Work Text
В маленькой палате стало тесно, когда в неё вошёл ещё один мужчина. Он присел рядом со своим знакомым и стал смотреть на лежащего на кровати юношу, бледного, опутанного трубками и проводами подключённых к нему приборов.
— Как он?
— Уже пришел в себя. Спит. — Мужчина посмотрел на вошедшего. — Хорошо, что ты пришёл, Паша. Поможешь мне снять мерки.
— Мерки?
— Да. Я взял сантиметр. Хочу сделать ему подарок.
Мужчины откинули край одеяла и, тщательно измерив ступни юноши, укрыли его снова.
****
В старом деревенском доме звучала музыка из балета "Лебединое озеро". Маленький, лет четырёх, мальчик стоял перед телевизором, не сводя глаз с изящных танцующих фигур в белых пачках.
— Опять кто-то помер? — отец вошёл в дом и закрыл дверь. — В правительстве одно старичьё, так и будем хоронить одного генсека за другим.
Он мимоходом заглянул в комнату и прошел к рукомойнику.
— Мать, выключи эту мутатень!
Музыка прервалась и раздался громкий рёв мальчишки. ****
— Вася! Вася, прекрати! Да что же это такое! — мать, причитая, пыталась остановить разъярённого мужчину. Её голос тонул в крике боли вырывающегося из рук отца мальчишки двенадцати лет, яростной брани мужа и хлёстких ударах ремня по тонкому, гибкому телу. Наконец, пареньку удалось вырваться, и как был, в майке и трусах, он бросился в крытый двор, залез на сеновал и упал лицом вниз в ароматное сено, плача и всхлипывая.
— Это всё ты со своими нежностями! — набросился на мать мужчина. — Я тебе говорил: "Не балуй сына!" Есть у нас девчонка, с ней и тетешкайся!
Отец вдел ремень в брюки и тяжело опустился на кровать. Мать села рядом, успокаивающе поглаживая главу семейства по спине.
— Захожу я, а он в Тонькиных колготках! Ноги задирает! Подпрыгивает! Я сначала опешил, а как он кружится начал, меня чуть удар не хватил! Позорник! Ещё раз увижу такие танцы — убью! ****
Две учительницы сельской школы сидели в классе, наслаждаясь редким свободным временем и болтали, рассказывая друг другу новости.
— Представляешь, Тань, Митька-то, оказывается, балетом увлекается!
— Какой Митька? Ученик, что ли твой? — женщина смотрела на смеющееся лицо своей коллеги, кивнувшей в ответ. — Это тот мальчишка кудрявый? Светлые волосы такие?
— Да, он! Мать рассказывала. У них с отцом скандалы дома из-за него. Представляешь, у лучшего тракториста колхоза сын в балеруны метит. Хохма!
— Да уж, для деревни это ещё то событие. Загнобят мальчишку. А может, талант у него?
— Тань, ну какой талант? Откуда? Ты то из города приехала, а у нас балет только по телевизору и видели!
Таня заинтересованно посмотрела на коллегу:
— Когда, говоришь, у тебя с ними урок?
— Митя, найди для меня минутку, — музыкальный руководитель средней школы окликнула паренька в коридоре.
— Татьяна Алексеевна, мне домой надо.
— Я не задержу тебя надолго.
Мальчишка вздохнул, ожидая неведомых неприятностей, общение с преподавательским составом обычно ничего хорошего не сулило. Он поплёлся в кабинет музыки, следуя за стройной молодой женщиной. — Располагайся, — учительница кивнула на стул и сама села напротив, внимательно изучая парнишку.
— Как ты относишься к искусству?
Митя озадаченно поднял голову и поморгав глазами сказал:
— Ну... Музыку я люблю. По радио иногда ставят хорошую, классическую, только никто кроме меня её не слушает. Художников знаю разных, Репин там, Айвазовский, Шишкин. Хорошо рисуют. Ой. Рисовали.
— А танцевать ты любишь?
— Вы вроде про искусство спрашивали? Танцы, это танцы. Дискотеки всякие.
— Понимаешь Митя, не каждый рисунок — искусство. Не каждая песня, и танец не каждый. Чтобы стать художником или певцом, нужно много знаний и практики. Ты понимаешь, о чём я говорю? Какое искусство танца я имею ввиду? Мальчишка не сводил с неё глаз. Его одолевали подозрения, что она знает о его страстном увлечении, но пока он не был в этом уверен.
— Я уточню: какое тебе нравится?
Мальчишка убрал руки со стола, прижал их к животу, начиная нервничать. Он не собирался откровенничать с работником школы, не хотел, чтобы она тоже смеялась над ним.
— Вам отец нажаловался? — он вдруг встал. Взяв портфель и сменку, развернулся к женщине и почти прокричал, с негодованием смотря ей в лицо:
— Мужчины тоже танцуют балет! Мне не стыдно! Не стыдно!!! — и бросился вон. ***
Перемена была в самом разгаре. Дежурная учительница стояла на этаже, наблюдая за детьми.
— Татьяна Алексеевна, — раздался позади неё тихий голос, и она повернулась, уже зная, кто обратился к ней.
— Простите, что закричал на вас вчера. Это было неправильно.
— Я не сержусь. Но мне хотелось бы договорить то, ради чего я тебя позвала. Зайди ко мне после уроков, хорошо?
— Вы? Станете со мной заниматься?
Митя недоверчиво переводил взгляд между глазами учительницы, смотрящей на него с ободряющей лёгкой улыбкой.
— Если ты захочешь, конечно. Актовый зал школы почти всегда свободен. Нашей маленькой сцены нам хватит.
— Вы танцевали сами? — жадно спросил он, совершенно другим взглядом смотря на женщину, сидящую перед ним.
— Да. Недолго. Но основным движениям я смогу тебя научить. И даже поставить вариацию.
Она заметила непонимающий взгляд и пояснила:
— Так называется небольшой сольный классический танец.
Мальчишка тут же сжался и замотал головой:
— Я не буду выступать!
Учительница успокаивающе подняла ладонь:
— Я лишь озвучиваю свои возможности. Не стану же я тебя заставлять.
Парень задумался. Вдруг он поднял голову и напряжённо спросил:
— Вы никому об этом не скажете? Даже родителям?
— Никому. Это будет наш секрет. Только директору. Мы ведь будем занимать зал.
Мальчишка просиял, осветив класс своей белозубой улыбкой:
— Когда первый урок? ***
В ожидании учительницы Митя наматывал на ступни эластичный бинт. За неимением настоящих пуант ему хотелось придать хоть какое-подобие балетной обуви перед своим первым настоящим занятием.
Татьяна Алексеевна вошла в зал. Обойдя ряды стульев, приблизилась к ученику и удивлённо подняла брови:
— Здравствуй, Митя. Что ты делаешь?
— Пуанты. Я много раз пытался встать на пальцы и получается только когда нога стянута вот так.
— Митя, — учительница присела рядом. — Экран телевизора маленький, немудрено, что ты не рассмотрел. — Мужчины не танцуют в пуантах. Это женская обувь.
— Не танцуют? Не может быть! Пуанты — это символ балета!
— Мужчины танцуют на полупальцах.
— Это как?
— Вот так, — учительница сняла туфли и, оставшись в носочках, встала "на цыпочки". — На верхней части ступни. — Она сделала несколько шагов.
— Дело в том, что у мужчин вес больше. Помимо этого, они поднимают партнёршу. Кости пальцев ног могут не выдержать нагрузки и сломаться. Поэтому танцуют без пуант.
Митя огорчённо начал разбинтовывать ноги.
Ожидая, когда он закончит, желая ободрить его, Татьяна Алексеевна подошла ближе:
— Я договорилась, что нам к следующему занятию сделают станок. А пока у нас есть стул. Держись за спинку.
Она показала, как нужно встать, и мальчик занял своё место.
— Вот так, правильно, слегка опираясь одной рукой. Изучим позиции. Всего их пять. Приступим?
— Какого лешего? — отец задумчиво чесал затылок, недоумевая, куда мог запропастится новый черенок для лопаты. Снег уже почти сошёл, ещё пара недель и можно будет сажать.
Далеко от этого места, в лесу, в стороне от нахоженных тропок, мальчишка, одетый в легкую куртку и штаны, разогретый быстрой ходьбой, тренировал изученные в школе движения, считая про себя: "Раз-два-три, плие, раз-два-три", опираясь на импровизированный станок из пропавшего деревянного черенка, приколоченного между двух рядом стоящих берёз. ***
— Сегодня мы разучим баттман жете, это то же самое, что и баттман тандю, но с подъёмом ноги.
Паренек обрадовался:
— Так?
Держась за станок, Митя чуть наклонил корпус вперёд и поднял прямую ногу высоко назад, вытягивая носок.
Татьяна Алексеевна замерла, не веря своим глазам:
— Арабеск! Вот это растяжка! Попробуешь сесть на шпагат?
— Я давно это умею. И ногой вперёд и ноги в стороны.
Митя легко скользнул на пол, усаживаясь на продольный шпагат.
— Это просто.
Учительница наконец смогла отойти от шока:
— Митя... Что ж ты молчал?! ***
— Митя, держи, — в руку паренька легли белые мягкие тапочки. — Это тебе.
— Что это?
— Чешки. Теперь тебе не придется постоянно штопать носки.
Мальчишка сел на пол и натянул обувь.
— Почти как пуанты! — Он вытянул носок и, подняв ногу, восторженно смотрел на неё, поворачивая пятку то влево, то вправо. — Так красиво!
Под действием охвативших его эмоций он вскочил, порывисто обнял смеющуюся учительницу и стал танцевать, выполняя движения, которым уже научился.
Татьяна Алексеевна отошла к стене, чтобы ему не мешать. Она смотрела на мальчишку, любуясь невероятной пластикой его движений, поражаясь одухотворённым выражением его лица в этот миг. Она улыбалась, кивая головой и, не сдержавшись, отвернулась, чтобы смахнуть навернувшиеся слёзы. ***
Занятия так увлекли их обоих, что они готовы были заниматься ежедневно, но приблизилась пора посадки овощей, и встречи стали реже. После школы помогая родителям в поле, Митя приходил домой уставший, но упрямо шёл в лес, восполняя недостающее время тренировок за счёт отдыха и сна. Всё чаще он ощущал боль в сердце, всё чаще останавливался, чтобы отдышаться.
— Что с тобой? — учительница торопливо подошла к ссутулившемуся на полу пареньку. — Митя, что случилось? Ты такой бледный!
— Я сейчас. Мне нужно закончить серию прыжков, у меня плохо получается гранд жете, я чувствую, — парень вдруг лёг на пол и повернулся на спину, положив руки на грудь. — Сейчас отдышусь.
— Никаких прыжков! На сегодня урок закончен! Я позову фельдшера.
— Не надо! Мне уже лучше! — его умоляющий взгляд, казалось, мог растопить даже льдышку.
Учительница смотрела, как к мальчику медленно возвращается румянец.
"Подростки, — подумала она. — Приступы плохого самочувствия из-за бурного роста — обычное явление".
— На сегодня однозначно всё. Если не восстановишься — следующее занятие пропустим.
***
Василий шёл ставить силки. Заготовленные на зиму запасы уже подъели, а до нового урожая ещё не скоро.
Сделав дело и разогнувшись, он вдруг увидел белую горизонтальную палку между деревьев, очень напомнившую ему недавнюю пропажу. Нахмурившись, он сделал несколько шагов. Так и есть. Прибитый к деревьям черенок для лопаты. "Митька, — подумал мужчина, — больше некому". Он посмотрел вокруг и ничего не понял. Для чего он тут? Его разобрало любопытство. И он решил проследить за мальчишкой. Случай представился уже на следующий день. Придя с работы и не обнаружив сына дома, Василий немедля направился на место.
Он знал, куда смотреть, поэтому заметил его сразу. Чуть в стороне от импровизированного станка мальчишка высоко подпрыгивал с ноги на ногу, разводя колени, отрабатывая силу и четкость движений па де ша.
Глаза Василия налились кровью. Напролом, словно бешеный бык, он продрался через заросли.
— Скачешь, козлина! Щас я тебе ноги-то пообломаю!!!
Мать глаза проглядела, ожидая возвращение своих мужчин домой. Закончив все свои дела, в очередной раз подогрев ужин, она села вязать, когда в кухню вошёл её муж, втолкнув перед собой сына, лицо которого украшал знатный фингал. Запнувшись об порог, заплаканный парнишка упал, растянувшись на полу.
— В общем, так, мать. Это бесовское отродье — из школы — под замок. Я эту дурь в его башке терпеть больше не буду! Я сказал, что сын по моим стопам пойдёт, так тому и быть! Выучится на тракториста! Земле работники нужны, а не кузнечики пустоголовые! Балерун! Срам-то какой!
— Не балерун! Правильно — артист балета! Танцовщик! Я уеду в город!
— Ты ещё повякай! — отец грозно склонился к осмелевшему в присутствии матери пареньку. — Я тебе уеду! Где родился, там и пригодился! А то, полёт ему подавай! "Рождённый ползать, летать не может!", слышал? Учись у классиков, раз дурак такой! — он посмотрел в окно и добавил. — До конца недели в школу не пойдёшь, мне в поле помощь нужна.
В этом учебном году занятий балетом больше не было. Но разве можно остановить рвущуюся к полёту душу?
В следующие годы, до самого выпускного, Митя продолжал тренироваться стараясь, чтобы учительница не знала о его проблемах, опасаясь, что она откажется с ним заниматься. ***
Это был последний школьный год. Татьяна Алексеевна, не зная, что происходит в доме её ученика, считая вопрос решённым, приложила максимум усилий, чтобы, несмотря на его категоричный отказ, уговорить Митю выступить на концерте, посвящённому окончанию школы.
— Сделаем ученикам и родителям подарок. Изысканный и необычный. Представляешь, как все удивятся? Такого потрясающего выступления даже в районе никогда не было!
— Отец меня убьёт! — отпирался мальчишка, наконец найдя в себе силы сказать правду. — Он думает, что я бросил заниматься!
— Когда он увидит, как тебе хлопают, как восхищаются зрители, поверь, он будет гордится тобой! Балет — это высокое искусство, Митя! В хорошем исполнении он никого не оставит равнодушным! Ты много работал и выступишь более чем достойно!День за днём эти разговоры возымели действие и пареньку стало казаться, что его страхи надуманны, что действительно, отец будет рад его успеху. Одно дело видеть, как он "скачет" в лесу, другое — выступление на сцене, наслаждаясь в совокупности красотой танца и музыки.
— А в чём я буду выступать?
— Я уже всё продумала. Найду тебе тёмное трико и широкий красивый пояс. Ушью, чтобы было по фигуре. ***
Посевная закончилась и зал сельской школы был полон. Нарядные родители выпускников сидели в первых рядах, слушая поздравительные речи учителей и директора школы.
Торжественная часть подошла к концу и начался концерт. После каждого номера зрители отбивали ладони, хлопая певцам и танцорам, чтецам стихов и исполнителям юмористических сценок. Митя стоял за кулисами, с волнением всматриваясь в лица своих родителей, сидящих рядом, с любопытством встречающих тех, кто выходил на сцену. Он чувствовал их интерес и ожидание, их предвкушение радости и гордости за него. На его сердце было легко. Он столько сил отдал подготовке танца, что знал, что выступит безупречно. "Ты будешь мной гордиться", — думал он, смотря на отца, проникшись убедительными речами Татьяны Алексеевны, ожидая бурные продолжительные овации после своего выступления. — А сейчас наших зрителей ожидает необыкновенный сюрприз. На сцену приглашается выпускник десятого класса Дмитрий Васильев с постановкой "Легенда о пламенном сердце Данко" по мотивам повести Максима Горького "Старуха Изергиль".
Зазвучали первые аккорды фортепьяно, Митя выбежал на сцену и приготовился. Зал изумлённо замер. С началом танца для него всё перестало иметь значение. Он едва ли видел собравшихся людей, полностью отдаваясь во власть захватившей его музыке, движениям, рассказывающим историю о великой любви к людям и жертвенности. Казалось, его тело перестало подчинятся разуму, живя самостоятельной, независимой жизнью, сливаясь с нотами и аккордами, воплощая на сцене невероятный образ героя.
Ближе к финалу Митя снова почувствовал боль. Стиснув зубы, стараясь не сбиться, превозмогая своё состояние, закончил танец.
Музыка стихла. Сделав над собой усилие, Митя поднялся с пола, тяжело дыша, и в полной тишине сделал поклон. Он стоял и смотрел в примолкший зал, на удивлённые, насмешливые выражения лиц, на пустующее место отца и растерянное, расстроенное лицо матери.
В зале раздались хлопки Татьяны Алексеевны, подхваченные преподавательским составом и малой частью зрителей.
Слёзы против воли наполнили глаза. Удержав рвущееся из груди рыдание, Митя бросился за кулисы. Татьяна Алексеевна с тревогой посмотрела ему вслед, не имея возможности оставить фортепьяно до окончания концерта.
Зал опустел. Татьяна Алексеевна и несколько учеников убирали реквизит и наводили порядок, когда мать Мити подошла к учительнице:
— Простите, вы не знаете, где Митя? Я хотела вернуться домой вместе с ним, — она замялась. — Его отец... Он в ярости. Моё присутствие немного сдержит его.
— Ваш сын невероятно талантлив. Ему нужно учиться.
Мать упрямо покачала головой, отрицая саму эту возможность.
— Я переживаю, надо найти его быстрее.
— Может, он в классе?
— Я только что оттуда.
— Идёмте. Поищем вместе.
Они обыскали всю школу, но мальчишки нигде не оказалось.
— Может, он домой ушёл? Может, вы разминулись?
— Нет, не думаю. Где мы ещё не смотрели?
— Может, в туалете? Хотя не станет же он там сидеть столько времени?
— Давайте посмотрим.
Они нашли его, едва открыв дверь. Часто дыша, взмокший мальчишка сидел на полу рядом с раковиной, спиной к холодной стене. Прижав ладони к груди, он с отчаянием смотрел на входящих женщин:
— Мама, я не могу встать... ***
Две женщины стояли в палате, внимательно слушая врача.
— Ему категорически противопоказаны нагрузки. И физические, и эмоциональные. — Врач пристально посмотрел на мать. — Странно, что вы раньше не замечали.
— Он всегда бледный был, хоть и редко болел. Так что же с ним, доктор?
— У него врождённый порок сердца. Не слишком критичный, но в подростковом возрасте многие болячки вылезают. Бурный рост, организм не успевает перестраиваться. Видимо, положение обострилось на фоне каких-то нервных переживаний.
— Что нам делать?
— Ничего. При спокойной жизни он сто лет проживёт. Такие операции у нас не делают. Только в областном центре. И то, очереди на них страшенные. Если по знакомству договоритесь, но сами понимаете, это не бесплатно.
После выпускного отец с Митей не разговаривал, игнорируя его присутствие так, словно сына не существовало вовсе. Даже в больницу он к нему не пришёл ни разу. Мать много раз пыталась его увещевать, но он был непреклонен: "Он предал меня. Опозорил перед всеми!" Не выдержав психологического давления, Митя решил уехать в областной центр, но не для того, чтобы учиться. Он нашёл работу на заводе, где иногородним предоставлялось общежитие, решив, что сейчас для него важнее обеспечивать себя. А затем, отложив немного денег, попытаться поступить в какое-нибудь училище.
----- CHAPTER BREAK -----
После оттепели подморозило. Худенькая старушка приставными шагами пыталась одолеть скользкий подъём тропинки, подтягивая за собой санки с пухлым карапузом, упитанные щёчки которого лежали на воротнике каракулевой шубки. Ребёнок был укутан настолько, что напоминал шар и сам передвигаться явно был не в состоянии.
Митя не торопясь шёл с работы, наслаждаясь искрящимся в лучах фонарей снежным настом. Увидев затруднения пожилой женщины, легко догнал её и втянул санки наверх.
— Вам в какую сторону? Давайте до дома провожу.
Бабушка с радостью согласилась, сетуя на скользкие подошвы сапог.
Попрощавшись с ней возле подъезда, Митя решил сократить дорогу и пошёл дворами. Его привлекло звучание фортепьяно из открытой форточки трехэтажного здания, мимо которого он проходил. Парень повернул голову и обомлел.
Через незашторенное окно был виден ярко освещённый зал. Там, синхронно двигаясь в танце, стройные фигуры юношей и девушек в трико выполняли прыжки и вращения под музыку. Митя сделал назад шаг, другой, отвернулся и побежал, отчаянно стремясь в свою комнатку общежития, стараясь развидеть потрясшую его картину. "Рождённый ползать..." билось у него в ушах.
Он вошёл, разделся и сразу залез под одеяло, стараясь не показать своему соседу по комнате, что плачет.
Это окно не давало ему покоя. Каждый раз зарекаясь этого не делать, он снова и снова приходил к нему и подолгу стоял, запоминая движения, сожалея, что его жилище было настолько тесным, что не позволяло выполнить увиденные упражнения. Да и сосед его любил приглашать друзей, так что возможности заниматься не было совсем. Он стал приходить на работу в цех пораньше, чтобы потренироваться в отсутствии коллег. ***
Сегодня было особенно морозно. Стоя у заветного окна Митя быстро стал замерзать, хоть и перетаптывался с ноги на ногу, чтобы согреться. Увлечённый новым увиденным элементом в танце, он не заметил, как на крыльцо вышел молодой мужчина и затянулся сигаретой. Потянуло дымом. Митя закашлялся, оглянулся и встретился с ним взглядом.
— Опоздал? Нехорошо, — мужчина выдохнул дым и поманил его пальцем. — Иди за мной, замолвлю за тебя словечко.
Потеряв дар речи, с трепещущим сердцем Митя шёл за подтянутой статной фигурой, бросая быстрые восхищённые взгляды на окружающую обстановку. Просторный коридор, широкая лестница, стены и потолки, украшенные лепниной — ему казалось, что он идет по дворцу. Только свернув к дверям, он обратил внимание, что его провожатый странно держит спину. Эта мысль скользнула в его голове и пропала, сменившись потрясением. Они вошли в зал, такой же просторный, как и тот, что он видел через окошко, не сообразив сразу, что это он и есть. — Павел Александрович, твой ученик стоял на улице и боялся зайти. Я приветствую дисциплину, но ты, видать, слишком суров. Не наказывай его. На первый раз.
Лицо педагога выразило удивление.
— Это не мой. Парень, ты из какой группы? Кто твой наставник? Митя словно очнулся. Он в ужасе заморгал, чувствуя, что своим вторжением в святая святых совершил кощунство. Он переводил взгляд между мужчинами, смотревшими на него с удивлением.
— Я... Не знаю... Я просто смотрел... Простите...
Мужчина, что привёл его, нахмурился.
— Извини, что помешал, — сказал он педагогу, повернулся и взял Митю за предплечье. — Пойдём, парень.
Митя напрягся всем телом, не позволяя вывести себя из класса, стараясь понять, к кому ему нужно обратиться, чтобы его оставили хотя бы посмотреть.
— Пожалуйста! Позвольте мне остаться! Всего лишь до конца урока! Прошу вас!
Мужчины переглянулись. Учитель почтительно наклонил голову:
— Как скажете, Рокас. Вы директор этой школы, вам и решать.
— Пусть посмотрит, — сжалился тот на отчаянно молящий взгляд и махнул рукой. — Здесь тепло. Разденься и сядь на лавочку, вот там, у стены. Обувь сними! Воодушевлённый, Митя уже торопливо расстегивал пальто. Сбросив у двери заношенные ботинки и сложив одежду, на носочках пробежал в дальний угол класса и, спрятавшись за спины учеников, не удержался и встал в привычную позицию.
Павел Александрович прищурившись смотрел ему вслед, озадаченный его балетным шагом. Он хотел что-то сказать, но обернулся, услышав:
— Продолжайте.
Заиграла музыка. Девушки и юноши, одетые в гимнастическую одежду, продолжили выполнять упражнения, время от времени оглядываясь на парня в тёмной рубашке и мешковатых брюках, повторяющих за ними движения, не в силах сдержать счастливую улыбку на уставшем лице. Урок закончился, и ученики дружно покинули класс. Митя поплёлся к сложенной на полу одежде, стараясь не смотреть на переговаривающихся вполголоса мужчин, не отводящих от него взгляд. Он был благодарен им, но опасался не сдержать слёз. Ему страшно не хотелось уходить. Он поднял пальто.
— Как тебя зовут, парень?
— Митя.
— Дмитрий, значит. Нам показалось, что ты уже кое-что умеешь, — Павел Александрович указал в центр зала. — Может, продемонстрируешь нам свои навыки?
Митя уверенно поднял голову. Открыто посмотрел на сложившего руки на груди Рокаса, взирающего на него с молчаливым любопытством и взглянул на учителя.
— Да. Только... Можно я разденусь? Эта одежда стесняет движения.
Мужчины не сумели сдержать улыбку:
— Только, чур, трусы на себе оставь.
Тяжело дыша, Митя поднялся с пола. Вежливо поклонился и взглянул на ошарашенных мужчин.
— Ты показал Данко?
— Да.
— Где ты учился, у кого?
— У нас. В сельской школе. Я в деревне живу, — он тут же поправил себя, — жил. Я недавно переехал.
Рокас разнял руки и жестом пригласил его подойти ближе.
— Хочешь заниматься здесь, у нас? Павел Александрович готов взять тебя к себе в класс.
Парень восторженно распахнул глаза и тут же сник.
— У меня работа. Я не могу бросить.
Мужчины снова переглянулись.
— Сможешь ходить также, как сегодня?
Как не старался Митя сохранить серьёзный вид, улыбка сама собой расползлась от уха до уха, не в силах сдержать наполняющее мальчишку счастье:
— Да. ***
Двое мужчин стояли рядом, тихо переговариваясь, наблюдая, как Митя снова и снова отрабатывает сложный элемент. Ученики уже ушли, но он упросил ещё полчаса попользоваться залом и недоумевал, почему мужчины остались. Он не первый раз занимался допоздна, но обычно учителя покидали класс вместе со всеми. — Он невероятно талантлив. Его "Данко" до сих пор стоит в глазах. Кстати, элементы в танце были неплохо подобраны.
— Но техника, конечно, сырая...
— Что ты хочешь? Деревенская школа...
— Рокас, я же не спорю. Вообще удивительно, что он хоть чему-то смог там научиться.
— Парню от природы многое дано. Ты посмотри, как он сложен, как пластичен! Он только встанет, расправит плечи, поднимет голову, разведёт в стороны руки, а у меня уже сердце замирает! А как артистичен! Столько страсти в танце! — Рокас кивнул, подтверждая свои мысли. — Он интуитивно чувствует движения. "Старая душа".
— Что? — Павел удивлённо вскинул брови.
— "Старая душа". Мы так называем невероятно одарённых детей. Это... Когда душа гения переселяется в новорожденного ребёнка. Я знаю, вы не верите в такие вещи, но иначе никак не объяснить этот феномен. Мужчины замолчали, продолжая наблюдать. Вдруг Рокас нарушил тишину, обратившись к юноше:
— Митя, если я тебя попрошу станцевать что-то произвольное, сможешь?
— Как хочу? Или использовать какие-то элементы обязательно?
— Не принципиально. Что хочешь.
— Без музыки?
— Сейчас что-нибудь найдём.
Павел Александрович перемотал плёнку и включил магнитофон. Зазвучала мелодия. Митя стоял, вслушиваясь, и, поймав момент, взмахнув руками, начал движение. — Скоро отчётный концерт, — Рокас задумчиво кусал губу.
— Всё уже готово. Ещё несколько больших репетиций, — уловив в голосе Рокаса сомнение и какую-то недосказанность, Павел повернулся к нему. — Ты же не хочешь...?
— Хочу. Ты как всегда, правильно меня понял. Давай включим мальчишку, куда-нибудь ближе к финалу.
— Но с чем? С ним не поставлено ни одного танца!
— У него уже есть готовое выступление. Отшлифовать до блеска и всё. Даже сейчас, без репетиций, он его станцует лучше, чем первый раз.
— Ты про "Данко"?
— Да.
Павел смотрел на решительно сдвинутые брови:
— У тебя не будет неприятностей? Мальчишки даже в списках учащихся нет.
— Я разберусь с этим. Возьмёшься?
Павел усмехнулся, услышав незнакомые просящие нотки в голосе мужчины.
— Я уже взялся. Когда ты оставил его в классе.
***
Дверь в кабинет директора открылась и показался Митя.
— Вы звали меня?
— Да.
Сидящий за столом Рокас кивнул на стул напротив:
— Располагайся.
Подождав, пока парень сядет с абсолютно прямой спиной, он улыбнулся:
— Расслабься. Мы просто поговорим.
Митя не шевельнулся, продолжая смотреть на него с ожиданием в глазах.
— Я хотел спросить тебя: "Как ты видишь свою жизнь? Чем планируешь заниматься?"
Мальчишку вопрос обескуражил. Сосредоточенный на текущих событиях он не смотрел вперёд, радуясь настоящему моменту. — Я давно не думал об этом. Поэтому даже не знаю, что сказать. Мне нужно получить профессию. У меня только школа.
— И какую же профессию ты планируешь освоить?
Парень глубоко вздохнул.
— Мастер на заводе рекомендует мне учиться на слесаря. Говорит, это хороший выбор.
— А ты сам? Чего хочешь?
— Ничего, — он пожал плечами. — Ничего из того, что мне доступно. — Митя опустил взгляд. Он заметно ссутулился, словно груз проблем придавил его.
— Я не понимаю. Видимо, тебя привлекает что-то недоступное, и что же это?
Митя тут же вскинул голову и расправил плечи:
— Балет! Но я не учился в хореографической школе и в училище меня не возьмут.
— Уже взяли. — Рокас улыбнулся. — Если ты хочешь, конечно. Со следующего года ты можешь стать нашим студентом.
Рокас наблюдал за сменой эмоций на лице мальчишки. Грусть сменилась недоверчивостью, затем восторгом и ликованием. Бушующая в груди радость переполнила его настолько, что Митя не выдержал её напора. Он попытался произнести слова благодарности, но его счастливая улыбка дрогнула и глаза наполнились слезами.
— Ну вот. Я думал порадовать, а ты ревёшь. — Рокас пересел на стул рядом с едва сдерживающем эмоции юношей. — Тебе сказали, что мы взяли "Данко" в отчётный концерт?
— Да. Я страшно этому рад. Уже репетирую.
— Хорошо.
Рокас поднял руку и провёл по светлым волосам паренька.
— Ты коротко стрижёшься, но у тебя хорошие волосы.
— Отец говорит, что кудри — не для мужчин.
— Да? А мне кажется, это красиво.
Митя повернулся, всматриваясь в лицо мужчины, сидящего непозволительно близко.
Румянец на бледных щеках, капли слёз, застрявшие в пушистых ресницах, чётко очерченные припухшие губы заставили Рокаса дышать чаще. Он поспешно встал.
— Значит, решено. Не стану больше тебя задерживать. Пойдём, провожу на репетицию.
Они вместе подошли к двери. Митя протянул руку, чтобы открыть дверь и замер на секунду. Неожиданно повернувшись, он крепко сжал Рокаса в объятиях и, тут же отпустив, посмотрел прямо в глаза:
— Спасибо вам! Огромное спасибо!
***
— Митя, на сегодня хватит. Даже мне уже видно, как ты устал. Оставь силы для выступления.
— Ещё один раз, пожалуйста! Я сам закрою класс и сдам ключ!
Рокас положил руку на плечо Павла:
— Иди домой. Мне всё равно некуда торопиться. Я побуду с ним и проверю, чтобы всё было выключено и закрыто.
Павел отрицательно покачал головой:
— Фанатики! Это же ужас, что такое! Дмитрий, мы ждём тебя последний раз, и по домам!
Мужчины в недоумении повернули головы, почувствовав, что звук прыжков изменился. Они увидели, как парень снова неловко оттолкнулся и стал падать, схватившись за грудь.
Они подбежали к нему одновременно, в тревоге перебивая друг друга, прижимая к полу пытающегося подняться Митю.
— Что, что с тобой? Не вставай! Подвернул ногу? Где болит? Господи, ты бледный какой, до синевы! Надо вызвать врача!
— Нет-нет! Не надо! Просто голова закружилась, — парень отчаянно лгал, опасаясь, что всё, чего он уже достиг, полетит в тартарары, и он опять вернётся в своё унылое существование. Он совсем забыл, что перегрузки могут создать для него проблему. — Сейчас пройдёт, просто полежу немного...
— Он как-то странно дышит, — Рокас посмотрел на Павла. Может, правда, вызвать скорую?
— С перепуга-то ещё не так запыхтишь. Вот уже и бледность проходит. Всё нормально. Я помогу ему подняться и отвезу домой.
— Я сам отвезу. Есть машина. Не такси же вызывать. — Рокас с трудом встал.
— А если ему станет хуже? Ты всё равно не сможешь втащить его на этаж, даже на первый, со своей спиной.
Рокас нахмурился, признавая правоту друга.
— Ладно. Едем вместе. Ты поможешь ему подняться, а я тебя подброшу до дома. — Он встал и пошёл к выходу из зала. — Заберу из раздевалки его одежду. Спускайтесь.
Рокас сидел в машине, ожидая, когда Павел вернётся, снова и снова прокручивая в голове падение Мити, недоумевая, отчего он так перепугался. Можно подумать, падений в своей жизни не видел. И всё же, он не мог заставить себя успокоиться и вышел из машины покурить.
Из одного из окон общаги через открытую форточку доносились обрывки музыки, гомон множества голосов и смех. Кто-то бренчал на гитаре и пел, надрывая связки. Ненадолго всё утихло и после небольшой паузы возобновилось с новой силой. Через некоторое время стукнула дверь подъезда. Рокас обернулся на звук и изумлённо уставился на Павла, ведущего за руку хмурого Митю.
— Рокас, я не позволил ему там остаться. Там такой бедлам, ты бы только видел! В этой комнатушке не только спать, там вообще невозможно находиться! Прокурено, дышать нечем! Парни с девками обжимаются, орут, песни горланят!
— Я привык!
— Привык он! Тебе, по-моему, на работу завтра. И концерт через неделю. Тебе полноценный отдых нужен. А то уж и ноги не держат, падаешь на ровном месте! Поживёшь у меня, а после выступления вернёшься. — Павел увидел, как мальчишка открыл рот, чтобы ему возразить. — И не спорь! — прикрикнул он, запихивая его в машину. Сам сел впереди и посмотрел на озадаченного Рокаса.
— Что бы я без тебя делал, Рокас. Разорился бы на такси.
Рокас не мог усидеть на месте. Он ходил из комнаты в комнату своей квартиры, впервые показавшейся ему слишком большой для одного человека. Он не мог не думать о том, как Митя, смущаясь, принимает заботу Павла и его жены.
"И что я не предложил ему поехать ко мне? Стоял и хлопал глазами, как баран! И в самом деле, это было бы логично — там семья, а тут бы он никому не помешал, — досадовал он, проклиная свою глупую, непонятно откуда взявшуюся нерешительность, совершенно ему не свойственную. — Ладно, завтра всё переиграем. Я сумею их убедить".***
— Проходи. Располагайся. Здесь гостиная, дальше спальня, справа столовая и кухня. Я ем на кухне, мне одному не хочется церемоний. Да и дома я почти не бываю. Я постелю тебе на диване, — суетился хозяин квартиры. — Сначала поужинаем, потом можно будет почитать, у меня хорошая библиотека. Руки можно помыть там, — он указал на дверь ванной. — Туалет рядом.
— Ты проходи в гостиную, а я на кухню.
— Вам помочь?
— Не надо. У меня всё готово. Сейчас разогрею картошку с мясом и поедим.
Рокас поставил на стол тарелки, положил столовые приборы, нарезал хлеб и выключил газовую плиту, на которой стояла сковородка.
Окинув взглядом накрытый стол, направился за своим гостем. Мужчина вошёл в просторную комнату и остановился. Митя крепко спал, забравшись с ногами на кресло, боком привалившись к спинке, положив на неё голову.
"Ты не поверишь, он всё время спит. Видимо, сказываются бессонные ночи в общежитии", — вспомнились ему слова Павла.
Стараясь не шуметь, Рокас застелил диван и надев новую наволочку, положил подушку. Тёплое одеяло сдвинул на край, чтобы Мите было удобно лечь. Он подошёл к спящему пареньку. Притулив голову к спинке, чуть запрокинув её, чтобы не сползала вниз, тот тихо, размеренно дышал, разомкнув расслабленные губы.
Рокас почувствовал биение собственного сердца. Сонмы приятных мурашек побежали по животу вниз. Сладко потянуло в груди. Он не удержался и, склонившись, осторожно прикоснулся губами к губам юноши, закрывая глаза, чтобы полнее ощутить их плотную, гладкую мягкость.
Парень пошевелился и Рокас тут же отпрянул. Вовремя. Митя открыл глаза и потянулся.
— Уже вставать? — он оглянулся, сонно хлопая ресницами.
Рокас улыбнулся, стараясь усмирить сердцебиение.
— Ещё только вечер. Пойдем поужинаем и спать. ***
Утром Рокас вышел на балкон. Проверив висевшее на верёвках белье, снял сухое. Найдя рубашку Мити слишком влажной, оставил её висеть и ушёл в квартиру.
Спустя полчаса он позвал его из кухни:
— Митя, иди завтракать!
Парень появился в дверях, застегивая на себе пуговицы той самой непросохшей рубашки. Увидев это, Рокас недовольно нахмурил брови:
— Ты что творишь? Она сырая. Заболеть захотел?
— Я не взял ничего на смену. Сегодня зайду в общежитие, возьму вторую. Просохнет! — парень равнодушно махнул рукой.
— Снимай! — мужчина сокрушённо покачал головой. — Мне надо было это предвидеть! Идём!
Старательно не смотря на обнажённые плечи и торс мальчишки, на его белую, гладкую кожу с едва заметным пушком на руках, Рокас открыл шкаф и начал перебирать содержимое.
— Я отдам тебе свою старую сорочку. Я мало её носил, берёг на выход. Она тебе конечно, велика будет, но мне уже давно и безнадёжно мала. Вот, — он сделал шаг назад, выходя из-за створок большого деревянного шифоньера, снимая с вешалки бледно-голубую ткань. — Повернись, я помогу надеть.
Рокас подождал, пока парень вденет в рукава руки и натянул рубашку ему на плечи. Повернул его к себе лицом.
— Дай рукава, самому неудобно будет.
Он застегнул манжеты и потянул руки поправить воротничок. Митя сглотнул. От нервного движения кадыка Рокас замер с протянутыми руками и поднял глаза.
Смущённый румянец, быстрый взгляд, испытываемая юношей неловкость, всё это настолько очаровало Рокаса, что он засмотрелся на него, возникшей паузой смущая парня ещё больше. В наступившей напряжённой тишине было слышно лишь учащённое глубокое дыхание обоих.
— Я сам, — Митя вдруг сделал шаг назад, уходя от протянутых рук, и торопливо застегнул рубашку. — Спасибо!
— Постой! — Рокас приблизился и расстегнул верхнюю пуговицу. — Вот так. Лёгкая небрежность придаст тебе шарм. Ты очень красивый, Митя.
— Это не я. Это рубашка, — несмело улыбнулся мальчишка. — Я постираю и отдам.
Рокас категорично поднял ладонь:
— Мне она ни к чему. Забирай насовсем.
Проводив Дмитрия и закрыв за ним дверь, Рокас долго сидел на стуле возле открытого шифоньера, в мельчайших подробностях вспоминая ситуацию, возникшее между ними напряжение и своё желание. "Неискушённый, робкий, как оленёнок. Если я напугаю его своей настойчивостью и напором, он всё бросит и сбежит. Я не должен этого допустить".
Он с трудом взял себя в руки и поехал на работу, мечтая о моменте, когда позволит себе обнять юношу.
Вечером, после ужина, между ними возник конфликт.
— Это что такое? — возмущённо встав с кресла, Рокас сердито смотрел на парня, указывая на лежащие на столе денежные купюры.
— Я же понимаю, что продукты стоят денег. Вы меня кормите. Я и так вам обязан, хоть что-то я могу оплатить сам!
— Не глупи!
— Вы мне помогаете, я не хочу быть неблагодарным!
— Твоя благодарность — хорошее выступление! Я не приму ничего другого!Он смотрел на воинственно настроенного мальчишку, пытаясь подобрать те слова, что смогли бы убедить его.
— Митя, — Рокас доверительно понизил голос. — Я тебе помогаю, потому что ты мне симпатичен. Потому, что в тебе я вижу себя. Мою искреннюю, страстную любовь к балету, желание достичь совершенства. Вижу те перспективы, тот успех, который мог бы быть у меня, если бы не проклятая... — голос мужчины дрогнул, — травма. У меня есть деньги, но нет возможности, у тебя — наоборот. Если мы объединим усилия, у нас всё получится. Не обижай меня. Я делаю это и для себя тоже. — Он прикоснулся к деньгам подушечками пальцев и подвинул их к мальчишке.
Митя не шелохнулся.
— Эти я не возьму. Но обещаю, что больше не буду. — Он взглянул мужчине в глаза. — Вы мечтали о балете? Вам не позволила спина?
— Да. Но я не хочу говорить об этом. Надеюсь, ты понимаешь.
Рокас помолчал и добавил:
— Расстаться с мечтой я не смог. Пусть даже в таком качестве, не артиста. — Он серьёзно посмотрел пареньку в глаза и вдруг улыбнулся. — Я рассчитываю на тебя.
Взяв со стола книгу, чтобы продолжить чтение, он сел обратно в кресло:
— Кстати, завтра репетиция будет в театре. Я поеду туда раньше, могу тебя захватить. ***
Они прошли через служебный вход. Рокас подождал, когда парень переоденется и провёл его из-за кулис на сцену. Мужчина на секунду склонил голову.
— Поздоровайся, Митя, — его негромкий голос, обретая полётность акустики большого пустого помещения, казалось, был слышен даже в зрительном зале, сейчас полутёмном и тихом.
Юноша оглянулся. Никого не увидев, с недоумением посмотрел на Рокаса.
— С кем поздороваться? Здесь никого нет.
Рокас повернулся, проявляя снисхождение к его неосведомлённости:
— С её величеством Сценой.
Он посмотрел пареньку в глаза:
— Возможно, ты ещё недостаточно проникся этим ощущением, но сцена — живая. К ней необходимо относиться с уважением и постараться подружиться. Тогда она будет помогать тебе, давать силы и энергию для танца.
Репетиция давно закончилась. Даже последний из учеников уже ушёл. Митя, ожидающий Рокаса на улице, потеряв терпение, вернулся в театр. Он пошёл искать его и, нечаянно заблудившись, попал в красивый холл с большими, тяжёлыми дверями.
Он с трудом открыл одну из них и окинул взглядом огромный зал с рядами кресел. За ними, в слабом свете дежурного освещения, находилась сцена. На ней, не щадя свой дорогой костюм, положив ладони на пол, запрокинув голову, закрыв глаза, сидел Рокас, прислушиваясь к своим ощущениям, словно находясь в состоянии медитации.
Осторожно ступая, не отводя взгляд от сидящей фигуры, Митя подошёл ближе. Стоя к сцене вплотную, он сложил руки на самом краю и положив на них подбородок, стал смотреть на мужчину.
Он думал о его разбитых надеждах и несбывшихся мечтах. О травме, искалечившей жизнь. О том, как несправедливо случается в жизни, что такие замечательные люди с добрым сердцем не могут реализоваться и стать по-настоящему счастливыми.
Именно в тот момент в его сердце, вместе с огоньком благодарности, зародилось то самое чувство. Тогда он поклялся перед самим собой, что сделает всё, чтобы Рокас мог им гордиться.
Минуты шли за минутами, но мальчишка не прерывал его. Рокас вдруг судорожно вздохнул, словно и не дышал всё это время, и открыл глаза. Увидев Митю, слабо улыбнулся.
— Я заручился её поддержкой для тебя. Прости, что заставил ждать.
----- CHAPTER BREAK -----
Близился день выступления. Рокас хотел бы посвятить своё время только этому, но его внимания требовали и другие дела. — Митя, мне нужно показать зал для ремонта и обсудить смету. Вот ключ от кабинета, посиди пока там. Я быстро. Парень вошёл в кабинет директора, включил свет и с любопытством покрутил головой. Когда он был здесь в первый раз, он не успел рассмотреть всё как следует. Его внимание привлек шкаф. Он подошёл ближе и замер в восхищении. За стеклянными створками, на полке, на самом виду лежали чёрные пуанты. И судя по размеру, цвету и ширине, это была явно не женская обувь. Митя не смог устоять. Он открыл шкаф, положил пуанты на пол. Быстро сняв чешки, с благоговением поставил ногу в большой для него пуант. "Они бывают такие! Бывают для мужчин!" Вдруг его озадачила мысль: "Откуда они у него? Он же не танцует!" Размышляя, Митя поднял голову. Только сейчас он увидел на стене фотографии в рамках. Он снова натянул чешки. Взяв пуанты в руки, подошёл ближе, всматриваясь в изображения. "Это он! Рокас!" — парень переводил взгляд с одного фото на другое. Он не мог ошибиться. Молодой мужчина на сцене. В прыжке. С партнёршей. В разных ролях и костюмах. Перед самой маленькой фотографией Митя стоял дольше всего. Рокас в облегающем чёрном трико, делающий арабеск на пуантах. — Павел Александрович! Павел Александрович! — запыхавшийся Митя ворвался в зал, зная, что его учитель ещё не ушёл, торопясь его застать. — Что такое? Ты чего кричишь? — мужчина повернулся к вбежавшему и сразу увидел, что у него в руках. — Рокас! Он танцевал, да? Что с ним случилось?! — Это даже трогать нельзя, а ты взял! Да ещё и без спроса, как я предполагаю?! — Расскажите! Вы друзья, вы же знаете наверняка! Прошу вас! — Это надо вернуть! Немедленно! — Хотя бы два слова! Что с ним произошло? — Не кричи, ради Бога! — осадил его учитель и сам сбавил тон. — Рокас спас человека во время урагана. Он увидел, что в его сторону падает дерево и оттолкнул его. А сам не успел. Его зацепило вскользь, но одна из веток нанесла ему серьёзную травму. Ты наверняка заметил, как он держит спину. — Мужчина настойчиво посмотрел на юношу. — Он не должен знать, что ты знаешь. Положи на место пуанты! Рокас очень расстроится, что ты их взял!— Митя? Я тебя потерял! — весёлый голос ворвался в зал быстрее, чем его обладатель показался в дверях. — Идём, я ужасно устал! Рокас замер, увидев, ЧТО мальчишка прижимает к груди. Он плотно сжал губы.Павел попытался разрядить ситуацию, опасаясь вспышки гнева своего друга и начальника.— Я как раз говорил Мите, чтобы он не трогал твои вещи без спроса. — Зачем ты их взял? — сдерживая недовольство спросил Рокас. — Мне всегда говорили, что мужчины не танцуют на пуантах! Но ведь это неправда, вот этому подтверждение! — Это не принято. Если только мужчины не пародируют женщин. — Ваше фото на стене точно не пародия! — Дима, уймись, — Павел Александрович сжал плечо юноши, пытаясь заставить его замолчать. — Но это правда! Я тоже хочу! Я мечтал об этом всю жизнь! Пуанты — олицетворение балета! Его изящество, грация! Несправедливо, что мужчинам нельзя! — Ты мечтал? — недоверчиво переспросил Рокас, замечая, с какой силой, до побелевших костяшек пальцев вцепился Митя в вожделённую вещь. — Эти тебе в любом случае велики, — Павел опасался, что ситуация может выйти из-под контроля. — Отдай. Ты ведёшь себя некрасиво.В запале Митя едва не сказал, что теперь они Рокасу не нужны, но сумел сдержаться. Он глубоко вздохнул. С усилием расцепив пальцы, виновато вложил пуанты мужчине в руки. — Простите меня. Я не имел права их брать. — Приятного аппетита! — Рокас поставил перед Митей тарелку и сел напротив. — И вам приятного аппетита, — тот слабо улыбнулся, всё ещё чувствуя себя виноватым. — Послезавтра концерт. Волнуешься?— Да. У меня был неудачный опыт. — Митя поднял глаза и увидев вопрошающий взгляд, расстроенно покачал головой. — Не спрашивайте. — Я не стану. Но я всегда готов выслушать тебя, если ты захочешь... поделиться. Митя вдруг заметил неловкое движение лежащей на столе руки Рокаса. Она скользнула навстречу его раскрытой вниз ладони и замерла в двух сантиметрах от его пальцев, будто мужчина был не уверен, словно предпринял попытку поддержать его, но боялся быть неправильно понятым. Парень заволновался. Он отодвинул ладонь и снял руку со стола. Рокас вздохнул:— Ничего не бойся. Ты прекрасен в танце. Просто будь собой. — Я и был собой. Меня не приняли. Хорошо, хоть не освистали. — Митя уткнулся в тарелку. Тот день страшной раной оставался в груди. — Мой отец тракторист. Он мечтал, что я стану его преемником в профессии и до сих пор не хочет меня видеть. Он постоянно повторял мне: "Рождённый ползать...", ну, вы знаете эту фразу. Рокас представил деревню и её неискушённых жителей. — Из того, что я вижу, наблюдая за твоими репетициями, дело не в тебе. — Митя поднял голову, внимая его словам. — Балет — особый вид искусства. Его понимает не каждый. Тебе не о чем волноваться. На концерт соберутся те, кто сможет по достоинству оценить твой невероятный талант. Он встал. Проходя за чашкой, прикоснулся к плечу юноши. Митя отпрянул, и мужчина повернулся к нему. — Я тебе неприятен? — голос Рокаса дрогнул. — Нет, что вы! — краска залила щёки юноши. Он не хотел обидеть того, кем восхищался, но его близость пугала его. Митя не мог не отдавать себе отчёта, что заставляет молодого мужчину желать прикосновений, но обожествляя Рокаса, не мог связать его с низменным, похотливым желанием. Он видел в нём учителя, друга, наставника и опасался всё испортить, если они оба перейдут незримую черту. Вспоминая свою комнату в общежитии, звуки совокупления на соседней койке, от которых он старался оградить себя, укрываясь с головой одеялом, воображение рисовало ему секс во всей его неприглядности, вызывая в нём такое отторжение, что, испытывая восхищение перед этим мужчиной и огромную благодарность к нему, он старался держать границы:— Простите. Растерянный, смущённый своей вольностью, мужчина отступил. — Тебе не за что просить прощения. Я рад, что ты здесь, со мной. Не потому, что мне одному тоскливо. Мне приятно твоё присутствие. Извини, я не буду тебя трогать больше. ***— Паша, меня беспокоит, что он стонет во сне. — А что говорит? — Ничего. Что всё в порядке. — Рокас сдвинул брови и покачал головой. — Надо бы показать его врачу. — Волнуется, я думаю. — Павел внимательно посмотрел ему в глаза и на его лице начала расползаться счастливая улыбка. — Наш Рокас влюбился? — Не говори глупостей! — рассердился тот. Но, снова взглянув на довольного друга, признал: — Чувствую себя, как дурак. Я не должен пользоваться своим положением, но он рядом и мне очень трудно сдерживаться. — Что плохого в любви? Ты не из тех, кто меняет партнёров, как перчатки. — Я вижу, что ему нужно время разобраться в себе и своей жизни. Я не хочу, чтобы он был со мной, потому, что чувствует себя обязанным. Митя и себя то ещё не осознает. Концерт расставит всё по полочкам. Он просто обречён на успех. Почувствовав себя увереннее, он поймет, как ему жить дальше.— Теперь я точно знаю, что ты влюблен, Рокас. Я никогда тебя таким не видел.***Митя волновался как никогда. Предвкушение танца действовало на него, как наркотик. Его нервы словно обнажились, краски окружающего мира стали ярче, музыка струилась по венам, придавая телу энергию и силу. Он посмотрел на стоящего рядом Рокаса, пришедшего подбодрить его перед выступлением, которое он собирался смотреть из-за кулис. Митя знал, что у него теперь есть ещё одна причина выложиться на все сто — Рокас. Ему страстно хотелось сделать его счастливым. Мальчишка подался вперёд, смотря на него блестящими от волнения глазами:— Спасибо, что верите в меня. Я вас не подведу. Митя ойкнул, мгновенно очутившись в крепких объятиях. Мужчина тут же отстранился, смеясь:— Прости, не удержался потискать будущего премьера. Держу за тебя кулачки, Митя, — он посмотрел на часы. — Я оставлю тебя, чтобы ты мог сконцентрироваться. Через пять минут твой выход. Услышав свою фамилию, Митя обернулся, ища глазами Рокаса. Увидев ободряющий палец вверх, кивнул и выбежал на сцену. Под гнетущую, тяжёлую музыку Данко шёл через тьму и препятствия, через лес и болота, продираясь через корявые, хищно цепляющиеся за него ветви деревьев, ведя за собой доверившихся ему соотечественников. Мрак сгущался, гибли люди, вселяя в него решимость сделать всё, чтобы спасти оставшихся.Митя почувствовал первый укол боли в сердце, первый маленький звоночек надвигающейся беды. Радуясь сюжетной передышке в танце, он перешёл на менее интенсивные движения, выражая растерянность перед обвинениями в том, что он, Данко, привёл людей на погибель. И снова взвился, в отчаянном поиске выхода, горя страстным желанием спасти их. Митя почувствовал жар в груди, зная, что ему предстоит сделать. Он на секунду закрыл глаза. Открыв их снова, вдруг увидел, что всё изменилось. Исчезла сцена и зал. Он стоял, окружённый уставшими, напуганными, обессиленными людьми, осознавая, как в них, загнанных в смертельную ловушку, рождается злоба и жестокость. "Они не такие. Они добрые и сильные. Дарящие нежность любимым, ласку и заботу своим детям. Трудолюбивые и весёлые. Мой народ. — Митя-Данко оглянулся вокруг. Сцены счастливой жизни стояли перед его глазами."Что я сделал для людей?!"*Он вдруг ощутил, как от пламенной любви к людям вспыхнуло огнём его сердце. Преисполненный решимости спасти их, Данко разорвал руками себе грудь и, вырвав сердце, высоко поднял его над головой. "Оно пылало как солнце и ярче солнца"* и он пошёл вперед, побеждая мрак, освещая им путь своим людям. Словно заворожённый, Рокас смотрел на события, воплощённые Митей в танце. Он поймал себя на мысли, что парень не танцует, он живёт, словно сам по-настоящему стал Данко. "Абсолютное, полное перевоплощение", — подумал он. Митя задыхался. Пламя боли полыхало в груди. Из последних сил он танцевал, сохраняя верность своей задаче. Бушующие в нём эмоции отражались на лице и в движениях мальчишки, придавая ему такую выразительность и экспрессию, что зрители перестали дышать, полностью погружённые в происходящее на сцене. Лес расступился, отпуская спасённых людей на простор свободной земли, освещаемой солнцем. Митя-Данко засмеялся гордо, покачнулся и упал, падением символизировав смерть.Музыка смолкла. Онемевшие, потрясённые люди молчали. Спустя несколько долгих секунд, сделав над собой усилие, тяжело дыша, Митя поднялся, обессиленный и опустошённый. Он смотрел на безмолвных, неподвижных людей в зале и снова, как в первый раз, видел пустое кресло отца. На его глаза навернулись слёзы. Он закусил губу, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Превозмогая боль, приложив к сердцу руку, сделал поклон. Это движение пробудило зал, взорвавшийся аплодисментами и криком: "Браво! Молодец! Гениально!" Ошеломлённо слушая овации, Митя выпрямился и улыбнулся сквозь слёзы. Пошатнулся, не сумев преодолеть головокружение. Взволнованный Рокас шагнул из-за кулис:— Митя! Мальчишка повернулся на звук его голоса и зашагал на ватных от слабости ногах, чувствуя, что ещё немного, и он потеряет сознание. Преодолевая сгущающуюся перед глазами серую пелену, он сумел дойти до кулис и упал в руки подхватившего его мужчины, уже не слыша неутихающий зал, провалившись в беспамятство от поглотившей его боли. — Операция? — Да. Решение нужно принимать срочно. Я понимаю, что дорого. Но бесплатно нет возможности. — Вызывайте врача. Я оплачу. — Рокас, езжайте домой. Поспите. Операция продлится долго. И от наркоза парень отойдёт не скоро. К тому же, в реанимацию вас не пустят. — Я хочу быть рядом, когда он проснётся. У вас найдётся немного кофе? ***Веки юноши дрогнули. Он почувствовал, что кто-то сидит рядом и держит его за руку. Митя открыл глаза.— Рокас...Мужчина ободряюще улыбался, но глаза его смотрели с тревогой. Мальчишка вспомнил, что привело его на больничную кровать и сжался. — Простите меня, — прошептал он. — Я утаил это от вас. Мне нельзя танцевать. — Теперь можно. Операция прошла успешно. После реабилитации сможешь приступить к тренировкам. — Вы... Вы оплатили... Для меня... Рокас прижал к своим губам бледные пальцы юноши. — Всё хорошо, поправляйся. Митя убрал ладонь. Рокас грустно улыбнулся и хотел уже встать, как увидел протянутые к нему руки. Он посмотрел на паренька, не сумевшего сдержать слёз. Склонившись, обнял его со всей своей нерастраченной нежностью, чувствуя, как радостно трепещет сердце оттого, что Митя неумело прижимает его к себе. Боясь неосторожным движением разрушить это невесомое ощущение счастья, он удержал желание поцеловать его, и прижался к гладкой щеке небритой уже несколько дней, мягкой отросшей щетиной. ***Митя пошевелился, открыл глаза и зажмурился от света яркого солнечного дня. Сегодня ему намного лучше. Он улыбнулся, вспомнив слова врача, что уже через несколько дней его выпишут, повернул голову к открывающейся двери и сел на кровати, встречая вошедших. — Рокас! Павел Александрович! Как я рад вас видеть! — Мы решили заехать к тебе перед работой. К тому же, у нас есть отличный повод. Доктор не разрешал тебя волновать, но теперь немножко можно. Паша? Павел Александрович протянул юноше сложенную газету. — Ты у нас звезда. Правда, пришлось по быстрому зачислить тебя на первый курс прошлым годом, мы не ожидали такой огласки. Так что теперь ты у нас второкурсник. Придётся кое-какие предметы досдать по-быстрому, но сначала поправляйся. — Я так рад! — взволнованно сказал Митя. — Когда я смогу приступить к тренировкам? — Нужно выдержать некоторое время, пока ты окончательно окрепнешь, — вступил в разговор Рокас. — А чтобы у тебя был стимул быстрее поправиться, держи! В руки юноши легла простая картонная коробочка, перевязанная белой атласной лентой. Он развязал бант. Сняв крышку, с любопытством заглянул внутрь.— Пуанты! Белые! — он счастливо улыбнулся Рокасу. — Это ваши? Рокас засмеялся:— Мне они несколько маловаты. Это твои. Коробочка в руках мальчишки задрожала. Он часто заморгал и захлюпал носом, сквозь слёзы любуясь на подарок. — Белые, словно крылья ангела, — прошептал он. Рокас сел к нему на кровать. — Рождённый ползать может летать! Даже в природе есть этому пример. Бабочка рождается гусеницей. Ей предстоит много трудиться, чтобы вырасти, стать куколкой и вылезти из своего кокона, но стоит ей лишь раз расправить крылья, её уже ничто не удержит. Как и тебя. Рокас обнял мальчишку, предвидя его успех, всем сердцем желая ему исполнения всех его мечтаний:— Бабочка или ангел, не важно. Ты можешь летать! Он отстранился, всё ещё держа его за руку, утопая во взгляде радостных глаз, находясь в предвкушении их общего безграничного счастья: "И я вместе с тобой!" * В тексте использованы цитаты из произведения Максима Горького "Старуха Изергиль". Codie_Bright, 27.05.2021