Work Text
Ли стонет, но не от удовольствия из-за секса. Бёрр волнуется, однако Ли не замедляет темп, так что он не осмеливается высказать беспокойство — Ли уже достаточно зол и без унизительной жалости, потому Бёрр позволяет ему выплеснуть свой гнев. Буквально, фигурально.Бёрр вздыхает, ёрзая под ним. — Не надо было идти и ловить пулю. — Он отчасти негодует. Он ничего не может с этим поделать. Никто его не слушает.От возмущения Ли кусает обнажённую кожу на шее Бёрра.— Я не планировал, что меня подстрелят, — огрызается он. — Никто не идёт на дуэль, планируя это.— Разве? — спрашивает Бёрр. Он смотрит на Ли, и голос у него ровный, несмотря на то, что его трахают по самые яйца. — Разве не этого ждёшь от дуэли? Что тебя застрелят, если не будет найден компромисс? И ты знал, что с Лоренсом ничего не выйдет, но твоя чёртова гордость...Его обрывает грубый толчок. Одеяла под ними скручиваются.Ли откидывает волосы с лица, раздражённо сопит. — Ты должен был сказать мне, что по всем признакам Лоренс собирался стрелять из своего пистолета, — заявляет Ли. — Ты знал, что так и будет, после вашего с Гамильтоном разговора.Бёрр не упоминает, что говорил ему. Много раз. Бёрр сказал бы снова, но ему уже плевать — теперь всё кончено, — и в любом случае, он занят, стонет, когда Ли в него вбивается.— Может, ты хотел, чтобы меня подстрелили, — Ли тяжело дышит, стискивая зубы от боли в боку, его тёмные волосы снова падают ему на лицо, когда он наклоняется к Бёрру. — Заговор против меня. — Стон, на сей раз довольный. — Может, ты тоже меня ненавидишь.— Я никого не ненавижу, — говорит Бёрр. Ли всегда был немного чокнутым, параноиком. А теперь и подавно. — Я всего лишь исполнял свой долг.Ли усмехается. — Ты согласился быть моим секундантом, чтобы досадить Вашингтону.— Нет.— Да. Ты ведь ненавидишь — прости, не любишь генерала за то, что он не обращал внимания на тебя, — Ли говорит с ухмылкой, поскольку знает, что он прав, чёрт бы его побрал. Он продолжает: — И ещё ты хотел покрасоваться перед Гамильтоном, потому что он тоже не обращал внимания на тебя.Бёрр морщится. — Мне плевать на Гамильтона.— Угу. — Ли не убеждён. Он нагибается, шепча на ухо Бёрру: — Да ладно, можешь мне сказать. Я больше не твой генерал, меня уволили. Можешь сказать мне, чего ты действительно хочешь. Никаких последствий. — Он целует Бёрра, что редко бывает, оттягивая его губу своими зубами. — Ты хочешь, чтобы я был Александром, — произносит он как утверждение, а не вопрос. Бёрр ничего не отвечает, закрывает глаза, и обхватывает Ли ногами, толкая его вниз. Что заставляет Ли скулить от смеси боли с удовольствием, и Бёрр взамен фокусируется на этом.— Наверно, Лоренс должен был выстрелить тебе в рот, — говорит он, и Ли не спорит.После того, как Ли кончает, вздрагивая и заглушая крики, уткнувшись в плечо Бёрра, он отталкивает его от себя. Ли кряхтит, хватается за бок, но его глаза прикованы к Бёрру и его члену, и Бёрр не хочет разочаровывать — он обхватывает себя рукой и быстро гладит, кончая на кулак и на живот.Он вытирает грязь мундиром Ли.— Я мог бы отдать тебя под трибунал за это, — ворчит Ли, а затем вздрагивает от боли, когда тянется к Бёрру. Тот просто закатывает глаза и проводит ладонью по волосам Ли.— Кто же тогда будет заботиться о тебе? — спрашивает Бёрр. Он воркует в шутку, Ли хмурится, но Бёрр целует его наморщенный лоб. Кладет руки ему на живот, поверх повязки, сквозь которую проступила кровь. Начинает разматывать, чтобы сменить её.Ли не говорит спасибо — он никогда не говорит, — но касается его запястья, и Бёрр произносит: — Я знаю.
***
Ли покидает лагерь через два дня.