Work Text
В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою.
Псалтирь 118:11
Одно слово может изменить твое решение. Одно чувство может изменить твою жизнь. Один человек может изменить тебя.
Конфуций
— Во что ты веришь, Эггзи?— Это глупый вопрос.— Но ты лукавишь. Так во что ты веришь?— Я верю в себя.— Это эгоизм.— Всего лишь стремление выжить.— Значит, ты веришь в выживание. А как же жизнь?— А что — жизнь?— Ты хочешь провести ее, ежедневно борясь за то, чтобы дышать? За каждую крошку хлеба? За каждый лоскут ткани? За каждое слово, озвученное вслух?— А это плохо?— Нет. Но разве ты не хочешь наслаждаться жизнью? Не думать о том, где заработать лишнюю монету, где достать еды, во что одеть сестру и что припасти на случай долгой зимы?— Полмира живет именно так. Почему я должен думать, что могу жить иначе?— Но ты можешь. Твоя сила, знания, стремления, характер... Ты рожден, чтобы править. Если захочешь — корона твоя.— Ложь.— Я не стану тебя останавливать. Артур мертв, ты сам опрокинул яд в его бокал. Иди. Возьми трон. И по твоей воле разверзнется земля, а по улицам прольются реки крови. По твоей воле воздух заполнят крики толпы, взывающей, молящей, желающей, алчущей коснуться тебя, познать твою милость и гнев. По твоей воле люди будут умирать и жить. Твоя воля. И больше ничья. Иди.— Ты мне этого не позволишь.— Я — всего лишь слуга. Всегда был и всегда буду. Захочешь — буду твоими глазами и ушами. Захочешь — палачом и судией. Захочешь — подчиню силы мироздания или разрушу их. Захочешь — замолчу и безмолвной тенью буду хранить тебя.— И этого будет достаточно?— Что?— Тебе. Неужели этого будет достаточно? Пустая серая жизнь в тени очередного тирана.— Ты не станешь тираном, Эггзи.— Откуда ты знаешь? Откуда эта уверенность? Власть развращала и более хороших людей, чем я. Тем более... я ведь эгоист. Ты сам сказал.— Я не сказал, что это плохо.— Ради Слова, я — вор, Мерлин! Я оказался здесь только из-за собственной глупости и жадности. И пострадала Дейзи. И вместо того, чтобы просить о помощи или попробовать заслужить право воспользоваться Словом, я...— Ты пришел, чтобы его украсть.— ...Как давно ты знаешь?— Я знал, как только Галахад привел тебя в Храм. — И ты позволил мне стать кандидатом?— Агентами становились и худшие люди.— Это меня оправдывает?— Нет.— Почему ты еще не прогнал меня?— А ты хочешь, чтобы я это сделал?— Я этого заслуживаю. — Я не согласен.— И что же мне делать? Если я не добуду Слово, Валентайн убьет Дейзи. А если добуду и отнесу ему... как я смогу называться агентом?— Я могу отдать его тебе. Слово. И никто не узнает. — Ты снова лжешь, Мерлин. Жизнь Хранителя связана со Словом, как кровь питает мозг. — И что?— Как долго ты живешь, Мерлин?— ...Слишком долго.— И ты готов умереть? Отдать свою жизнь, вот так, просто, по просьбе глупого и самонадеянного идиота, который практически сам отдал свою сестру в руки психопата? — А почему бы и нет?— Ты безумен.— Не без этого.— Я не стану этого делать. — Почему?— Хочу, чтобы ты жил.— Значит, так и будет.
...
Он резко наклонился вперед, впиваясь в губы Эггзи поцелуем. Очки мешали и неприятно давили на лоб, но ни Мерлин, ни Эггзи даже не подумали, что-то с этим сделать. От Эггзи пахло мылом и самую малость потом, от Мерлина тянуло сладковатым ароматом ванили с горькими нотками полыни. Неестественный, неправильный, несовременный запах, лишь сильнее будоражащий и без того мятежное сердце Эггзи. Языком Мерлин скользнул по его нижней губе, а затем вдруг отстранился.
По телу Эггзи внезапно прокатилась волна удушающего жара. Сила — неведомая, неудержимая, страшная — нахлынула и захлестнула его в одно мгновение, а затем также резко исчезла, оставив после себя лишь неприятное чувство пустоты, легкости и кое-что еще.
Слово.
Эггзи вскинул глаза на Мерлина, изумленно заметив, как на лице того буквально на глазах начали одна за другой появляться морщинки.
— Поторопитесь, мой король, — прошептал Мерлин, устало откидываясь на спинку кресла. — Если успеете до полуночи, — Эггзи торопливо посмотрел на часы, — мы поговорим о том, чего вы хотите.