Work Text
Было уже поздно, когда машина остановилась у дома Хакёна.– Спасибо, Тэгуни.Слова повисли в тишине салона машины. Тэгун, не глядя на Хакёна, кивнул и отвернулся. Его определённо что-то беспокоило, но на выяснение чужих заморочек сил у Хакёна уже не осталось. Фанмит выжал из него всю энергию, да и завтра с утра предстояла важная встреча. Нужно было идти спать.– Спокойной…– Можно мне… Они заговорили одновременно – и одновременно замолчали, уступая другому право сказать первым. Опять пауза. Хакён устало улыбнулся.– Что ты хотел сказать?– Можно мне подняться к тебе?– Эм… – Не то чтобы он не хотел видеть Тэгуна в своей квартире, просто час для этого был не самый подходящий. Однако, прикинув, Хакён всё-таки сказал: – Да, хорошо. Пойдём.Вряд ли до ухода в армию у него появится шанс затащить Тэгуна к себе, учитывая немалую занятость их обоих, а тут он сам напрашивается. Чёрт с ним, со сном.Они выбрались из машины, Тэгун запер её, небрежно сунул ключи в карман джинсов и молча пошёл за Хакёном. Было как-то неловко, а в лифте стало ещё хуже: Хакён хотел, но не мог заговорить, а Тэгун в попытке спрятаться от дискомфорта сунулся в телефон, но едва включил его, как лифт доставил их на нужный этаж. Хакён подошёл к своей двери и немного смущённо набрал код: он был таким же, как в общаге. Сначала придумал другой, но после того, как дважды ошибался, машинально вводя привычную комбинацию, сменил его на тот, который мог набрать даже в не самом трезвом состоянии. Но Тэгун ничего не сказал насчёт его сентиментальности. Хотя, может, он вовсе не смотрел, какие кнопки нажимает Хакён.Хакён зашёл в квартиру первым, нащупал выключатель и скинул кроссовки, не озаботившись тем, чтобы поставить их ровно. Слишком устал.– Добро пожаловать, – сказал он Тэгуну, молча разувавшемуся у стены. Тот снова ничего не ответил. Ну и ладно. Хакёну не привыкать вести с ним беседу, разговаривая за обоих.– Проходи, присаживайся. Кофе хочешь?– Хочу.– Отлично, тогда включи кофеварку и сделай, какой тебе хочется.Тэгун даже не ухмыльнулся, прямой наводкой направился к кофеварке, так уверенно, будто каждый день сюда приходит. Хакён хотел добавить что-то вроде «будь как дома» или сообщить, что собирается идти в душ, но передумал. Его гость и без того вёл себя вполне по-хозяйски: сунул нос в близлежащие шкафчики, вытащил самую большую кружку, кофейные капсулы, сам нашёл сахар – в общем, в помощи настоящего хозяина квартиры совершенно не нуждался. А поскольку Хакён достаточно хорошо знал Тэгуна, ему было ясно, что в ближайшие минут пятнадцать Тэгуну будет глубоко безразлично, куда и зачем Хакён отлучился. Пока этот кофейный маньяк не получит дозу, весь остальной мир может хоть вообще остановиться – Тэгуну будет пофиг.Он пробыл в ванне немного больше пятнадцати минут. В квартире приятно пахло кофе. Тэгун сидел, низко склонившись над столом и что-то читал в телефоне.– Тэгуни?Хакён не был уверен в том, что именно хотел спросить, и хотел ли вообще что-то спрашивать. Он так устал, что мечтал лишь о подушке. А Тэгун не торопился отвечать, как будто и не слышал, что его позвали. «Да делай что хочешь», – мысленно махнул рукой Хакён и начал готовиться ко сну. В конце концов, ему не привыкать к тому, что дома обязательно кто-то есть (скорее наоборот – он не сразу привык к тому, что находится в квартире совершенно один). Расстелив постель, он снова сходил в ванну, высушил феном волосы, аккуратно развесил полотенце. Порылся среди кремов и бальзамов, в итоге выбрав что-то наугад. Закончив с косметическими необходимостями и вернувшись в комнату, он застал Тэгуна в той же позе, только с новой порцией кофе. Энергия Хакёна достигла отметки «ноль». Он добрёл до спальни и обернулся:– Тэгуни… Если останешься, то плед и подушка в большом шкафу. Если поедешь домой, то будь осторожен, а входную дверь просто захлопни…Он прикрыл за собой дверь, чтобы свет не мешал, и едва коснулся головой подушки, как тут же провалился в сон.Его разбудило чужое присутствие. Сквозь сон ощутил, что кто-то находится совсем близко. Он напрягся всем телом, готовясь ударить незваного гостя и тут же удрать, и понял, что его кто-то обнимает. Открыв глаза, Хакён увидел Тэгуна. Тот лежал на его подушке лицом к лицу и крепко обнимал Хакёна за талию.– Э-э…От Тэгуна было жарко, да и вообще как-то странно спать в обнимку, поэтому Хакён попытался выкрутиться из объятий. На его шевеление Тэгун глубоко вздохнул, просыпаясь, открыл глаза – и сцепил руки ещё крепче. Хакён моргнул. Пощупал обхватившую его руку: судя по напряжённости мышц, отпускать его не собирались.– Ты чего?Тэгун молча глядел на него. Хакёна будто выбросило в 2012-ый, когда ему приходилось додумывать, что творится в голове у Лео. Но он уже давно не практиковался в этом, поскольку Тэгун давно научился сам вполне конкретно выражать свои мысли.– Отпусти меня, пожалуйста. Жарко.Тэгун заёрзал, подвинулся, оказавшись с Хакёном нос к носу. Хакёну показалось, что он слышит стук чужого сердца. Вдруг Тэгун расслабился, разжал руки, закрыл глаза и неуверенно погладил его по спине. Может, Хакён и не просыпался? Может, ему снится сон? Тэгун продолжал мягко поглаживать его по спине, спокойно дыша, и Хакён обмяк, поддался внезапной ласке и не прошедшей усталости, обратно погружаясь в сон. Он не сразу понял, что тёплые пальцы Тэгуна забрались под футболку и странными узорами кружат вдоль плеч и спины. «А ну и ладно, – подумал он. – Приятно же». Прикосновения постепенно становились более уверенными, их амплитуда – более широкой, пальцы задевали рёбра, задерживались на шее, задирая футболку, и опасно цепляли резинку хлопковых пижамных штанов. Хакёну словно снился чересчур реалистичный эротический сон. Часть сознания и тело спали, не желая думать и двигаться, и только одна неугомонная мысль жужжала где-то в пелене комфорта и неги: «Надо бы это прекратить, пока дело не зашло слишком далеко». Дыхание Тэгуна было всё таким же мерным, но как будто более частым. Хакён хотел посмотреть, открыты ли у него глаза, но не смог разлепить ресницы. Чёрт с ним. Он даже не вздрогнул, когда губы Тэгуна легко коснулись его носа, а после накрыли его рот. Хакён просто поддался, открылся ему навстречу. Возбуждение щекотно собиралось вдоль поясницы и внизу живота – и пусть. Тэгун одним движением подвинул его к себе, и Хакёну не стало стыдно, когда его затвердевший член упёрся в бедро Тэгуна. Наверное, Тэгуна такая податливость распаляла, потому что поцелуи и прикосновения становились более настойчивыми, и Хакёну это нравилось. Он позволил перевернуть себя на живот. Оказалось удивительно приятно вдруг почувствовать себя невесомым в чужих сильных руках. Тэгун навис над ним, влажно поцеловал, прикусил загривок и с тихим стоном вжался членом в ягодицу Хакёна. Происходящее всё ещё казалось сном. Оседлав бёдра Хакёна, Тэгун продолжил массировать спину, задрав и скрутив под мышками его футболку, но Хакён понимал, к чему приведёт этот массаж, и дыхание его сбивалось всякий раз, когда горячие пальцы вычерчивали горизонтальную линию вдоль резинки штанов. Он послушно приподнялся, когда с него снимали штаны, и бесстыже раскинул ноги. Тэгун огладил их от щиколоток вверх, до бёдер, затем вниз, размял икры – и мокро поцеловал поясницу. Почему-то это оказалось неожиданно острым ощущением, Хакён негромко ахнул, но звук не оборвался, а перешёл во взволнованный стон, потому что этот поцелуй оказался первым в цепочке, ведущей от поясницы вниз. Такого Хакён не ожидал, он даже попытался воспротивиться, преодолевая сонливость и негу, но почти сразу сдался. Ладони Тэгуна аккуратно обняли его ягодицы и так же аккуратно их развели. Сердце Хакёна билось где-то под кадыком. Такого с ним ещё никто не делал. Мокрый и почему-то прохладный кончик языка осторожно коснулся инстинктивно сжатых мышц входа, и с губ Хакёна сорвалось короткое «аа~». Лицо горело от стыда, и Хакён неосознанно закрыл глаза ладонью. Тэгун лизнул его ещё раз, чуть-чуть проникая внутрь. Хакён остро ощущал его дыхание на тонкой увлажнённой коже. С каждым разом язык Тэгуна проникал всё глубже, заставляя Хакёна раскрываться и подаваться навстречу, пока вдруг не сменился кончиком пальца. Хакён задохнулся, сжался и почти отпрянул, но Тэгун не позволил, широко лизнул и снова толкнулся внутрь пальцем. Затаив дыхание, Хакён расслабил мышцы и позволил пальцу проникнуть внутрь. Кровь шумела в ушах, мешая слышать Тэгуна, а странное, непривычное ощущение то ли сводило с ума, то ли наоборот переводило сознание на какой-то другой, высший уровень. Тэгун чередовал проникновение языком и пальцем, Хакён чувствовал, что стал там совсем мокрым, что палец с каждым разом проникает всё легче и глубже, а потом кончики языка и пальца оказались в нём одновременно, и Хакёну опять показалось, что он сходит с ума. Но язык быстро сменился вторым пальцем – Хакён охнул. Вместо ощущения проникновения появилось новое – чувство заполненности, которое с каждым бережным продвижением внутрь нравилось Хакёну всё больше. Иногда пальцы исчезали, и Хакён невольно издавал удивлённый и, пожалуй, разочарованный стон, но Тэгун бесстыже зализывал образовывающуюся пустоту, и сложно было сказать, что из этого нравилось Хакёну сильнее. Но в какой-то момент всё исчезло. Тэгун завозился сзади, оставив Хакёна беспомощно открытым, влажным и пустым. Хакён почти распластался на кровати – до этого он и не осознавал, что стоит на коленях с поднятой кверху задницей, – но сильная рука подхватила его под живот и вздёрнула вверх. К бедру сзади прижался горячущий член. Хакён забыл как дышать. Его сердце было готово выскочить из груди, впервые за всё это время к возбуждению, стыду и блаженству примешался страх. Одна рука Тэгуна фиксировала Хакёна, второй он, видимо, направлял себя: головка, показавшаяся Хакёну огромной и обжигающе жаркой, скользнула вдоль ложбинки и надавила на приоткрытый, мокрый от слюны вход. Хакён задержал дыхание на выдохе, но почему-то ничего не произошло, и он невольно глубоко вдохнул. И вот в этот момент Тэгун подался вперёд, проникая в него. Хакён вскрикнул от непривычного, болезненного ощущения, сжал кулаки и сам весь сжался, испугавшись. Но Тэгун больше не двигался, замер так, неровно погладил вспотевшую спину Хакёна. Член распирал изнутри, его было много, он был слишком горячим, и Хакён почти оформил мысль, но мгновенно потерял её, когда Тэгун качнулся вперёд. Много, слишком, больно – эти слова хотели, но никак не могли сорваться с его губ, пока Тэгун мучительно медленно, по миллиметру продвигался внутрь.– Больно, – наконец смог сказать Хакён, не узнав собственный голос.Тэгун лёг на него сверху, буквально накрыл собой, и нежно поцеловал краешек уха:– Это только головка, потерпи…Хакён застонал. Он в полной мере почувствовал, что внутри него действительно всего лишь головка, господи, что же будет, когда он войдёт весь – его же разорвёт, он и так уже на пределе!..Тэгун поцеловал его за правым ухом – наверное, в родинки, – затем ещё раз и ещё, чувственно, сладко, отвлекающе. Сантиметр за сантиметром он целовал шею, оставаясь внутри Хакёна, и быстрее, чем Хакён думал, в нём снова закрутилось возбуждение. Его дыхание стало глубже, он подставился под ласку Тэгуна, и тот, воспользовавшись этим, укусил его туда, где шея переходит в плечо, одновременно вталкивая член глубже. Перед глазами Хакёна вспыхнула сверхновая. Смесь наслаждения и боли, которую он раньше ни разу не испытывал, заполнила его от кончиков пальцев ног до макушки. Он понял, ощутил, что Тэгун вошёл в него полностью, и эта мысль одновременно ужаснула и возбудила его. А Тэгун уже подался назад, постепенно оставив Хакёна пустым – и почти сразу начав заполнять его собой снова. Хакён длинно застонал, неосознанно подаваясь навстречу проникновению. Он не сразу понял, что Тэгун тоже сдавленно стонет, уткнувшись в его плечо, пока не услышал «меня надолго не хватит». Неловко высвободив руку, Хакён обхватил собственный член. Тэгун вновь вошёл в него до конца и стал ритмично, коротко двигаться, словно пульсируя внутри, точечными поцелуями заглушая их общие стоны и всхлипы. Хакён уловил момент, когда Тэгун зазвучал иначе, чуть выше и как будто отчаяннее, и понял, что тот сейчас кончит. Он всем телом, всеми органами чувств ощутил чужой приближающийся оргазм, и вспыхнул сам, едва осознав, что негромко вскрикнувший Тэгун только что кончил внутри него.Какое-то время Хакён словно не существовал вовсе. Был только большой взрыв – и пустота. Медленно, постепенно и он сам, и мир вокруг пришёл в норму. Он обессилено завалился на бок вместе с Тэгуном. Тот аккуратно вышел из него: обострённые нервные окончания отреагировали на это новой волной немного болезненного наслаждения, сменившееся на наслаждение стыдное, когда по бедру из раскрытых мышц тонкой горячей струйкой вытекла сперма. Тэгун вытер её ленивым широким движением ладони. Сердце ухало в грудной клетке, словно как минимум в два раза увеличилось в размерах.– Нам надо в душ, – еле ворочая языком сказал Хакён и первым приподнялся на смятых влажных простынях. В пояснице прострелило, он охнул, но упрямо, хоть и очень аккуратно, встал с кровати. На автомате добрёл до ванны, подозревая, в каких местах у него завтра будет болеть, наскоро привёл себя в порядок и вернулся в спальню. Тэгун дрых. Хакён с трудом его растолкал, буквально выпнул за дверь, чтобы тоже ополоснулся. Из последних сил он скинул на пол испачканную простынь, постелил вместо неё тонкий плед, поскольку лезть за новой в шкаф было уже не по силам, и буквально рухнул на подушку, не услышав возвращения Тэгуна.