран. – Я прав? Джеймс усмехнулся. Проведя рукой по чёрным волосам, он смахнул с них влагу и глянул на Себастьяна игриво. Казалось, что в этом был весь Мориарти: с ним рядом ни в чём нельзя было быть уверенным: то он холоден и отстранён, то улыбается. – Да, я омега, – честно ответил он. – А вы – истинный альфа. – Это так заметно? – усмехнулся Моран. – Или вы прочли по мне что-то ещё, кроме того, что я служил? – То, что вы – альфа, я увидел сразу. Как и то, что вы – военный, – улыбнулся Джеймс. – На вас это буквально написано. Касаемо того, что истинный, я рассмотрел уже позже. Вы… выделяетесь, притягиваете взгляды, да и запах… он отличается от других. Поверьте. Все омеги этого тура будут вашими. – Могу ответить вам тем же. Не часто я видел истинного омегу, – улыбнулся Моран. – Особенно столь самодостаточного и умного. Вы тоже выделяетесь среди других. – Приму за комплимент, – усмехнулся Джеймс и опустил голову. – Ну да, в армию ведь допускают только альф и бет. А мой отец, в отличие от вас, предпочёл бы никогда не видеть сына-омегу. Наверное, поэтому я никогда не возвращаюсь домой. – Почему? Он человек старой закалки? – Не совсем. Время угнетения омег прошло, но предубеждения остались. Моё, – Джеймс повёл пальцами в воздухе, словно подбирая слова, – Моё семя не может дать потомство даже искусственно, потому что я истинный омега. Для отца это означало окончание нашего рода, благо, у меня есть младший брат. Он – альфа. – Но вас не сильно печалит реакция отца и то, что вы омега, – заметил Моран. – И то верно. Я не хочу иметь детей, – пояснил Мориарти. – Я это ясно уяснил к своим годам. – И сколько вам, если не секрет? Мне кажется, вы давно перешагнули тот возраст, когда за вами, как за омегой, выстраиваются толпы поклонников, но при этом вы здесь самый желанный объект внимания, как я успел заметить, – Моран говорил это просто, констатируя факт. – Вы правы, мне уже двадцать восемь, – согласно кивнул Джеймс. – И поверьте, не возраст красит омегу или альфу. Хотя, как я успел заметить, вас не интересует тот самый идеальный возраст омег. Наш «ходовой» возраст двадцать лет. А вам сколько? – Уже сорок. Именно поэтому мне неинтересны дети. – Вы старше… – промурлыкал Джеймс, словно примеряясь. – Старше. Хорошая разница. – Что, простите? – уточнил Моран с вежливой улыбкой. Ему понравилось то, что он услышал, а потому жаждал получить пояснение. – Абсолютно ничего. Если как-нибудь захотите поболтать – присоединяйтесь. Джеймс распрямился, последний раз игриво стрельнув взглядом, и развернулся, оставляя Морана одного. Полковник готов был поклясться, что своенравный молодой омега откровенно его дразнит. Чуть позже, уходя в свою каюту, Моран увидел, как в тёмном углу Джеймс страстно целуется с каким-то мальчишкой. И всё бы ничего, да только Мориарти во время этих поцелуев смотрел только на него, на Морана. Демонически большие радужки глаз, чёрные, как сама ночь, вызывали трепет. И Себастьян уже хотел разгадать, что скрывает пристальный, с толикой грусти взгляд Джеймса Мориарти.
----- CHAPTER BREAK -----
Ночь прошла на редкость спокойно. Моран спал и не видел снов, так что к утру выспался и пребывал в приподнятом настроении. С момента пробуждения он думал только о Джеймсе Мориарти и признавал, что если бы не этот игривый омега, то он пожалел бы, что отправился в этот скучный тур. Все эти светские беседы, разговоры ни о чём всегда его утомляли. Более того, Моран просто не умел их вести, принимая за пустую трату времени. Вместо завтрака он предпочёл взять одну лишь чашку крепкого горячего кофе и сесть в зале в стороне от всех и прикрылся книгой. Все пассажиры первого класса уже разделились по столикам, обмениваясь новостями. Именно поэтому Моран предпочёл тень. Он бы и вовсе сбежал в зал для среднего класса, если бы не опасался, что об этом прознает отец. Тогда старика точно удар хватит. – Доброе утро, полковник Моран, – Джеймс Мориарти без спроса сел за его столик со своей чашкой такого же горячего кофе. – Мне показалось, вы будете не против моей компании. – Весьма, – ответил Моран, отложив книгу. – Вы решили спасти меня от проявления невежества? – Вы про книгу за завтраком? – уточнил Джеймс. – О, едва ли. Мне всегда импонируют читающие люди, даже если читают они не тогда, когда следовало бы. Мориарти сжал тонкими пальцами чашку с кофе и улыбнулся. Себастьян не смог сдержать ответной улыбки и отметил, что Мориарти выглядит превосходно: ему шли деловые костюмы, подчёркивающие фигуру и придающие некую инфернальность его загадочному образу. – Я хочу сходить за тостами, – непринуждённо сказал он. – Будете? – Буду, – с улыбкой ответил Моран, откидываясь спиной на стул. Он мог бы принести сам, поухаживать за Джеймсом, но не стал. В эту игру он играл по своим правилам, строящимся на сдержанности и терпении. К тому же ему не так часто приносил тосты один из самых влиятельных и желанных омег в округе. Да и Мориарти, если бы хотел получить ухаживания, скорее всего, попросил бы об этом. Джеймс и правда вскоре вернулся с двумя тарелками тостов, щедро смазанных джемом. Моран удивился тому, что все действия Мориарти, начиная от наглого приземления за его стол и заканчивая тостами, казались непосредственными и детскими, по сравнению со вчерашним его поведением, но Себастьяну это нравилось. – Если бы не я, вы бы вообще забыли позавтракать, – сказал Джеймс, садясь обратно за стол. – Возможно, – кивнул Себастьян, с интересом смотря на молодого человека. – Спасибо, Джеймс. Мориарти улыбнулся и приступил к завтраку. Себастьян последовал его примеру, гадая, что привело столь респектабельного молодого человека к нему за стол, когда вокруг было множество богатых и одиноких альф. Интерес? Симпатия? Желание посмеяться? В ином случае Себастьян именно так бы и подумал. Если бы не видел, как Джеймс смотрит на него. Пожалуй, сам Моран смотрел на Мориарти так же. Они были интересны друг другу. Это не вязалось с образом жизни и привычками их двоих, но оставалось фактом. При этом каждый играл в свою игру, не собирался вступать в брак или отношения, но флирт приятно щекотал нервы. – И все-таки, по какой причине не поехал ваш отец? – спросил Джеймс, промокнув губы салфеткой и притягивая к себе чашку кофе. – Здоровье не позволило, – кратко ответил Себастьян. – Но это ведь неправда, – хитро промурлыкал Джеймс, довольно жмурясь. – Или вы не в курсе, что буквально на той неделе ваш отец играл в крокет и чувствовал себя превосходно? – Что, простите?.. – Моран откровенно удивился и нахмурился. – Доброе утро! Громкое приветствие неприятно прервало беседу. Над столом возвышался Эдвард Аддерли в компании молодого улыбчивого блондина, определённо омеги. – Себастьян, – поприветствовал Аддерли. – Джеймс, – произнёс он уже более холодно. – Утра вам. А мы с Рудольфом решили прогуляться после завтрака. Не присоединишься, Себастьян? Рудольф интересуется войной, хочет знать о ней правду, а не то, что пишут в газетах! Рудольф, это полковник Моран. Полковник, знакомься, Рудольф, сын графа Беккета. Моран встал и пожал протянутую юношей руку. Он с трудом скрывал недовольство от откровенного сватания, но старался держать себя в руках. А вот Рудольф, напротив, едва ли не светился и изучал альфу восторженный взглядом. На его щеках даже проступил лёгкий румянец смущения. – Очень приятно, – сказал Моран и заметил смешок Джеймса. Сев обратно, Себастьян качнул головой. – Я пока не собирался на прогулку. Может, вы присоединитесь к завтраку? – Простите, вынужден оставить вас, – Джеймс промокнул губы салфеткой и встал из-за стола. – Рудольф, едва ли война столь привлекательная тема, чтобы праздно интересоваться ей или бередить раны полковника. Вы так юны, а уже столь бестактны. До встречи, полковник Моран. Рудольф покраснел после этих слов и отступил на шаг, виновато опустив голову. Неловко промямлив что-то про булочки к завтраку, он развернулся и убежал, оставляя Себастьяна и Эдварда одних. Морана удивило то, как сурово Мориарти припечатал юношу, унизив его перед потенциальным женихом. Джеймс становился всё большей загадкой в глазах полковника. – И давно мой отец это задумал? – спросил Моран, смотря на Эдварда. – Прикинуться больным, отправить меня сюда, чтобы познакомить с этим ребёнком? – Рудольфу уже двадцать два! – попытался оправдаться Эдвард. – Он молод, богат, он сын графа и… – Напомнить, сколько мне лет? – раздраженно спросил Моран. – Поверить не могу! И ты, мой друг, участвуешь в этом тупом сводничестве меня с мальчишкой! Только опозорите его. Я не ищу брака, пойми уже! – Я же не ожидал, что ты внезапно западёшь на этого Мориарти! – Эдвард с трудом скрывал досаду. – Нашёл на кого запасть, выбрал главную шлюху на этом корабле! Если бы не он, ты бы сейчас увлёкся Рудольфом. Дай ему шанс! – И с кем же Джеймс уже успел связаться, что ты называешь его шлюхой? – спросил Моран. – Впрочем, неважно. Джеймс меня не интересует как партнёр, и это в любом случае не твоё дело. Ближе к обеду Себастьян решил, что не стоит выходить из каюты только чтобы поесть и отправился в бассейн. Все вокруг него были разбиты по компаниям или парам, и только он выделялся своим одиночеством, о чём, впрочем, не жалел. Хоть за его спиной и раздавались смешки на тему того, что он держится особняком, словно набивает себе цену, это не мешало молодым омегам бросать в его сторону заинтересованные и жадные взгляды. Правда большая часть этих взоров резко сократилась, как только полковник разделся, демонстрируя шрамы на руках, спине и груди. Впрочем, и к такому он тоже привык. Моран любил плавать и со временем он научился не скрывать изуродованное тело. Вода моментально успокоила нервы и помогла сосредоточиться. Он плавал от бортика к бортику, вперёд, назад, быстрее и быстрее, гребя над водой, под ней, пока не вынырнул, решив передохнуть. На лежаках среди остальных отдыхающих он увидел Эдварда и молодого Рудольфа. Те делали вид, что оживлённо болтают, но по бледному лицу омеги Моран понял, как того напугали его шрамы. Что было к лучшему, возможно, физическое уродство альфы отобьёт у него всякий интерес. – Так значит вы тут ради знакомства с женихом? – игривый голос с лёгкой насмешкой приятно удивил Морана. – Джеймс, вы следите за мной? – так же в шутку спросил он, подняв голову и прищурившись от яркого света. Он, оставаясь в воде, облокотился на бортик и смотрел на омегу снизу вверх. Он не мог не отметить, что Мориарти идут светлые удлинённые шорты и лёгкая рубашка. Казалось, чертёнок был красив и хорош в любом наряде. – Это не запрещено законом, – улыбнулся Джеймс и тут же забавно нахмурился. – Хотя я обычно не слежу за почти замужними мужчинами. – Имейте совесть, – Моран покачал головой, но не смог не засмеяться. – И вообще вам лучше рядом со мной не мелькать так часто. Кажется, зря я решил посверкать голым торсом. – Глупости не говорите, полковник, – Мориарти сел прямо на бортик, скрестив ноги. – Я понимаю, что вы на войне воевали, а не в карты играли. Ваши шрамы в данном случае украшают, как и ордена. – Значит, это только вы понимаете. Джеймс кивнул, а Моран понял, что мнение омеги интересует его в разы больше, чем мнение всех остальных. Словно весь мир, весь этот круиз для Морана сосредоточился только на Джеймсе Мориарти и его игривом коварном флирте. В ином случае, то, как Мориарти унизил утром Рудольфа, могло быть расценено им как оскорбление. – Джеймс, мистер Моран! – Чарльз Милвертон, довольно улыбаясь, приблизился к ним и похлопал Мориарти по плечу. Одет он, в отличие от других отдыхающих в зоне бассейна, был в светлый и душный деловой костюм. – У нас небольшой опрос после вчерашнего спора. Скажите-ка мне оба, как вы относитесь к тому, что альфа должен воспитывать омегу? – Бить? – уточнил Моран, проводя рукой по влажным волосам. – Я против. Это уже не отношения супругов, а родителей и детей. – Эх, нет в вас этой природной тяги, полковник! – вздохнул Чарльз и сделал пометку в блокноте. – Моё мнение: альфа обязан и должен воспитывать того, кого опекает и любит. Джеймс? – А что Джеймс? – хмыкнул Мориарти и поднял голову, смотря на друга. – Я омега, и я, вообще-то, против. – Да, трудно будет тебя замуж выдать, – тихо заметил Милвертон, делая себе в блокнот очередную заметку. – А я туда, может, и не стремлюсь, Чарльз! – с задорной улыбкой ответил Мориарти. – Это вам, альфам, весело в браке, а мне не хочется жить, выполняя чужие прихоти! Да чтобы кто-то ещё меня и воспитывал! – Вот тебя первого пороть надо, – сказал Чарльз, и Джеймс устало закатил глаза. – Ты отцу что устроил пару лет назад? И сейчас отталкиваешь всех потенциальных супругов! Нет, Джеймс Мориарти, я тебя пристрою, хочешь ты того или нет. И в следующий раз ты на этом лайнере окажешься уже с супругом. – Звучит скучно, – Мориарти демонстративно поморщился. – Вот сегодня ночью, за стеной, супруги Тревор устроили подобную разборку. Видимо Карлу влетело за вчерашние фривольности, но его вопли слушал я. – За вчерашние фривольности с тобой! – заметил Чарльз и игриво щёлкнул Джеймса пальцами по носу. – Мне мистер Тревор уже нажаловался, зная, что мы дружим, и попросил тебя придержать со своими страстными порывами, иначе дойдёт до драки. Себастьян сразу же вспомнил, как накануне видел Джеймса, зажимающего в углу молодого юношу. Омега, который соблазнял омегу? Мориарти, видимо, любил играть горячо и по-крупному. – Так что веди себя прилично. Я буду счастлив, если появится мужчина, который будет следить за тем, чтобы ты держал себя в руках, – миролюбиво и с мягкой улыбкой добавил Милвертон. – А вы, полковник Моран, меньше слушайте этого повесу! Я хоть и люблю Джеймса, но признаю, что он не самая лучшая компания! Чарльз помахал рукой и удалился, чтобы продолжить свой опрос. Себастьян припоминал, что вчера за ужином состоялся спор на приличную сумму денег, и, кажется, Милвертон подошёл к вопросу очень серьёзно. Чарльз был известным консерватором и, скорее всего, поставил на то, что альфа имеет право распускать руки. В его победе Себастьян в такой случае не сомневался. – Слушайте… – Мориарти чуть наклонился и заговорил тише. – Как вы смотрите на то, чтобы вечером поужинать и выпить вместе? В номере, желательно в вашем. – Ещё немного и я оценю это ваше предложение как крайне непристойное, Джеймс, – улыбнулся полковник. – Именно таковым оно и является, – серьёзно ответил Мориарти. Моран с трудом скрыл удивление. Он только пошутил, а Джеймс подчеркнул, что хочет прийти к нему с конкретной целью. Возможно, омегу привлекала возможность близости с истинным альфой, но подобное грозило ему тем, что он навсегда останется без мужа. Альфы не особо жаловали тех, кто имел частые связи. А Морана сексом не удержишь, но по взгляду Джеймса было видно: замуж он и не собирался. Более того, интересовала его только физическая близость, а не отношения. В этом области их интересы пересекались. Полковник был не против заняться сексом без всяких обязательств. – Так я приду? – спросил Джеймс. – Хэй, Джим! – к Мориарти подскочил молодой блондин и хлопнул его по плечу. – Мы заждались уже, пошли! Игра не ждёт. Доброго дня, полковник Моран, простите, если перебил. – Да ничего, – ответил Себастьян, отводя взгляд. – Вы не ответили, – сказал Джеймс, продолжая смотреть на Морана, хотя друг уже поднял его на ноги и утягивал прочь. – Не водись с ним, Джим! – продолжил блондин. Он перешёл на шёпот, но все, кто был рядом, явно услышали его слова. – Посмотри на него! Говорят, он вообще обезумел на войне. Ходит один, нелюдимый, и совсем стыд потерял, уродство своё выставляет. Пошли! Себастьян не распознал, что в этот момент отразилось во взгляде Джеймса. Что-то похожее на досаду.
----- CHAPTER BREAK -----
I don’t want to get out without you nowBut you’re the same as always
3. Близость
Себастьян спешно покинул бассейн, даже не став принимать душ. Ополоснулся он уже в своей каюте, где и просидел до самого вечера, проклиная всё на свете и в первую очередь свою глупость. Не с его телом ходить в бассейн, не с его шрамами прилюдно раздеваться и демонстрировать себя. Правильно, что его осмеяли.За весь остаток дня один раз к нему стучался Эдвард, но Себастьян притворился, что его в номере нет. Почему-то впервые он ощутил негодование не из-за того, что его унизили, а из-за того, что сделали это перед конкретным человеком. Перед Джеймсом. Равно в тот момент, когда омега предложил ему провести время вместе. Эти мысли так расстраивали Себастьяна, что даже хорошая книга не помогла отвлечься. Всё пошло наперекосяк. В следующий раз в дверь его каюты постучали, когда наступил вечер. Себастьян пропустил ужин, не желая никого видеть, но стук усиленно повторился, и полковник предположил, что это снова Эдвард. Скорее всего, даже в компании молодого Рудольфа: Себастьяну казалось, что их будут сватать всё время круиза. — Уходите! — крикнул он. — Я плохо себя чувствую, морская болезнь. Но стук повторился. Затем ещё и ещё, с завидным упрямством. Себастьян раздражённо бросил книгу в сторону, встал и нетерпеливо подошёл к двери. Распахнул её, желая грубо послать старого друга, но замер, увидев Джеймса с бутылкой шампанского в руках. На нём был надет дорогой светлый костюм с тёмной рубашкой, который необычайно ему шёл. Омега приветливо улыбнулся и игриво склонил голову набок. — Вы не пришли на ужин, полковник, а я так хотел украсть вас прямо из зала, — сказал он. — И, о чудо, что творят деньги. Нам сейчас принесут еду прямо сюда. Любите шампанское? Надеюсь, что да.Себастьян откровенно растерялся: впустив Джеймса в каюту, он спешно закрылся в ванной, прихватив брюки и рубашку, чтобы переодеться. Он не ожидал, что омега придёт после того, что было днём, успел расслабиться и предаться апатии. Когда он, умывшись неловко пригладив волосы, вышел, на столике уже стояло несколько блюд с небольшими порциями еды, открытая бутылка шампанского и даже виски. Джеймс придвинул столик к койке, чтобы было, где сесть, и теперь гордо осматривал результат своих трудов. — У вас есть бокалы? — спросил он, с улыбкой взглянув на полковника.— Только стаканы. Такие... как под чай.Себастьян неловко пожал плечами, но всё же улыбнулся в ответ. Джеймса нисколько не огорчила такая посуда, напротив, он энергично подхватил стаканы и разлил шампанское. Вскоре они уже ужинали, пили и общались. Себастьян мог только удивляться тому, что ему так легко в компании избалованного и нагловатого омеги. Джеймс был спокойным, раскованным и, казалось, что ему тоже нравится всё происходящее. Да уж, ему и правда не повредило бы повышенное внимание партнёра. Где это видано? Расхаживать по номерам альф и заниматься откровенным соблазнением!..Только вот Себастьяну всё это безумно нравилось. — О чём днём говорил Чарльз? — спросил он. — Когда упомянул, что вы что-то устроили отцу.— А, это... — усмехнулся омега. — Отец всё искал мне супруга, а я, когда мне исполнилось двадцать лет, сбежал в Лондон. Взял поддельное имя, Ричард Брук, и устроился работать в театре. Это была моя мечта... там я влюбился, там я жил и проводил лучшие годы своей жизни. Но два года назад отец нашёл меня с помощью Чарльза. Не знаю как, но Милвертон уговорил отца не убивать меня на месте, а разрешить остаться с ним. Чарльз обещал не дать этой истории не выплыть в свет, иначе какой бы это был позор для фамилии, и сказал, что найдёт мне супруга. — Так просто? — с улыбкой спросил Себастьян.— Дело в том, что я хорошо разбираюсь в компьютерах, а Чарльзу нужен был ловкий и гениальный программист. Так вот, это я! Услуга за услугу. Он взял меня под крыло, заставил снова стать джентльменом, я помог ему, а теперь он пытается устроить мою личную жизнь.— Неплохо, — усмехнулся Себастьян и покачал головой. — От желающих отбоя нет.— Отбоя нет от желающих меня трахнуть, — хмыкнул Джеймс. — Замуж особо не зовут, да я и не хочу... Хотя вот вчера Фернандес высказывал интерес. Но не будем об этом. Почему вы не пришли на ужин? — спросил Джеймс, промокнув губы салфеткой и сделав глоток виски. С шампанским они разобрались быстро и перешли на то, что покрепче. — Я ждал вас. — Не хотел появляться на людях после того, что было днём, — честно ответил Себастьян и залпом осушил бокал. Внутри стало тепло, и тело наконец-то ощутило приятное расслабление. — Из-за того, что они посмеялись над вашими шрамами? — удивился Джеймс. — Они дураки. — Конечно, дураки. Я эти шрамы в бою заработал, как вы верно заметили. — Дело не в этом. Ваши шрамы очень красивые.Себастьян удивлённо глянул на Джеймса: тот был первым, кто сказал подобное. И, как ни странно, Себастьяну было приятно. Сказанное из уст Джеймса не казалось наивным, глупым и наигранным. Он говорил только то, что думал. И Себастьян воспринял это как комплимент. Приятный, полный особого очарования Мориарти, самый лучший комплимент из всех возможных.Себастьяна моментально повело. — Это вы очень красивый, — ответил он со всей серьёзностью. Джеймс улыбнулся. Казалось, что он и сам это прекрасно знал, но теперь, когда это озвучил Себастьян, что-то изменилось. Джеймс словно смаковал услышанное, наслаждался и довольно жмурился.— Вы правда так думаете? — спросил он.— С первой нашей встречи, если честно, — ответил полковник и плеснул в оба бокала ещё виски.— Я думаю так же о вас. — Джеймс осмотрелся, словно ощущая неловкость. Он отпил виски, отставил бокал и нервно сжал пальцы. — Вы же понимаете, зачем я пришёл? — Нет, — честно ответил Себастьян, откровенно любуясь омегой. — Я вообще не понимаю, что такого как вы, привлекло во мне...Вместо ответа Джеймс подался вперёд, уверенно целуя полковника в губы. Себастьян на мгновение растерялся: таким непривычным было для него подобное проявление чувств. Ему было немного щекотно и странно, целовался он редко. В полевых условиях было не до этого: если выпадали время и возможность, он просто нагибал и трахал омег в старых борделях, но никогда не тратил время на поцелуи. А Джеймс целовал его мягко, нежно, и Себастьян прикрыл глаза, не найдя в себе сил оттолкнуть Джеймса. Только кто на него посмотрит после подобной связи? Его не примут ни в обществе, ни дома.— Не надо, Джеймс, — попросил Себастьян, как только тот отстранился, чтобы глотнуть воздуха. — Не думайте ни о чём, полковник, — прошептал Джеймс, и дрожащий голос выдал его возбуждение. — Я же вижу, что вы хотите этого с первого дня нашей встречи. Мы оба хотим близости. Пожалуйста... Полковник, прошу...Джеймс перехватил руку полковника и прижал её к своему паху. Себастьян ощутил твёрдые приятные очертания его члена и невольно погладил бугорок пальцами. Джеймс застонал ему в губы, опаляя дыханием, а затем снова поцеловал, но на этот раз жадно, требовательно, тягуче-сладко. Теперь Себастьян понимал, о чём говорил Чарльз: если бы у Джеймса был жених или супруг, то он драл бы мальчишку едва ли не каждый день за такое распутство. Видимо поэтому Джеймс Мориарти при всех своих достоинствах был один: омеги ценились своей скромностью и чистотой, распутные же выбирали клубы и бары, где зарабатывали своим телом.Только под таким натиском Себастьян всё равно сдался, ощутив, как собственный член начинает пульсировать. Он обвил Джеймса руками, утянул его к себе на колени, чтобы ощутить тепло разгорячённого молодого тела. Джеймс был лёгким, подвижным и порывистым, он отвечал на каждое действие и даже осмеливался кусать полковника в губы, разбавляя нежность лёгкими вспышками боли. Себастьян тихо зарычал в ответ на очередной поцелуй, и Джеймс отстранился, изображая раскаяние. Искренности в нём не было ни капли, и как только Себастьян усмехнулся, Джеймс сильнее развёл ноги, скользнув коленями по покрывалу. Он бессовестно потёрся о ноги и пах полковника, застонал и выгнулся, зная, как красив и привлекателен в этой позе. Себастьян не удержался: опустив руку, он погладил Джеймса между ног, лаская и член, и низ ягодиц. — Хочу тебя... — прошептал Джеймс, вжавшись в его руку. — Хочу...Себастьян тут же перевернулся, укладывая Джеймса спиной на кровать и раздвигая коленом его стройные ноги. Он наклонился за поцелуем, но когда рука Джеймса уверенно сжала его член, Себастьян отстранился и глухо застонал. Как же давно никто не прикасался к нему!..Впервые Себастьян ощущал такое волнение, ведь для него секс давно превратился в обыденность: вставил, подвигался, кончил, вышел. Но с Джеймсом хотелось иначе. Себастьян чувствовал, что должен поднять этого дивного омегу к вершине удовольствия, раз уж тот по каким-то причинам выбрал его для этой ночи. Он и сам хотел попробовать и разделить с ним удовольствие, раствориться в страсти и захлебнуться стонами, чтобы пропитаться запахом Джеймса. Полковник повторил действие Мориарти: накрыл его пах и сжал, разделяя ощущения. Член, который Себастьян уверенно сжимал в своей руке, словно пульсировал. От него исходил жар даже через одежду, и усилившийся запах омеги моментально выбил Себастьяна из равновесия. Он приник к Джеймсу, целуя и кусая светлую шею, сжимая рукой бугорок в его брюках и желая подчинить его себе. На каждый укус Джеймс благодарно отзывался стоном и нетерпеливо стянул с Себастьяна рубашку. Полковник помог ему и распрямился, повёл плечами, гордо демонстрируя подтянутый торс. Джеймс раскрыл глаза и изучающе посмотрел на любовника, после чего осторожно тронул пальцами пресс Себастьяна и легко царапнул кожу.— Вы потрясающий, полковник, — прошептал он и закусил губу. Эти слова током прошли под кожей. Себастьян теперь не остановился бы, даже если бы Джеймс попросил. Он плохо запомнил то, как нетерпеливо расстёгивал пиджак и рубашку омеги, как отбрасывал одежду в сторону, а после целовал и вылизывал подтянутый торс, жадно собирая языком вкус его кожи. Джим стонал и извивался, выгибался навстречу ласкающим губам и языку, сжимая дрожащими пальцами волосы Себастьяна. Поднимая бёдра, он то и дело тёрся об полковника, отдаваясь животному желанию близости.Когда полковник опустился ниже и ткнулся носом в пах Джеймса, омега даже перестал дышать. А Себастьян опьянённо застонал, до того потрясающий и возбуждающий был запах. Он требовательно и грубо расправился с брюками Джеймса, стянул их с омеги и остановился, смотря на светлое обтягивающее бельё. Его возбуждало уже одно это зрелище: эрегирующий член в чужом белье. — Стойте! — попросил Джеймс, когда Себастьян потянул руки к его белью. — Позвольте...Он приподнялся, заставляя время остановиться только для них двоих. Небольшая пауза, передышка, возможность осознать всё и распробовать неспешно. Джеймс улыбнулся, осторожно поцеловал альфу в уголок губ, расстегнул его ремень и вытянул из шлевок. Потянув бегунок молнии, медленно, словно игриво, Джеймс мурлыкнул: кажется, он тоже предвкушал предстоящее и играл на их общем возбуждении, томя себя и альфу ожиданием.Джеймс встал на колени и стянул с альфы брюки, затем и трусы, бросив нескромный взгляд на широкий член полковника. Себастьян усмехнулся: был бы Джеймс его омегой, уже точно получил бы шлепок по заднице за такой бессовестный и наглый взгляд, но всё же такое любопытство больше льстило, чем злило. А Джеймс был не из тех, кого бьют. Едва ли его светлая кожа хоть раз в жизни познакомилась с ладонью, ремнём или хлыстом. Он был другим, избалованным и свободным, берущим от жизни всё до капли. Джеймс поднял взгляд, и его кожа покрылась мурашками. — Не хотите? — спросил Себастьян.— Очень хочу, — ответил Джеймс и скользнул пальцами по члену альфы. Прохладное прикосновение отдалось уколом где-то в груди. — Можно попросить? — Я буду максимально мягок. — Напротив... будьте грубее и сильнее. Будьте собой, не сдерживайтесь.Сказав это, Джеймс опустил взгляд и развернулся. Всё так же стоя на коленях, но уже спиной к Себастьяну, он наклонился, опираясь на локти, и высоко поднял задницу, словно предлагая себя. Это моментально вывело полковника из состояния равновесия: так делали лишь предназначенные пары или супруги, когда омега выражал полную покорность перед альфой. Джеймс завёл руки за спину и сам спустил трусы, обнажая ягодицы и предоставляя себя во власть любовнику. Это действие было полно невинности и доверия, хотя едва ли Джеймс ни разу в жизни не пробовал секс. Пробовал и явно вёл себя легкодоступно, но предлагал ли он так себя хоть бы раз?..— Джеймс... — прошептал Себастьян, впервые переживая такие эмоции. Он никогда не был с омегой как пара, и никто прежде не хотел его так откровенно и чисто. В ушах шумело, кровь приливала к коже от всего происходящего.Полковник осторожно прикоснулся к ягодице, огладил её и придвинулся, целуя светлую кожу. Джеймс не проронил ни звука, лишь едва заметно вздрогнул и напрягся, ощутив укус. От него потрясающе пахло, и внезапно к этому аромату примешалось что-то похожее на волнение. Палец Себастьяна скользнул по манящей ложбинке, надавил на вход, проверяя готовность любовника. Джеймс был очень возбуждён: он сильнее прогнул спину, не находя в себе сил стоять ровно и не ёрзать. Себастьян не хотел ласкать его пальцами: он хотел сразу же взять омегу своим членом, насадить его и заставить стонать и кричать от желания и боли. Определённо это желание вызвало проснувшееся чутьё альфы, встретившее привлекательного и желанного партнёра. — Смазка, — произнёс Джеймс. — В кармане пиджака.Омега подготовился. Себастьян неохотно отстранился от него и спустился с койки в поисках пиджака. Смазка и правда нашлась в кармане, и вскоре полковник уже растягивал и подготавливал соблазнительного стонущего любовника. Джеймс пытался держаться на месте, но всё же сдался: в какой-то момент он начал насаживаться на ласкающие пальцы и шёпотом просить большего. Жар и податливость тела Джеймса, как и его болезненные стоны, были потрясающими. Себастьян, сжав его бёдра до синяков, размеренно двигался, входя и выходя на всю длину, растягивая любовника. Джеймс задыхался стонами, вскрикивал и дрожал, отдаваясь во власть ощущений своего тела. Его тепло было непривычным и забытым. Себастьян откровенно наслаждался и брал его со всей своей жаждой, наслаждался тем, как обволакивает член, как дразнит и ласкает скольжение. Когда он сменил угол и перешёл на короткие и сильные толчки, сопровождающие стоны шлёпающими звуками соприкосновения тел, Джеймс потерял опору. Он уткнулся лицом в покрывало и всхлипнул от смеси удовольствия и боли. Его отключило от реальности, все картинки и звуки исчезли: только темнота, только агония страсти и спазм, сковывающий и отпускающий тело. Себастьян двигался, забыв о том, что обещал быть мягче: впервые кто-то под ним так стонал и извивался, отдавался сексу до последнего вздоха. В порыве безумия полковник расцарапал Джеймсу спину, сжал и разжал его волосы на затылке, резко дёрнув на себя. Выйдя из жаркого тела, Себастьян перевернул Джеймса на спину и вошёл снова, склоняясь над ним. Он жадно целовал его искусанные губы, слизывал слёзы и стонал в унисон, вбивая собой омегу в кровать. Он трахал его сильно, грубо, но остановиться уже не мог: вся сущность альфы рычала и кричала в этот момент, желая подчинить и поставить наглого мальчишку на место. Это тоже было частью воспитательных отношений: когда альфа хотел, чтобы омега прислушался или усвоил урок, он долбился в его задницу, трахая до потери сознания. Нижний омега не мог спорить с природой: когда в тебя вставили член, ты уже был на ранг и статус ниже своего мужчины. Вот и Джеймс испытал это на себе: долгое время он был абсолютно покорен и позволял Себастьяну трахать себя в выбранном им темпе. Затем он закрыл глаза и стал метаться сильнее, но вряд ли произвольно. Он вздрагивал, вскрикивал и вертел головой, повторял: «нет, нет, нет...», но в каждом жесте и слове слышалось удовольствие. Полковник двигался долго, сдерживая себя, чтобы доставить омеге удовольствие, чтобы покорить его и завоевать, чтобы ему было больно сидеть и чтобы каждый раз он вспоминал лишь о нём. И когда Джеймс снова заплакал, что-то лихорадочно шепча, Себастьян обхватил его член и вошёл резче, изливаясь в податливое тело. Его собственная рука уже была испачкана спермой любовника.
----- CHAPTER BREAK -----
I know you could, but you won’t leave themI know you’re cool, but you won’t listen
4. Притяжение
Себастьян давно не испытывал ничего подобного. Неудивительно, что после секса он моментально отключился, успев только притянуть Джеймса к груди и собственнически обнять. Засыпая, он ощущал запах его кожи и пота, слышал размеренное дыхание и наслаждался крепким ответным объятием. Вот что значит: истинный омега. Всё в Мориарти было невероятным, манящим и будоражащим.Утром полковник проснулся уже один. Ничто не свидетельствовало о правдивости вчерашних событий кроме бутылки шампанского и двух невымытых стаканов. Остальной посуды, из которой они ели, не было. Себастьян мечтательно улыбнулся и ткнулся лицом в подушку, которая всё ещё пахла любовником-омегой. И всё же Моран не знал, как всё это расценивать. Ему нравился Джеймс, нравился их лёгкий и ненавязчивый флирт, как нравилось и то, что Мориарти, кажется, не собирался видеть в нём будущего мужа. Эти отношения не обременяли никого из них, но в то же время порождали невероятно привлекательную и соблазнительную игру. Они рисковали быть пойманными и осуждёнными обществом за связь вне брака, и адреналин, несомненно, добавлял огня в их интрижку. Побрившись и приодевшись, Себастьян спустился в зал к завтраку, надеясь встретить Джеймса. Он осмотрелся, выискивая взглядом Мориарти, но омеги ещё не было. Зато полковника тут же поймал Эдвард и утянул за их с Рудольфом столик, не слушая отговорки Морана. — Представляешь, так и сказали! — казалось, что Эдвард говорит уже целую вечность. — Это просто невероятно...Однако Себастьян не слушал. Он то и дело высматривал Джеймса, который так и не появился в зале. Моран ощутил лёгкое беспокойство: всё ли ночью было так хорошо, как ему показалось? Не мог он ненароком навредить молодому омеге?.. Волнение мешало расслабиться, и уж тем более Себастьяну не было дела до разговоров Эдварда, который так и норовил сосватать их с Рудольфом. — Вы чем-то обеспокоены? — заботливо спросил молодой омега, словно ощутив, что о нём вспомнили. — Полковник Моран?— Что? — Себастьян моргнул и отвлёкся от своих мыслей. Он глянул на улыбчивого юношу и мотнул головой. — Нет, я просто не голоден. — Вы... вы не заболели? Морская болезнь?— Нет, не беспокойтесь обо мне, Рудольф. Всё хорошо. Юноша хотел сказать что-то ещё, но Моран внезапно увидел в зале знакомое лицо. Невысокий мужчина вошёл в зал и задумчиво осмотрелся, явно ощущая себя неуютно. Потоптавшись на пороге, он прошёл, неловко оправляя пиджак, и вытянул голову, словно кого-то выискивая. Это было превосходным поводом сбежать, чем полковник и воспользовался. Он подскочил, извинился перед собеседниками и настиг старого знакомого.— Доктор Джон! — позвал он и приветливо улыбнулся. — Какая встреча, доктор Джон!Несколько растерянный Джон Уотсон обернулся. Его лицо тут же просветлело, и он радостно улыбнулся Морану. — Полковник Моран! Вот это встреча. Какими судьбами?— Сейчас всё расскажу. Давайте займём столик, а то вы выглядите растерянно. Моран занял для них отдалённый стол и сходил за кофе, помня, что у Уотсона травмирована нога. Когда-то они вместе служили, и именно Джон Уотсон провёл сложнейшую операцию в полевых условиях, когда вытащил три пули из Морана и спас ему жизнь. Себастьян никогда этого не забывал и умел быть благодарным. Каждый раз при встрече они с Джоном обязательно общались, порой даже пересекались за чашкой чая, чтобы обсудить, что изменилось в их жизнях.— Я-то вполне понятной судьбой сюда занесён, — улыбнулся Себастьян, сев за стол. — Отец отправил меня вместо себя. Для престижа семьи, понимаете? Сам он сказался больным, надеясь, что я найду супруга или супругу. Вероятнее, супруга, так как дамы предпочитают мужчин помоложе.— О, понимаю, — улыбнулся Джон и обхватил пальцами чашку кофе. — Даже не дал отдохнуть вам после Индии. Вы же служили там?— Уже не служил. Командирован как опытный вояка, могу советовать и анализировать, но не воевать. Травма. А вот вас я тут прежде не видел. — Да, мой... мой партнёр относится к вип-представителям, но не любит выделяться. А сегодня он настоял, чтобы я появился на людях вместе с ним. Хочет позлить брата. Ну, чтобы все в высшем свете заговорили о том, что он выбрал меня, а не кого получше. К тому же, Шерлок изучает людей. — Изучает?— Связи, манеры, хобби... он консультирующий детектив и иногда выходит в свет изучать других, — Джон смущённо пожал плечами. — Консультирующий детектив? — переспросил полковник. — Интересно как... Так вы нашли своего омегу?— Нет, Шерлок — бета, — Джон смутился ещё сильнее и немного покраснел. — Он бета, как и я, но мы, наверное, подходим друг другу. Мы на равных правах. Бета и бета... нам хорошо так. Его старший брат не одобряет такую политику, а Шерлок говорит, что он завидует. Звучит по-детски, но такие уж у них отношения. — Братья есть братья, — засмеялся Моран. — Боже, Джон, как я рад видеть вас. Меня уже начинает мутить от окружающих снобов.— Я от них вообще не знаю куда прятаться, — прошептал Уотсон. — Хотя... вы ещё Шерлока не видели. Себастьян засмеялся. Он был искренне рад за старого друга. А Джеймс так и не пришёл.
***
К обеду Моран решил прогуляться по игровым залам и наконец-то увидел его. Джеймс стоял рядом с бильярдным столом, смеялся и давал советы одному из своих приятелей. Выглядел он превосходно, словно не трахался большую часть ночи. Завидев полковника, Джеймс помахал рукой и снова отвлёкся на своих друзей.Как бы это ни было удивительно, но Моран ощущал себя уязвлённым. Проснувшийся инстинкт альфы диктовал свои правила, и Себастьян откровенно не понимал, как Джеймс мог вести себя столь нагло и равнодушно игнорировать его? Видимо, дерзкого омегу никто и никогда не ставил на место. Он по-прежнему не собирался претендовать на Мориарти. Брачные отношения не прельщали полковника, который планировал вернуться в джунгли или на фронт, да и Джеймс был самой последней кандидатурой для отношений. Если Чарльзу когда-нибудь удастся пристроить омегу, это будет настоящим чудом. И лишь мужское самолюбие напоминало о себе всякий раз, когда Мориарти игнорировал Морана. Успокаивался Себастьян только когда выходил на палубу и смотрел на спокойные и размеренные волны. Прохладный и влажный ветер приятно обдувал лицо, вызывая покалывание, а запах воды помогал отключиться, чтобы вдоволь насладиться своими мыслями. Хотя именно они, эти самые мысли, вновь были посвящены Джеймсу: Моран подумал, что им обязательно надо будет прогуляться по палубе вместе. Выцепить Джеймса Себастьян смог только вечером, когда в спортивном зале проходили соревнования по теннису. Пускали только представителей первого класса, и, как обычно, Морана едва не оставили за дверью, после чего полковник пообещал себе одеваться наряднее и укладывать волосы. Зрители не отрывали взглядов от играющих: два молодых повесы играли на поле и, кажется, вели нешуточное сражение. Только Морана это не интересовало. Он увидел Джеймса, стоящего неподалёку от трибун, и поймал его за локоть, решительно отводя в сторону. На них никто не обратил внимания: в зале было шумно, зрители наблюдали за игрой, да и Моран оттащил омегу в тень. — Что это значит? — спросил он тихо, но достаточно грозно. — Вы весь день словно избегаете меня.— А чего вы ждали? — откровенно удивился Джеймс, высвобождая руку. — Это был просто секс. Не смейте так хватать меня! Я не обязан теперь бегать за вами и петь гимны вашему члену. Моран усмехнулся. Ещё ни один омега не позволял себе так с ним говорить. И любой другой уже получил бы в зубы. Не потому, что был омегой, а потому, что полковник очень ревностно относился к своему авторитету. Нахамил — будь добр получить в челюсть. Джеймса каким-то чудом это миновало. Его хамство не столько разозлило, сколько повеселило Себастьяна. — Дрянной у вас язык, Джеймс. Значит, просто секс?— Ну да, — Мориарти пожал плечами. — Моран, вы же не думали, у нас с вами...— Нет, не думал, и да, это был просто секс без обязательств, — подтвердил он. — Но я думал, что мы хотя бы и дальше будем здороваться и общаться.— Будем, — кивнул Джеймс. — Просто...— Что? Что «просто»?Моран не скрывал раздражения. Сложив руки на груди, он выжидающе смотрел на Джеймса. Тот оглянулся по сторонам, убедился, что на них никто не смотрит, и решительно толкнул полковника в грудь. Затолкав его в тесную комнату, оказавшуюся кладовой, Джеймс закрыл дверь на щеколду и кинулся Морану на шею, вовлекая его в поцелуй.Поначалу полковник хотел возмутиться и оттолкнуть его от себя. Ещё бы! Мальчишка весь день разыгрывал недотрогу, а теперь бессовестно кусал его губы и снова лез к нему в штаны. Лез в буквальном смысле: шустрые пальцы уже расстегнули его ширинку. Всё это надо было немедленно остановить. Только в итоге Себастьян и сам не понял, когда успел развернуть Джеймса лицом к стене и стянуть с него брюки.Собственное возбуждение уже туманило разум. За дверью слышалась громкая музыка, гул свистков, а Моран, забыв обо всём, оглаживал и сжимал обнажённые ягодицы Джеймса. Тот стонал и подавался к рукам, прогибался и широко расставлял ноги, дразня альфу ещё сильнее. Но Себастьян не был намерен так легко прощать игнорирование в свой адрес. Недолго думая, он ощутимо и оглушительно звонко шлёпнул Джеймса, вырывая его вскрик. Впрочем, Мориарти тут же нагнулся снова, подставляя задницу с алеющим на коже отпечатком ладони. Себастьян понимал, насколько Джеймс испорчен и порочен. Только что воротил нос, а теперь не стесняясь вертел задницей, умоляя о сексе. Разум убеждал его наказать омегу и отступить, бросить его, опозоренного и ненужного, но Моран не мог найти в себе сил. Он обнимал мальчишку, целовал его шею и кусал нежную кожу, проигрывая в этом бою. Что-то в этом омеге моментально сводило его с ума и заставляло срываться, забывая о гордости. Правда, он немного отыгрался, когда с силой хлопнул Джеймса по губам.— За то, что вы мне дерзили, — произнёс он, когда Мориарти обиженно вскрикнул.— Ещё раз так сделаешь, и я!..Джеймс замолчал, когда получил второй шлепок по губам.За дверью послышались крики ликующих болельщиков. Они заглушали пошлые и громкие крики Мориарти, когда Моран ввёл в любовника палец, дразня его неспешными и распутными ласками. Запах. Снова невозможный и сладостный запах повис в воздухе, заставляя полковника жадно хотеть подчинить любовника. Когда полковник входил в Мориарти резкими и болезненными толчками, срывался, до синяков сжимая его бёдра, Джеймс, казалось, рискует сорвать голос от собственных криков. Но как бы омеге ни было больно, он не просил прекратить. Напротив, он подставлялся сильнее, отдавался полностью, без остатка. И Себастьян не жалел его: он трахал жёстко и сильно, врываясь в любовника мощными толчками, вбивая Джеймса собой в стену.Они оба словно отключались. Весь мир переставал существовать: реальность, проблемы, обязательства. Была только эта близость, жаркие объятия, рваные поцелуи и нереальный секс. Моран целовал обнажившееся плечо, прикусывал кожу и слизывал испарину, погружаясь в водоворот новых чувств и эмоций, когда каждая клеточка его организма реагировала на тесноту и жар чужого тела. Джеймс, судя по его шёпоту и стонам, ощущал то же самое и вверял себя сильным рукам полковника. Кончив, Моран некоторое время не мог прийти в себя. В ушах гудело, и полковник старался отдышаться, пока тело сводило приятным спазмом. Джеймс вывернулся в его руках и наградил любовника осторожным поцелуем. — Я же сказал: просто секс, — прохрипел Джеймс, распрямляясь и застёгивая брюки.— А выходить как будем? — спросил Моран, приглаживая взмокшие волосы и одёргивая одежду. — Оба растрёпанные, измятые. Вы вообще омега, Джеймс. Запах не обострится?— Нет, это так не работает, — улыбнулся Мориарти. — Мой запах изменится только рядом с предназначенным. А так изменения заметны лишь во время секса, который уже закончился. И если бы вы были моим предназначенным, то уже после вчерашнего от меня невыносимо пахло бы потом и кровью.— Я пахну так? — улыбнулся Моран. — Потом и кровью?— Именно так, — усмехнулся Мориарти. — Выходим поочерёдно. Сначала выйду я, потом вы. Если будут проблемы — стукну в дверь. Джеймс привёл себя в порядок и покинул кладовую. Моран вышел спустя десять минут.