Work Text
Раз.
Всего лишь очередной осмотр, не о чем беспокоиться. Леонард продолжает говорить это себе, но, черт возьми, Спок его нервирует. Ему неуютно рядом с вулканцем, и причины тут сразу две: как его полное безразличие и все это фиаско на Дельта Вега, так и тот факт, что Спок тянет из него все жилы. Он раздражающий и надоедливый, и большую часть времени Леонард был бы рад набить ему тупую ухмыляющуюся рожу. Или поцеловать его, но это совсем некстати. Он профессионал, мать его, а не девчонка-подросток. Итак, надо сделать глубокий вдох и завершить осмотр, и их пятилетняя миссия может счастливо продолжаться, а ему больше не придется об этом говорить, никогда.
Леонард хватает сканер и идет в зону, где Спок, несомненно, уже ждет — настолько нетерпеливо, насколько это возможно для вулканца. Он доктор, он может обойтись без насилия, ну или же, хм, без замашек Джима. В любом случае, Спок может дать ему по голове. Или же изогнуть бровь на жалкое проявление сексуального интереса у человека.
Он доходит до двери и чуть не врезается в Чепел, которая едва ли не выбегает из комнаты. Вся красная, с горящим лицом и сбившимся дыханием. Леонард освобождает ей путь и боится, как бы она не расплакалась. Кажется, Спок сегодня в хорошем настроении. Язык у вулканца острый, и это был бы не первый случай, когда он довел члена команды до слез, но Чепел — старшая медсестра Леонарда, и он не позволит ни одному чертовому вулканцу обидеть своих подопечных. Итак, Спок заслуживает хорошей взбучки.
Взмахом руки он открывает дверь, готовый высказать самые грубые...
— Тьфу ты.
— Доктор.
Леонард осознает, что пялится, но какого черта, Спок, какого черта?
— Ты голый.
— И в самом деле. Ваша наблюдательность поразительна, доктор.
Господи Иисусе. Эта мраморная кожа, тонкие руки и ноги, и почему-то он даже не думал, что у вулканцев есть волосы на теле, но у Спока есть: мягкие завитки на груди и тонкая дорожка, ведущая вниз, к... Он отводит взгляд и смотрит Споку в глаза:
— Почему... Почему ты не надел больничный халат?
— Решил не надевать.
— Решил?..
— Раз уж мне все равно придется снова снимать его для обследования, вообще надевать его показалось, в первую очередь, нелогичным и ненужным. Конечно, вы можете понять данную цепь рассуждений.
Только вулканец мог сказать нечто подобное таким тоном. Спок, сидящий на кровати, сама невозмутимость, ничуть не смущенный своей наготой, и, Господи, Леонард знал, что на корабле для вулканца слишком холодно, но теперь он видит это, а Спок насмешливо поднимает бровь, расставляет ноги — и Леонард уходит.
Он поручает обследование М'Бенга и скрывается в кабинете.
Два.
Леонард стоит перед дверью в комнату Спока и нервно ежится. Они отпустили Спока из медотсека два дня назад, но ему все еще нужно оставаться в комнате. Простая формальность: Спок полностью вылечился после того, как они достали из него паразита, Леонарду осталось только обследовать его в последний раз, чтобы он смог вернуться к работе. Рутина, не больше, разве что ему по-прежнему неуютно рядом со Споком.
За последние несколько недель они достигли некоего перемирия, казалось бы, даже почти на пути к товариществу, а может, даже и дружбе. Их споры не менее яростны, но в них не чувствуется оттенка агрессии, как раньше, и Леонард почти уверен, что Спок получает от них такое же удовольствие, как и он. Неодолимое желание ударить Спока посещает Леонарда все реже, а их молчаливые совместные обеды и вовсе как-то стали лучшим событием за эти дни.
Но есть и проблема. С тех пор, как он понял, что Спок вовсе не такой бесчувственный, каким хочет казаться, и прячет на удивление пытливый ум и мягкость к бесправным и отверженным под вулканской наружностью, он четко осознал — его тянет к Споку. Раньше это казалось чисто сексуальным интересом, и Спок и впрямь до безумия красив, но теперь Леонард хочет познать его. Хочет разговаривать с ним, делиться историями, вместе есть и смотреть кино, может, просыпаться вместе и отправиться в романтическое путешествие. Джим смеялся над ним и называл девчонкой, да он и сам знает, что говорит, как баба, но, черт возьми, это же Спок. Спок, который соблазнил бы и святого, кто все носит эти ужасные свитера, связанные его матерью, музицирует для больных детей, свел Сулу и Чехова, и Леонарду кажется, что он влюбился.
Что совершенно ужасно, он к этому не готов, а М'Бенга в отпуске из-за больной матери, так что ему все же нужно провести чертов завершающий осмотр.
Он глубоко вздыхает и нажимает кнопку звонка. Дверь открывается, и Леонард заходит внутрь. Его обдает жаром, как взрывной волной, сразу же выступает пот. А Спок...
— Доктор.
Голый. Опять. И его горло по-прежнему саднит из-за паразита, голос хриплый, в лучших традициях порно, и Леонард потеет уже совсем по другим причинам. Он прочищает горло и смотрит вулканцу строго в глаза, отвлекаясь от белоснежной кожи, мускулистой груди, сильных рук и стройных бедер, и, мать твою, Леонард, его глаза наверху.
— Спок. Готов к осмотру, я погляжу. Но паразит был в твоем горле, полностью раздеваться не нужно, знаешь ли.
— Знаю. Но так намного удобнее.
— Удобнее? Если тебе жарко, просто понизь температуру комнаты. Тут как в печи. И вообще, ты должен быть одет, если кто-то заходит к тебе в комнату. Или же Джим тоже прыгает в чем мать родила, когда ты заглядываешь к нему поиграть в шахматы?
— Я видел капитана без рубашки множество раз.
— Голый и без рубашки — разные вещи. К тому же, Джим - это Джим. Надевай хотя бы халат.
— Не вижу причин. Если только ваша неприязнь к вулканцам не распространяется и на их тела.
— Нет! Твое тело... Дело не в этом. Ты... Просто нельзя ходить голым перед людьми! Никто этого не делает!
— Вы имеете в виду, никто из людей. Лично я считаю, что порядки землян относительно одежды просто нелогичны. Вулканцы не стыдятся своих тел, следовательно, нелогично прикрывать их без нужды. Можете начинать обследование. Если боитесь «вулканского колдовства», не беспокойтесь — я закроюсь от всех эмоций, которые могут передать ваши руки.
Черт подери, этот вулканец его убивает. Ходит тут в чем мать родила, хвастается великолепной кожей и чертовыми нахальными бровями, и Боунз не может придумать ни одного аргумента, чтобы поспорить с этой логикой, потому что кровь отхлынула от мозга в совсем другое место.
Кое-как ему удается закончить обследование, но он надевает два слоя перчаток — так, на всякий случай.
Три.
Отпуск на Абеле был великолепным, не считая того, что пришлось латать Джима, ввязавшегося в спор на кулаках с деморианцем на голову выше Леонарда. От Спока он узнал, что Джим был прав, деморианец это признавал, и ему это очевидно не понравилось. Вулканский захват его утихомирил, но только после того, как Джим получил от деморианца удар по самодовольной роже.
Они сняли комнату в ближайшем отеле, и Леонард не поленился наставить Джиму самых неприятных уколов и выговорить самые яростные нотации — может, хоть это научит парня манерам. Пока что не работало, но Леонард был терпелив.
Комната чудесна, достаточно вместительная для них троих (четверых, возможно, если Джим решит подцепить очередную девчонку, а с ней и венерическое заболевание). Огромная ванная и полный бар — что еще Леонарду нужно для счастья.
Но Спок определенно думает, что и здесь одежда не нужна, и щеголяет во всем своем нагом великолепии.
Боунз извиняется и проводит весь вечер в своей комнате. В ней есть отдельный бар, содержимое которого стирает мучительные последствия от вспыхивающих перед его глазами картин, а также позволяет справиться со стояком.
Четыре.
Леонард волнуется. Они уже смотрели несколько фильмов вместе, но наедине — никогда. Голос Спока не выражал ничего, когда тот пригласил Леонарда зайти, и он, возможно, придает слишком большое значение тому факту, что вулканец склонился к нему и говорил шепотом, но он все еще не может отделаться от ощущения, что это свидание. Леонард не понимает, как он сможет высидеть два часа рядом с вулканцем, в темной комнате, так близко к теплой коже, и выйти живым и с целыми нервными клетками.
И все равно он нажимает звонок на двери Спока, заходит внутрь и ставит на стол бутылку вина, прихваченную с собой, и ну, черт возьми, только не снова. Надо бы радоваться, что Спок так спокойно себя чувствует в его обществе, но он не рад, ему жарко и он краснеет — как Чепел, ей богу! — тяжело дышит и осознает, что пялится.
Спок приветствует его и взбивает подушки на крохотном диване, на котором они будут сидеть, близко, и Леонард не выдерживает.
Он набрасывается на Спока, сжимает худые бедра и теплую, мягкую кожу, наконец-то он может коснуться этого великолепного тела, и Спок не вырывается, не возражает, он сжимает Леонарда с такой же горячностью, целует его, ласкает, и Леонард на седьмом небе от счастья.
Через какое-то время они лежат на кровати Спока, обнимаясь, целуясь, и Леонард позволяет себе водить рукой по этому телу, накручивая на палец темные волосы на вулканской груди, и Спок прижимается ближе. И все замечательно, просто прекрасно, глаза Спока горят, и он легонько кривит уголок рта в ответ на ошалелую ухмылку Леонарда.
Они засыпают, просыпаются, целуют друг друга, несмотря на запах изо рта; Леонард не был так счастлив уже целую вечность. Он откидывается обратно на подушки и с удовлетворенным вздохом наблюдает, как Спок встает и дарит ему восхитительный вид своей уже не девственной задницы. Спок снисходительно смотрит, когда Леонард щипает ее и проводит теплыми пальцами по его щеке.
Леонард смотрит, как Спок идет через комнату, восхищаясь движением мышц, но вскакивает в негодовании, когда его вулканец достает из шкафа халат.
— Эй! Ты что это, по-твоему, делаешь?
— Ты и сам видишь, Леонард.
Спок вопросительно поднимает бровь.
— Ты и сам видишь, Леонард.
— А как же нелогичность земных норм насчет одежды?!
Спок поднимает уже обе брови, когда Леонард выскакивает из кровати.
— Из ваших ранних прикосновений я выяснил, что вам неловко, когда я голый.
— Да, нет, ты все не так понял. Я не против, когда ты голый. Жаловаться не стану.
— Не станете?
— Нет. Если ты в халате — значит, мне придется тебя раздеть.
Руки Спока висят по бокам, и он не оказывает никакого сопротивления, когда Леонард развязывает пояс.
— И все же. Чтобы порадовать вас, я могу дать себя уговорить одеваться чаще.
— Не нужно, — Леонард тянет Спока обратно на кровать. Дыхание Спока сбивается, когда Леонард распахивает халат. Он толкает Спока на подушки и ухмыляется.
— На самом деле, это было бы нелогично: мне бы снова пришлось снимать твою одежду. Так что оставайся голым и не трать наше время.
— Отличное предложение, уважаемый доктор, - мурлычет Спок и тянется к нему.