Work Text
На Бейкер-стрит, 221Б свежим весенним полднем вторника велся разговор – как обычно и ведутся все лучшие разговоры – за чаем и имбирным печеньем. Подняли тему предстоящего дня рождения Грега и устроили горячие дебаты о точном характере подарка, который нужно преподнести. Были представлены варианты, согласованы идеи, обсуждена целесообразность. Между тремя мужчинами, наиболее глубоко заинтересованными в этой теме, был достигнут своего рода консенсус, и рекомендуемые сроки были намечены в соответствии с четырьмя довольно сложными графиками.– Так ты считаешь, пятница? Он закончит к обычному времени, а я в тот день вообще не на смене, – сказала потрескавшаяся кружка крепкого builder's[1]; один кусочек сахара, не слишком много молока.– Да, я могу быть там в пятницу днем для подготовки. У меня свободно полдня, если не случится какой-нибудь крупной глобальной катастрофы. Будьте уверены, я буду настаивать на том, чтобы моя команда не допустила такого обременения в наши выходные, но это всегда отчасти зависит от божьей милости, – ответил веджвудский фарфор; несладкий Эрл Грей с лимоном.– Чушь. Позволь идиотам обходиться без тебя, брат, или они никогда не научатся. По крайней мере, в пятницу, – прокомментировала современная керамика с оскорбительным слоганом; с медом и молоком.– Поверь мне, дорогой, ничто не доставит мне большего удовольствия.– Правда? Совсем ничего...?Майкрофт Холмс ухмыльнулся нахальному, хитрому взгляду, который он получил от своего неисправимого брата. Он элегантно отпил чаю и, закинув ногу на ногу, расслабился в кресле для клиентов, устремив на Шерлока горячий взгляд. Шерлок ухмыльнулся, шумно отхлебнул и небрежно развалился в кресле консультанта, просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Джон проигнорировал обоих позеров и внутренне фыркнул с дивана. Если они не ссорились, они флиртовали. Если они не флиртовали, они тра...– Хорошо. Мы готовы к пятнице, Джон. Клиентам вход воспрещен, – продолжил Шерлок, прерывая приятные размышления Джона.Джон поднял брови в притворном шоке, – Что, даже если придет десятка?Шерлок решительно покачал головой, – Даже десятке придется подождать до понедельника. Дни рождения имеют приоритет. Дни рождения веселее.Шерлок полюбил дни рождения с тех пор, как стал частью отношений, в которых этих самых дней рождения было вдвое больше обычного, и с тех пор, как он понял, что все остальные вроде как ненавидят их. Дни рождения занимали очень высокое место в весьма коротком списке событий, которые позволяли отложить дела. Среди других кандидатов на рассмотрение были Рождество (неохотно и только из-за давления со стороны партнеров и массового недовольства); тяжелая болезнь (например, пулевое ранение или грипп), чрезвычайные ситуации, связанные с Рози, и Евровидение.– Тогда особые меры. Никаких клиентов. Телефоны, устройства и ноутбуки выключены, – решительно сказал Джон, радуясь, что скандала по этому поводу не будет.– Да. Он этого заслуживает, – серьезно кивнул Шерлок.– Да. Заслуживает, – Джон улыбнулся, как никогда довольный тем, что стал свидетелем глубины чувств между его возлюбленными. – Мы позволим ему спуститься в паб, чтобы выпить swifty[2] с Ярдовской толпой, и скажем, что ему нужно тащить свою задницу к Майкрофту к семи.– К Майкрофту, ну конечно, – Шерлок скептически скривил нос.– Мы не можем сделать это достойно здесь, не так ли, брат мой? Вряд ли это подходящее место. Ни в малейшей степени не верится, – усмехнулся Майкрофт. – И хотя она никогда не узнает об этом от меня, я питаю слабость к миссис Х, и я бы предпочел избавить ее от травмы слушать нас через стены, – сказал он, неловко ерзая в своем кресле, – Я и так едва могу смотреть ей в глаза.– У Майка такой прекрасный кабинет с большим глобусом и комодом из красного дерева… – мечтательно сказал Джон.– Тьфу, ты и этот кабинет. Почему бы тебе просто не жениться на нем? Прекрасно. Паб. Дом в Хэмпстеде, 7 часов. И лучше бы ему не задерживаться. Не хочу, чтобы он приходил домой на рогах, неспособный выступать, – предупредил Шерлок, нахмурившись.– Всё будет хорошо. Он же не собирается ходить по клубам с Андерсоном, так ведь? Он не так уж глубоко погрузился в кризис среднего возраста, – сказал Джон, чувствуя себя немного нехорошо при этой мысли.– Ты думаешь, он справляется, Джон? Я удивлен... – размышлял Майкрофт с небольшим беспокойством.– ...оборотной стороной 45-летия? Ну, 48-летия. Да. Он будет жить. 50 в следующем году. Это может неслабо вдарить по мозгам. Но не нам жаловаться, что придется держать его в форме, не так ли?– Он казался немного… – сказал Майкрофт, держа руку в воздухе и наклоняя ее из стороны в сторону.– Нет, скоро мы вытащим его из этого, – успокаивающе сказал Джон, тронутый чувствительностью Майкрофта.– Лучше бы так. Он был гротескно сварливым в последние несколько недель, – сказал Шерлок с большой бесчувственностью. – Он накричал на меня за то, что я прожег дыру в его халате! – воскликнул он, возмущенный одним воспоминанием об этом.– Вы можете себе представить? – сухо протянул Майкрофт.– Ты оставил включенной горелку Бунзена, неосторожный придурок! – воскликнул Джон, в отчаянии всплеснув руками.– Я вернулся к ней! Он прожег дыру, я просто зажег пламя. Не моя вина, что он не обратил внимания. Первое правило любой лаборатории, – ответил пронырливый детектив.– Но ведь это не лаборатория, не так ли? Это кухня, где нормальные люди варят кашу и читают газету, – сказал Джон, мгновенно пожалев, что снова начал этот разговор.– Я не виноват, что вы с ним нормальные, – фыркнул Шерлок, вкладывая в ключевое слово как можно больше подчеркнутого отвращения.– Относительно нормальные, – поправил Джон, подняв палец. Шерлок подумал об этом и кивнул.– Я признаю "относительно", да. Тем не менее, он не должен оставаться на ночь так часто, если не может справиться с рабочими моментами, – высокомерно продолжил он.Джон рассмеялся.– Ага, ну дай мне знать, когда ты планируешь сказать ему это. Я принесу попкорн. Как будто тебя это устроит! Обойдешься без обнимашек с Грегги? В любом случае, твоя лаборатория у него на чердаке создает достаточно проблем. Когда все эти мухи вылупились...Шерлок поморщился, – Он не был этим доволен.– Он всё еще не. Продолжает находить трупики в тостере, – сказал Джон как ни в чем не бывало.Майкрофт вежливо кашлянул, – По крайней мере, халат Грегори не растворился в кислоте. В отличие от моего… – мрачно закончил он.Джон сочувственно покачал головой. Это был печальный день.– Ты всё еще не оправился от этого, не так ли, любимый?Шерлок запнулся, – Как и я! Ты ужасно обошелся со мной из-за этого, Майкрофт! Совершенно неразумно, на грани смущающей истерики, – сказал он, по-прежнему очень обиженный.Майкрофт изобразил улыбку и высокомерно приподнял бровь, – Всё еще чувствуешь последствия моего неудовольствия, когда садишься, брат мой?Он очень гордился тем, как справился с ситуацией. Шерлок покраснел.– Джон, заставь его заткнуться! – взвыл он. Затем вполголоса, – Ну, на самом деле, если только фантомные боли. Имею в виду… – Он великолепно надулся, вспомнив всё, что он перенес (совершенно несправедливо) после этого небольшого (лишь слегка преднамеренного) злоключения.– Оправданно, – сказал Майкрофт с большим удовлетворением.– Ни в малейшей степени! Грег говорит, что тебе нельзя...– Нет, Грегори запрещает мне вмешиваться в его время наказания и использовать инструмент для извлечения справедливости из твоей задницы. Мне, если ты потрудишься вспомнить, разрешено отшлепать тебя как угрозу человеческому терпению.– Не употребляй это слово, Майкрофт! – пожаловался Шерлок, съежившись.– Терпение? Угроза? Или отшле...– За...ткнись! Джон, заставь его!Джон посмотрел на часы, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нытье.– Может быть, мы могли бы вернуться к сюрпризу на день рождения Грега, если это не отнимает слишком много драгоценного времени на препирательства?– Совершенно верно, Джон. Лок, перестань быть досадным ужасом.– Почему бы тебе не перестать быть массивным...– Ради бога! – завопил Джон.– Хорошо, я вас спрашиваю! – Шерлок вложил всё, что у него было, в свое недовольство, но затем сделал очень терпеливый и зрелый вдох, – Вы действительно думаете, что Грег пойдет на это? По плану?Джон усмехнулся, даже не задумываясь об этом, – Ты смеешься? Конечно, он пойдет!Шерлок посмотрел на него немного неуверенно, – Что, если он будет слишком уставшим и просто закатит глаза, глядя на нас? А мы все остаемся стоять там, как полные придурки.Майкрофт слегка нахмурился, – Конечно, нельзя исключить вероятность? Учитывая обстоятельства? Один только визуальный образ этого наводит на мысль… – он замолчал, внезапно охваченный интригующими маленькими многоцветными сценариями. Он сжал бедра.Джон покачал головой, – Он не оставит нас в подвешенном состоянии. Не ради такого. Не дождетесь, – он с убеждением отхлебнул чаю.– И ты уверен, что это то, чего он захочет? – Шерлок пристально посмотрел на Джона, ища явные признаки сомнения.– Приятель, серьезно, я знаю, как работает его богом забытый умишко. Он пойдет на это. Ты же знаешь, он думает об этом. Точно так же, как думает Майкрофт... о чем он там думает.Шерлок хихикнул, – О грязных солдатах.Майкрофт покраснел до корней волос, чувствуя, как у него подергиваются брюки, – Ты думаешь о грязных докторах! – выстрелил он в ответ, полный решимости не быть опозоренным.– Ну и что?! Мне нравятся блестящие инструменты, – воскликнул Шерлок, его голос стал выше, – Джону хуже, он думает о грязных полицейских! – обвинил он, агрессивно указывая на ошеломленного мужчину.Джон бесстрастно кивнул, – Да, мне нравится немного восстановительного правосудия[3]. У каждого из нас есть свое особое счастливое местечко. Грег просто окажется… с вами двоими в шикарной школьной форме, и со мной в очках и твидовом пиджаке, вот и всё. Мерзкий ублюдок.Шерлок фыркнул, – Я думаю, это отвратительно.– Нет, ты так не думаешь.– Нет, не думаю. Я запускаю еще одну проверку его удаленной истории поиска. Просто на всякий случай.– Вперед. Ты увидишь, что я прав. Ты можешь представить, как он говорит: "Не сегодня, парни, подтягивайте трусы, я бы предпочел карри и койку"?– Вероятность практически равна нулю, я бы сказал, брат мой, – невозмутимо сказал Майкрофт.– Точно. Не волнуйся об этом, любимый.– OK, – сказал Шерлок, мило улыбаясь этому заверению.После паузы, во время которой все трое мужчин пили чай и расправлялись с оставшимся печеньем – неизменно внимательно выстраивая правильную последовательность, чтобы больше не было недостойных драк с тасканием за волосы из-за того, кто получил последнее – Майкрофт немного нерешительно прочистил горло.– Эм, джентльмены, возможно, мы могли бы обсудить точный состав и последовательность событий? Я знаю, что вы двое рады импровизировать, но я чувствовал бы себя немного более комфортно, если бы знал общее направление...– Мы трахаемся, а не пишем чертову пьесу, Майкрофт! – усмехнулся Шерлок.Джон попытался пнуть его с дивана (не достал), – Эй, помилее. Конечно, Майк, если это поможет. Думаю, я встречу его у двери.– Правильно.– Ну, знаете, в образе. Задам настроение. Подскажу ему обстановку и контекст.– Мм, а мы будем ждать. В комнате или снаружи?– О, не знаю. Внутри? Вальяжными в духе Холмсов? Боже, ваша скучающая вальяжность раздражает. Это генетическое? Это сразу взбодрит его кровь.– Могу стоять снаружи, ждать, весь взволнованный и напуганный, – предложил Шерлок, – Это было бы интересно. Может быть, более реалистично?– Смотри по обстоятельствам. Но я увижу по его первой реакции, в деле мы или нет. В худшем случае он говорит: "Не сегодня, дорогие", и мы просто переносим на субботу. Не страшно. В любом случае, мы все трахаемся в день рождения Грега. Таким образом, у нас будет хорошее начало. Так сказать.– Мы трахаемся не только в день рождения Грега, – сказал Шерлок. – Я просто хочу, чтобы для него это было более извращеннее, чем обычно.– Я знаю. Благословляю.– Я не совсем уверен, что знаю, под каким, эм, углом, - с сомнением сказал Майкрофт.Шерлок хихикнул, заработав укоризненный взгляд от своего брата, который счел двусмысленность[4] утомительной. Особенно, когда он был тем, кто случайно оговорился.Джон пожал плечами, – Думаю, это обычное дело. Я поведу, ты следуй. Ты хочешь проиграть несколько сценариев?Шерлок посмотрел сквозь ресницы на своего брата и пошевелил бровями, его голос опустился до глубины его знойного диапазона, – Мы оба были очень плохими мальчиками, Майкрофт...Майкрофт подавил улыбку, даже когда покраснел и привел себя в порядок, – Мы не могли бы просто? – он задумчиво поджал губы, – Не могли бы мы... немного изменить динамику, как думаете? – отважился он нерешительно.На лице Джона отразилось неприкрытое любопытство, – Что ты имеешь в виду, милый?– Ну, я действительно немного... привык быть спокойным и расчетливым. Кажется, я всегда играю более ответственную роль в таких сценах. Я подумал, можно ли мне разрешить исследовать мою, скажем так, шерлокианскую сторону?– Хочешь быть слегка неформальным, Майк? Вляпаться в неприятности? – Джон наклонился вперед, очень заинтересованный и стремящийся поощрять больше подобных вещей. Он считал своей несомненной работой привносить в их жизнь как можно больше подлинной грязи, насколько это возможно.– Что-то вроде того, – сказал он, криво улыбаясь.Лицо Шерлока расплылось в довольной улыбке, и он подпрыгнул в кресле, – Ты хочешь быть самым непослушным! Самым проблемным! Ты хочешь устроить истерику, Майки?! О, пальчики оближешь! Я мог бы давать тебе уроки.– Я видел работу мастера слишком много раз, чтобы нуждаться в уроках, благодарю покорно, – Майкрофт опустил глаза, несколько смущенный пристальным взглядом своих любовников, но наслаждаясь их волнением и одобрением. – Признаюсь, я думал о том, чтобы быть немного менее... послушным инструкциям. Думаю, Грегори это тоже может понравиться, для разнообразия.– Хa! Я знал, что ты всегда хотел быть больше похожим на меня, – сказал Шерлок с триумфом, – Но в ответ я буду еще хуже. Ничего не смогу с этим поделать. – он кокетливо прикусил губу и посмотрел вниз, а затем снова вверх. Его глаза расширились в притворной невинности, и он накрутил прядь волос на палец. – Знаете, мое поведение просто ужасно. Мистер Уотсон всегда так говорит, – сказал он тихим хриплым голосом, бросая весьма порочный взгляд на Джона.Джон поставил свою кружку, чтобы не уронить, – Прекрати это сейчас, не доводи до греха. Прибереги лучше до пятницы, или я буду бесполезен.Майкрофт нетерпеливо закатил глаза, но наткнулся на полезное предложение, – Как бы сильно Грегори ни любил держать тебя в руках, когда ты ведешь себя, как жуткое отродье, ты мог бы попробовать себя в роли "хорошего маленького мальчика, который так сожалеет и отчаянно старается угодить" и посмотреть, к чему это тебя приведет.Шерлок обдумал это, – Ну... Да. Никогда не думал об этом. Для него это было бы переменой, не так ли? Лакомством. Но только один раз.Джон потер руки, – Итак, непослушный Майкрофт сбил с пути истинного своего милого братишку.– О, да, – согласился Майкрофт, многозначительно улыбаясь, – И мистер Уотсон действительно очень сердит.– Ага. Я буду суровым и раздраженным, и "очень сожалею, что вызываю вас с работы, мистер Лестрейд, но на самом деле я на пределе своих возможностей с этими двумя".– Что-то в этом роде. Я действительно думаю, что тебе следует подумать о том, чтобы "нервничать из-за того, что навлекаю на себя гнев бедного, расстроенного мистера Лестрейда". В зависимости от реакции Грега, конечно. Может задать интересное направление. И что мы будем делать дальше?– Плохие мальчики будут наказаны, Майкрофт Холмс, – сказал Джон, глядя на него свысока. Майкрофт покраснел и притворился, что рассматривает оторвавшуюся нитку на манжете.– Не рассказывай нам слишком много заранее. Я тоже люблю сюрпризы, – быстро сказал Шерлок, как будто это нужно было произнести вслух.– Я знаю, как ты их любишь, – сказал Джон, широко улыбаясь. – Мы оставим достаточно места для маневра, и мы все будем придумывать свои собственные мерзкие маленькие трюки в течение следующих нескольких дней, да?– Что насчет костюмов? – спросил Майкрофт, радуясь, что приступил к логистике.Шерлок неодобрительно фыркнул. – О, vanitas vanitatum[5], брат. Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме одежды?– Больше, чем ты можешь себе представить, брат мой. Только за это я выберу для тебя шортики и гольфы...Шерлок открыл рот от возмущения.– Оставь латынь для пятницы, это сведет его с ума, – услужливо подсказал Джон.– О, Джон, он действительно ничего не знает. Его едва хватает, чтобы разгадать кроссворд в "Таймс". Со всей серьезностью, не могли бы вы предоставить мне возможность найти все необходимые предметы? Одежду и... остальное? Я буду стремиться к достоверности.– Как всегда, Майк. Ты и твоя грязная книга контактов. Неоценимы.– Благодарю, Джон. Каждый делает всё возможное.– Неоднократно, насколько я помню.И это было так.– Отлично, – сказал Шерлок, в завершение хлопнув в ладоши, – А теперь, кто-нибудь собирается поработать ротиком?Он был встречен настоящей стеной скептицизма.– Нет? А ручками? Пальчиками? Никто? Ха. Как грубо. В таком случае, я буду в своей комнате – практиковать аутофелляцию. Не беспокоить, иначе вы поставите меня в затруднительное положение.Он вышел в облаке царственной отстраненности, сбрасывая одежду.Джон нейтрально пожал плечами.– Майкрофт, мне кажется, что лучшее, что мы могли бы сделать прямо сейчас, это полностью игнорировать его и трахнуться друг с другом на кофейном столике.– Мм. Представляешь это, Джон? – небрежно ответил Майкрофт, рассматривая свои ногти.– Постоянно. Но каковы шансы, что мы пройдем через это без помех?– Ближе к нулю.– Именно. И что мешает нам не интересоваться тем, что там происходит?Майкрофт вздохнул и задумчиво посмотрел на потолок, – Жалость. Не стоит даже рассчитывать.Джон раздраженно покачал головой, – Я чувствую, что где-то должна быть какая-то формула для сопротивления маленькому отродью. Неужели вы не можете разобраться в этом, Холмс?– Если бы я мог это сделать, мой дорогой доктор Уотсон, у меня была бы гораздо более простая жизнь.Джон подмигнул, – Тебе бы это не подошло, приятель.– Знаешь, ты мне всегда нравился, – любезно выдало британское правительство.– Ого! – ответил добрый доктор, поднимаясь на ноги.
----- CHAPTER BREAK -----
После их энергичного обеда во вторник Майкрофт вернулся на работу, а оттуда в свой привилегированный[1] пентхаус в Сент-Джеймсе, морщась от растяжения мышцы правого бедра, которое давало о себе знать с каждым шагом. Джон забрал Рози из детского сада в джемпере с воротником-поло, чтобы скрыть свои свежие, не соответствующие старым, следы от укусов, отчаянно желая стянуть его и крикнуть другим взвинченным родителям: "Смотрите, смотрите, меня регулярно трахают!" А Шерлок удалился в свою комнату с пакетом льда, после радикально амбициозной демонстрации аутофелляторной гимнастики.После поздно закончившейся смены Грег остался в своем собственном доме в Ламбете, чтобы хандрить с едой на вынос и смотреть, как "Арсенал" пропускает два оскорбительных, легких, как два пальца об асфальт, гола от "Бернли", которые могла бы спасти даже трехногая собака – нет, престарелая бабуля трехногой собаки, страдающая артритом. Он позвонил всем трем своим парням, чтобы проверить, как дела, и пообещал заехать на Бейкер-стрит на следующий день. Затем он вздохнул про себя, выбрасывая в мусорное ведро остатки ужина и три банки того, что раньше было лагером, а теперь превратилось в ничто. Он заставил себя подняться по лестнице, влез в пижаму и решительно поплелся в ванную.– Что общего сегодня вечером у Грега Лестрейда и ФК "Арсенал"? – спросил он сквозь пену от зубной пасты свое отражение. – Они оба дома и оба чертовски несчастны.Он провел руками по волосам, скептически глядя на обесценивающиеся руины. Не то чтобы он возражал против образа серебряного лиса. Бог свидетель, до сих пор это не слишком вредило его сексуальной жизни. Но просто… в какой момент он перестал быть похожим на лиса и стал похожим на бродягу? – Сил едва хватает на дрочку, – сказал он мужику в зеркале. – Иди спать, Лестрейд. Ты нажрался, – ответил тот. – Старый. Пьяный...В среду Майкрофт Холмс безжалостно растряс свою "особую" кредитную карту. Он сделал несколько сдержанных телефонных звонков по избранным номерам; вложил несколько требовательных слов в некоторые проницательные уши; отдал несколько конкретных распоряжений, сделал несколько заказов на индивидуальный пошив и решил, что да, в качестве извинения он позволит Антее выбрать школьные цвета. У этой женщины превосходные инстинкты. В конце концов, глава Национального фонда оказался русским "спящим" агентом. Он вернулся в Хэмпстед, обнаружил, что всё ждет его, как и планировалось, и приступил к приготовлениям.У Джона была смена в клинике, в то время как Шерлок провел день, сочиняя злобные электронные письма с отказом каждому, кто прикидывался клиентом, не набирающему больше "семерки", требуя финансовой компенсации (ну, на самом деле штрафов) за то, что заставил его читать чертову скучную болтовню. Грег заскочил после работы, и они втроем отужинали вместе, причем Шерлок отчаянно хотел испортить большой сюрприз, но не сделал этого, после того как Джон совершенно случайно уронил тарелку со спагетти аккурат ему на холку. Затем у них была небольшая ленивая возня под фильм о Бонде, хотя никто из них не мог сказать, что это был за фильм. Присутствовали крокодилы[2], что сбивало с толку. Слова "день рождения" остались неупомянутыми.В четверг у Грега было до черта бумажной работы. У Майкрофта – волнений. У Джона – спорта. А у Шерлока – репетиций. Вот оргазмов не было, каждый мужчина спал в своей постели, что было достаточно редким явлением, с разными мыслями встречая новый день:
О, Боже, последний год моего четвертого десятка. На год ближе к полтиннику. Практически труп. Никогда уже не попаду на пробу в "Арсенал", никогда не сыграю в группе, никогда больше не увижу свою 30-дюймовую талию…
О, черт возьми, лучше бы всё прошло хорошо, иначе я никогда не услышу конца этому. Если это не встряхнет его, мы, возможно, никогда больше не трахнемся. Сохраняй спокойствие, солдат.
О, Господь, я надеюсь, что смогу сыграть убедительно, не подвергая себя полному унижению. Откуда у Лока столько энергии, чтобы так регулярно проявлять дерзость? Даже думать об этом утомительно!
О, да. Я собираюсь быть блестящим. Может, потереться о матрас?… Нет, оставлю это на завтра. Игра началась.
Внезапно наступила пятница, и никто не кончал последние 48 часов. Нервы были напряжены в трех разных почтовых индексах Лондона. В SW1[3] дряхлые руины некогда гордого ДИ притворно улыбались, когда коллеги пели весьма неортодоксальную версию Happy Birthday. В W1 двое мужчин, которым светило интересное расследование, но они отказались, хихикали и вместе репетировали реплики по дороге в Трубе[4]. А в NW3 обычно хладнокровный и расчетливый, помешанный на контроле чудак терял рассудок, живо предвидя множество способов, которыми всё это, конечно, обернется полной катастрофой – и всё, конечно, по его вине.В 5 вечера Джон и Шерлок прибыли к Майкрофту и были поспешно проведены внутрь и наверх, в их новую игровую комнату. В кабинет. Кабинет, который…– Ебать. Меня, – сказал Джон с благоговением, когда увидел это зрелище.– Пока еще нет, Джон, – сказал Майкрофт, пытаясь казаться беззаботным, хотя его улыбка с плотно сжатыми губами противоречила этому.Шерлок выдохнул в изумлении от откровенно удивительной мизансцены.– Брат мой! Дорогой, великолепный – я когда-нибудь говорил тебе, что ты гений? Ты гений. Я признаю это безоговорочно. Ты полный и абсолютный гений, и я беру назад все ужасные вещи, которые я когда-либо говорил. Я куплю тебе новый халат. Ты чудо, и я тебя обожаю! – выпалил Шерлок, буквально летая от восторга от совершеннейших чудес, явленных Майкрофтом со среды.Кабинет больше не был со вкусом обставленным джентльменским пристанищем британского правительства. Это была школьная комната 1930-х годов, с шестью одиночными партами и скамьями, по три в ряду; напротив них стоял большой учительский стол, полностью укомплектованный старинными канцелярскими принадлежностями – включая деревянную линейку – аутентичный до последнего ящика. За столом стояло большое удобное кресло с кожаной обивкой. Далее классная доска с мелками, сбоку шкафчик с принадлежностями, в углу высокий табурет, книжные шкафы со школьными грамматиками, разговорниками по латыни, учебниками арифметики, учебниками истории вплоть до англо-бурской войны, но не позднее. Глобус, так полюбившийся Джону, теперь был не столько потайным шкафчиком с напитками, сколько учебным пособием.Ковры были убраны, обнажив голые доски, лампы заменены на винтажные, шелковые шторы заменены на жалюзи, обои из флока покрыты белым. Даже часы были заменены на типовые школьные.Картины немецких экспрессионистов на стенах сменились картами Римской и Греческой империй, периодической таблицей элементов, исключая все открытия последнего века, биологическими и ботаническими диаграммами, таблицами времен, французскими глаголами, датами правления каждого монарха от англосаксонского периода до Георга V.На крючке рядом с классной доской – деталь, которая, казалось, привлекла наибольший интерес собравшейся компании – висела трость с изогнутой ручкой, тонкая, злая и похожая на хлыст. Трость потяжелее и прямее, темная и сурово-деловая была прислонена к стене. Рядом на полу стояла пара туфель на резиновой подошве, а с гвоздя свисал короткий толстый кожаный ремень.Рот Шерлока слегка приоткрылся. Он едва не сглотнул. Майкрофт почувствовал, что расслабляется.– У меня, эм, есть еще что вам показать… Если позволите. – Он распахнул дверцы шкафа, чтобы продемонстрировать три комплекта одежды на деревянных вешалках.– Черт возьми, Майкрофт, – сказал Джон, качая головой, впечатленный сверх всякой меры. – Я имею в виду, я знаю, что ты хорош, но, черт возьми...Одежда была дорогой на вид, искусно сшитой и правильной до мельчайших деталей. Майкрофт протянул Джону его вешалку. Он провел руками по красивому серому твидовому костюму в елочку. Ничего шаблонно-коричневого. Темно-синяя шерстяная безрукавка, простой темно-синий галстук с белым рисунком флер-де-лиз[5] и белая рубашка, не слишком жесткая, чтобы казаться фальшиво новой, с простыми запонками.– Эй, отстегивающийся воротник! – сказал Джон, – Никогда не видел такого в реальной жизни. Ты можешь мне с этим помочь?– Да, я покажу тебе. Но я полагаю, что Грегори в какой-то момент в порыве страсти сорвёт его, такой грубиян.– Боже, я надеюсь, что ты прав.– Безрукавка, кстати, настоящая, но тебе не обязательно надевать ее, если ты думаешь, что будет слишком жарко, – сказал Майкрофт, критически оглядывая ансамбль. – Я действительно думаю, что ты будешь выглядеть в ней великолепно, чего бы это ни стоило.Джон улыбнулся, очарованный и наслаждающийся каждой секундой этого.– Конечно, я надену ее. Это удачная находка, но не чрезмерная[6]. Как и хорошие оксфордские броги.– Естественно. Я добавил носки с ромбами и подвязки, на твое усмотрение. Я скорее думаю, что Грегори хотел бы, чтобы ты был в них.– Да уж, он чертовски хотел бы, извращенный ублюдок. Ладно, продолжай.– Еще есть подтяжки. Я нахожу, что у них есть интригующие возможности в целом...– Да? Ну, да… А ты у нас грязный мальчишка.Майкрофт покраснел и деликатно кашлянул.– И вот это... – Он достал черную мантию школьного учителя, идеально подходящую Джону по росту.– Хa! Да, я предполагал, чем мы будем заниматься. Круто. Мне это нравится, – сказал он. – Я прямо как Бэтмен.Майкрофт пожал плечами, – Кто? – Он посмотрел на Шерлока, который тоже казался озадаченным.Джон покачал головой, – Не берите в голову.– Боюсь, я не стал заморачиваться шапочкой[7], – продолжил Майкрофт, – Специально. Я предположил, что ты предпочел бы, чтобы она не мешала.– Да, справедливо. Думаю, без нее я чувствую себя более настоящим, так или иначе. А то слишком маскарадный, смекаешь, о чем я? Хорошо, давай сюда мой плащ Бэтмена. О, подожди, а как насчет...– Верхний карман пиджака, Джон, – прервал Майкрофт.Джон полез в карман и выудил пару очков в роговой оправе, округлых и старинных на вид.– Ну, не знаю. Думаете, я смогу их носить? – спросил он, немного смущенно. – Не хочу выглядеть смешным. – Он надел их, немного поморщившись, задаваясь вопросом, насколько глупо он выглядит.Майкрофт покраснел, когда Джон посмотрел на него через простые без диоптрий линзы. Он сделал всё, что мог, чтобы не броситься к его ногам.Рядом с ним Шерлок приложил руку ко лбу, – Возьми меня прямо сейчас! – воскликнул он, изображая обморок.– Эй, я знал, что буду выглядеть глупо. Я думаю, мне подходят более современные, квадратные формы...– Джон, я просто пошутил! Хотя нет, я был смертельно серьезен – не смей их снимать! Ты выглядишь невероятно ебабельным. Я имею в виду, просто, типа, натяни-меня-сейчас-же ебабельным. Да скажи ему, Майки!Шерлок ударил брата по руке тыльной стороной ладони, приводя в чувство.– Джон Уотсон, если ты когда-нибудь снимешь их, я больше никогда не буду с тобой разговаривать, – просто сказал тот.– Да? – с сомнением уточнил Джон. – Хорошо, если вы уверены. – он ухмыльнулся, немного застенчивый, но до глубины души довольный искренностью удвоенных Холмсовских восторженных отзывов, – Честно говоря, Майк, это всё так удивительно.Он потянулся к любимому мужчине, вовлек его в пылкий поцелуй и грубо оттолкнул, чтобы не выпустить контроль из своих рук. Или, скорее, не взять слишком многое в свои руки.Майкрофт на несколько секунд потерял дар речи, напряженный и страстный. Затем Шерлок схватил его и проделал то же самое, коснувшись его встрепенувшегося члена на возмутительно короткое мгновение. Майкрофт почти неслышно захныкал.– Ням. Фантастика, – промурлыкал Шерлок, весь дразнящий и возбуждающий, сам невыносимо возбужденный и улавливающий витающий в воздухе запах секса. Всё, что им было нужно – это Грегори, чтобы разогнать надвигающуюся бурю.– В действительности это ерунда, – скромно пробормотал Майкрофт, – Всего лишь мой вклад в подарок на день рождения.– Говоря об этом – что я получу?! – Шерлок практически подпрыгивал, переполненный нетерпением. – Дай мне!Майкрофт протянул ему его форму. Антея со вкусом выбрала темно-синий блейзер с красной отделкой на лацканах и манжетах, в комплекте с безрукавкой с V-образной горловиной, отделанной красным по краю. Нагрудный карман пиджака был отмечен "школьным щитом" с латинским девизом. Герб делился на четыре части, каждая из которых содержала символ.– О, очень хорошо, братец, – сказал Шерлок, с одобрением рассматривая нашивку.Джон пожал плечами и вздохнул с притворной усталостью, зная, чего от него ожидают, – Ну, давай, объясни. Продемонстрируй мне. Что это значит?– Что ж, – начал Шерлок, с ликованием ухватившись за свой шанс. Но потом он заколебался. – Нет. Мы дождемся Грега. Объясню позже. Хотя латынь...Майкрофт намеренно перебил, – Animis opibusque parati. Подготовленные умы и ресурсы. Проще говоря – готов ко всему.Джон рассмеялся, – Вы такие Холмсы, парни. Черт возьми.Шерлок фыркнул, – Рад, что ты не прибегнул к клише и не выдал Amor Vincit Omnia, брат. Это "любовь побеждает всё", – добавил он для Джона.– Ну уж это-то я знаю, умник. Я медик, так что кое-как выучил совершенно бесполезный мертвый язык.Майкрофт распушился словно рассерженный ястреб, – Джон Уотсон, когда я не буду предвкушать вечер вакханалии эротического разврата в твоих руках, я отчитаю тебя за мещанское отношение, и у нас будет очень долгий и продуктивный разговор о фундаментальной пользе и элегантности латыни. Как бы то ни было, у нас есть чуть больше часа до приезда Грегори, и мы должны одеться и морально подготовиться.– Вы правы, Холмс-старший, – сказал Джон, подмигивая. – Холмс-младший, шевелитесь.Шерлок осмотрел белоснежную рубашку, которую нашел на своей вешалке. Она была с высоким, тоже отстегивающимся накрахмаленным воротником. Еще был шелковый галстук в полоску, красную и темно-синюю, в тон остальному.Шерлок вдруг издал негромкий возмущенный звук.– О, Майкрофт! – заныл он, вся прежняя благодарность и мягкость сменились нахальством. Остальные двое не могли сказать, что разочарованы возвращением отродья.В одной руке Шерлок держал действительно довольно короткие темно-серые шорты и пару длинных темно-синих гольфов с красной отделкой по верху.– Проблема? Я думал, они будут привлекательными, – неискренне ухмыльнулся Майкрофт.– Я не хочу быть в коротких штанишках!– Я знаю, тебе может быть больно это слышать, братишка, но дело не в том, чего ты хочешь. Речь о Грегори. И Грегори будет этаким пещерным человеком, сходящим с ума по тебе в школьных шортиках и гольфах до колен. Твои ноги не коснутся земли[8].– Ну… Полагаю, это справедливо, – признал он.– Сегодня вечером ты должен быть хорошим, помнишь?– Да, и чья это была глупая идея?!– О, соберись и займись своим облачением, он скоро будет здесь, а мне еще нужно настроиться, – проинструктировал Джон, снимая джинсы.– На самом деле, еще кое-что, – сказал Майкрофт. Торжественно он достал три комплекта белого хлопчатобумажного нижнего белья – аккуратные майки и…– О, слипы! – воскликнул Шерлок, хлопая в ладоши.– Меня меньше волнует историческая точность, чем возможность провокации. Я знаю, что ты нравишься Грегу в маленьких обтягивающих трусиках, Лок. Брифы для тебя, как тебе? Ради новизны? Это будет мило. Я думаю, Джону следовало бы быть в jockey shorts[9], его задница в них слишком идеальна. Я тоже буду в shorts, я не смогу снять свои knickers, как ты, Лок.Шерлок восторженно захохотал, – О, но ты можешь снять мои...– Избавь меня от жалкой двусмысленности, пожалуйста! – возмутился Майкрофт.Майкрофт достал свою одежду из шкафа, пока остальные одевались. Тот же базовый ансамбль, что и у его брата, за исключением того, что темно-серые брюки были длинными и облегающими, хотя и слишком завышенными и сшитыми по-современному. Он проигнорировал безрукавку, чтобы отличить себя от Шерлока и разыграть фантазию об условной разнице в возрасте. Это заставило его почувствовать себя более похожим на персонажа; менее похожим на себя. В конце концов, безрукавка была сродни шерстяной жилетке, и он чувствовал себя свободным от условностей, обходясь без нее.Факт того, что под пиджаком надеты только рубашка и галстук, рождал ощущение практически обнаженности. Одеваясь, он позволил себе ослабить галстук и воротничок и, чувствуя себя анархистом, вытащил часть подола рубашки из-за пояса.Шерлок заметил почти растрепанный вид и ахнул. – Бунтарь, – обвинил он.– А то, – сказал Майкрофт, лихо вскидывая голову и взъерошивая волосы из их уложенного и контролируемого состояния одной рукой. Его вихры дико завились на лбу. Шерлок издал тихий стон желания.– Нечестно. Слишком сексуально, – простонал он. – А я должен быть хорошим всю ночь!– Да, должен. Расчеши волосы на боковой пробор, как договаривались.– ОК, прекрасно. Дурацкие правила, – сказал он, надувшись.Наконец, все были готовы. Каждый из них, повернувшись к двум другим, вытаращил глаза и захихикал, дотрагиваясь до лацканов пиджака или проводя пальцем по рукаву, косясь на задницы друг друга в новеньких брюках, пытаясь пощупать.Джон неохотно отдалился от них, ему нужно было сосредоточиться. Он подошел к "своему" столу и по очереди взял каждый дисциплинарный инструмент, проверяя его вес и размер. Братья Холмсы делали вид, что не смотрят, вывалив языки.
Я спокоен. Я контролирую ситуацию. Здравствуйте, мистер Лестрейд, боюсь, ваши мальчики плохо себя вели, и я на пределе своих возможностей…
Майкрофт тренировался сутулиться, пиная пустоту, пока лениво бродил по комнате, которая раньше была его кабинетом. Он с интересом осмотрел книжные полки, а затем, взяв инициативу в свои руки, переставил некоторые из них в алфавитном порядке. Он сразу почувствовал себя виноватым, но попытался мыслить по-шерлоковски. Прикусив язык, он вытащил книгу, швырнул ее на пол и отошел от нее, усмехаясь.Джон улыбнулся. Блестяще. Это уже просто блестяще.Шерлок подошел и сел за одну из парт, с одобрением отметив, что сидения были довольно высокими, чтобы создать иллюзию того, что ноги слегка отрываются от пола. Он откинул крышку стола перед собой – внутри были тетради, чернила, перьевая ручка и запасные перья, резинки, точилка, набор для геометрии. Старый теннисный мяч. Казу[10]. Его внимание привлекли комиксы 1930-х годов и резиновый паук из магазина приколов, и он подавил смех. Он сдержал себя еще сильнее, когда нашел то, что можно было только эвфемистически описать как винтажный журнал "Здоровье мужчин". Боже, Майкрофт был в ударе. Открыв любую из этих парт, он знал, что обнаружит идентичное содержимое – коллекцию архетипических школьных принадлежностей и контрабанды, идеально подходящую для импровизированных творческих сценариев.К 6.45 все трое были в состоянии напряженного ожидания; сердца бешено колотились, руки дрожали. Они чувствовали себя так, словно были твердыми и отчаявшимися подряд все 48 часов и теперь раздражались на Грега за то, что его с ними всё еще не было.– Иди и приглядывай за входом, Джон! Что, если он придет раньше? Ты должен быть на месте, когда он объявится! – прошипел Шерлок.– Да, точно. Постойте, у него есть ключ! Он же может просто войти.– Вставь свой изнутри, Джон, дорогой. Тогда ему придется позвонить в дверь.– О, да. Благодарю. Тогда увидимся позже, – усмехнулся он, зная, что в следующую их встречу это будут мистер Уотсон и тот, кого Джону нравилось называть Озорным Майкрофтом.Он выбежал, затем остановился, положил мантию на перила, вздохнул и спокойно спустился по лестнице к окну у парадного крыльца.В 6.55 Грегори Лестрейд, выглядевший довольно растрепанным и мрачным, открыл ворота своим автоматическим ключом и зашуршал по гравийной дорожке к дому.В 6.56 он понял, что ключ дверь не открывает. Он выпил всего одну пинту, как и обещал, а эти ублюдки не пускали его внутрь. Он был уверен, что они сказали Хэмпстед, а не Бейкер-стрит.
Не удивлюсь, если они переиграли, не сказав мне.
Раздраженно сдавшись, он позвонил в звонок и стоял, засунув руки в карманы, нетерпеливо ожидая.Джон увидел через окно, что у него появилась работа, и собрался с духом, чтобы победить. Он заставил себя дышать ровно, как будто собирался перейти черту, вытер вспотевшие руки о пиджак и привел себя в боевой режим.Когда дверь распахнулась, челюсть Грега ударилась о порог.
Джон. Твидовый костюм. Очки. Блядь.
– Ах, мистер Лестрейд? Вы как опекун несете ответственность за Майкрофта и Шерлока Холмсов, не так ли? – сказал мистер Уотсон, слегка встревоженно улыбаясь. Он протянул руку в энергичной и дружелюбной манере, и Грег вяло пожал ее. Джон крепко встряхнул их руки, пытаясь вернуть толику здравого смысла своему ошеломленному любовнику. Он пристально посмотрел на него поверх очков.– Я мистер Уотсон, классный руководитель Майкрофта, – продолжил он, изображая кроткость, мягкость, короче, сплошную милоту, – Кажется, я не имел удовольствия познакомиться с вами? Я здесь не так давно. Мистер Лестрейд, мне ужасно жаль, что приходится вызывать вас в школу так срочно. Да еще и в ваш день рождения, как мне дали понять. Но я боюсь, что ваши мальчики вели себя довольно плохо, и, честно говоря, я на пределе своих возможностей. Заходите, и, возможно, мы сможем довести дело до удовлетворительного завершения.Грег, казалось, забыл, как произносить слова. Джон провел быструю оценку.– Мистер Лестрейд? Вы хорошо себя чувствуете? Если сейчас неподходящее время, я уверен, мы можем перенести. Однако, чем раньше с такими вещами разобраться, тем лучше, вы согласны? Я не уверен, что было бы совершенно правильно спустить с рук их поведение. По-моему, они остро нуждаются в наказании.Именно слово "наказание" наконец-то сработало переключателем в Греговом мозгу. Сердце Джона подпрыгнуло от дикого взгляда, устремленного на него из глубоких карих глаз, и сопровождающей его голодной усмешки.– О, мистер Уотсон. Я абсолютно уверен в этом, – прорычал Грег с мрачной решимостью.– Заходите, прошу, – галантно сказал мистер Уотсон. Он повернулся, позволив полам пиджака взметнуться, что дало Грегу возможность полюбоваться задницей в облегающих брюках, округлость которой подчеркивалась шлицей в шве спинки.Грег прочистил горло и последовал за ним. "О, вот мой день рождения…!" – подумал он, благодаря всех богов, какие только есть.– Скажите мне, мистер Уотсон..., – начал он, но потом ему пришла в голову другая мысль, – Здесь есть ванная, которой я мог бы воспользоваться, прежде чем мы войдем? – его помятая внешность и душок после паба никак не годились для сегодняшнего вечера.Джон понимающе кивнул. – Конечно. Дальше по коридору. Рядом с научным блоком, – нахально сымпровизировал он. Грег широко улыбнулся, и Джон чуть не сломался, уголки его рта дернулись вверх.– Спасибо, – многозначительно сказал Грег. Он развернулся на каблуках и ушел, удерживая себя от того, чтобы радостно вскинуть кулак.Он привел себя в относительный порядок, умыв лицо и шею, пока не почувствовал тревогу и покалывание в предвкушении. Потом подумал: "Ай, назвался груздем – полезай в кузов[11]", и поспешно сбросил одежду. Он почистил зубы, ополоснулся, тщательно растерся фланелью, вбрызнул себя одним из шикарных одеколонов Майкрофта, увлажнил волосы и аккуратно зачесал их наверх и назад. Потом оделся, аккуратно разгладил на себе рабочий костюм, застегнул рубашку до самого верха, снова выглядя респектабельно. Жаль, что он не уважал галстуки, но и так... Да. Порядочный, солидный, трудолюбивый мужчина. Который встревожился, услышав недавнюю новость о своих юных подопечных. Он, конечно, не мог не чувствовать определенное недовольство. Да. Грегори Лестрейд был действительно очень недоволен. Подмигнув себе в зеркало, он вышел, чтобы присоединиться к этому милому мистеру Уотсону, желая узнать больше.– Сюда, сэр, – указал мистер Уотсон, разворачиваясь. Появившаяся откуда ни возьмись черная преподавательская мантия с одной стороны скрыла аппетитную задницу, с другой же – пустила мысли опекуна мальчиков Холмсов по увлекательному маршруту.– Мои парни… – начал Грег, а затем понял, что не знает, как закончить это предложение. Всё, что он хотел сказать, было: "Джон, скажи мне, что и они в форме!", но он предпочел подождать, чем портить эту восхитительно напряженную атмосферу. У него стоял наполовину с тех пор, как Джон открыл дверь.Они подошли к двери кабинета. Джон кашлянул, чтобы предупредить обитателей, и с нарочитой осторожностью повернул ручку.Шерлок сидел за средней партой в ближайшем к ним ряду. Его голова была подперта одной рукой в позе нервной скуки. Он болтал ногами, одетыми в гольфики и – "Боже, помоги мне", – подумал Грег, – короткие штанишки, которые открывали его соблазнительные голые бедра.
Вот сейчас полный стояк.
Грег чуть не упал замертво, когда увидел прелестную школьную форму Шерлока, а потом еще раз, когда понял, что случилось с этой чертовой комнатой. О, это чисто майкрофтовское внимание к деталям. Его старший сын ничего не делал наполовину. Он огляделся, но не увидел его. – Хм. Что за шуточки? – поинтересовался он. Будьте уверены, их ожидало драматическое вступление. Смешно. Обычно этим отличался младшенький.Шерлок удивленно поднял глаза, когда они вошли, широко раскрытые и обеспокоенные. – О! – воскликнул он, словно погруженный в грезы наяву. И затем, – О, черт..., – когда он встретился взглядом с Грегом, слегка встревоженно качая головой. – Привет, папа́, – сказал он хриплым голосом и робко наклонил голову.И настала очередь Джона чуть не рухнуть замертво.В волнении на этапе разработки они забыли обсудить, какая терминология будет использоваться. Шерлок озорно посмотрел сквозь ресницы на обоих мужчин.
Попались.
Он выбрал это слово после долгих тщательных размышлений. Подошло идеально. Ни у него, ни у Майкрофта никогда не было случая использовать его в реальной жизни. Сигер был Сигером. Отчим был отчимом. Ни у кого из них не было никаких ассоциаций с этим словом, кроме как с костюмированными драмами. Daddy был за гранью дозволенного. Но Papa – произносимый только с коротким первым и длинным последним слогом – был авторитетом, силой и классом; альфа-самцом истеблишмента. Папа́ был главой семьи, и его слово было законом. Папа́ показал бы тебе твое место, и если бы тебе захотелось взбрыкнуть, тебе бы пришлось иметь дело с папа́, а уж он бы окоротил твой норов.Грег Лестрейд мог быть папа́. Определенно.Увидев выражение лица Джона с открытым ртом, он успокаивающе сказал, – Не смущайтесь, мистер Уотсон. Я, конечно, не их настоящий отец, но дома они меня так называют. Мне нравится.Джон фыркнул что-то, что можно было почти принять за "Держу пари, так оно и есть".Грег старался не ударить в грязь лицом. У него была работа, которую нужно было делать. – Шерлок, – раздраженно проворчал он, – Что я слышу от мистера Уотсона о твоем поведении? Объяснись! – добавил он на всякий случай.– Это был не я, папа́! Я очень старался не быть непослушным. Это всё он…В этот момент дверь распахнулась, и сердце Грега неистово подпрыгнуло в груди.Майкрофт Холмс, блистательный в винтажной школьной форме – неряшливый, неопрятный, источающий бунтарство, презрение и тоску – ворвался в комнату, захлопнул дверь, скрестил руки на груди и встретил взгляд Грега с вызывающим дерзким блеском. Непревзойденный манипулятор, искусный переговорщик и хладнокровный государственный служащий исчез. Его место занял угрюмый, злой шестиклассник, настроенный создавать неприятности."О, Иисус, – подумал папа́ с потрясением и благоговением. – Он плохой мальчик."– Что? – требовательно спросил агрессивный школьник-переросток, его голос был непокорным и враждебным. – Тьфу. Зачем ты позвал его? – вызверился он на бедного ошеломленного мистера Уотсона.Грег облизал губы.
О, с днем рождения меня…
----- CHAPTER BREAK -----
Пока Джон отсутствовал, кто-то предусмотрительно поставил стул сбоку от большого учительского стола, так чтобы папа́ мог общаться с мистером Уотсоном, сидя лицом к "классной комнате". Джон указал на стул и прошел на учительское место, в то время как Грег садился, не выпуская Шерлока из поля зрения. Шерлок слегка выпрямился и попытался выглядеть невинным и непорочным – результат оказался неоднозначным. Джон остался стоять, опираясь костяшками пальцев на стол.Майкрофт, задержавшись у двери, переминался с ноги на ногу и засовывал руки в карманы, стараясь выглядеть вызывающе беспечным – впечатляюще отыгрывая роль. Джон замер в ошеломлении. "Я буквально никогда раньше не видел, чтобы он был таким", – подумал он. Боковым зрением он видел, что и Грег оценил сцену, прикусив губу, чтобы сохранить серьезное выражение лица.– Сядь, – грубо сказал Грег угрюмому мятежнику.– С чего бы? – последовал преувеличенно скучающий ответ. У Грега уже зачесались руки.– С того бы, что я так сказал. И отбрось это отношение, молодой человек. – Мм, немного предсказуемо, но по-любому работает, да? И Грег решил ни в чем себе не отказывать.Майкрофт издал уничижительный звук и плюхнулся на сиденье соседней с Шерлоком парты, откинувшись назад, скрестив руки на груди и сильно нахмурившись. Он почти положил ноги на стол, но в последний момент сдержался – нужно же было на что-то опираться.– Тонкий лед, мой мальчик. Очень. Тонкий. Лед, – предупредил Грег. Он бросил строгий взгляд на Джона. – Итак, мистер Уотсон. Пожалуйста, объясните, что произошло.Джон мягко улыбнулся. – Конечно. Я должен сказать, Майкрофт, несомненно, умный мальчик. С очень многообещающими перспективами. И большим потенциалом. Я бы не удивился, если бы когда-нибудь в будущем он действительно оказался на очень высоком посту. Если бы только его можно было убедить в принципе взяться за работу.Майкрофт насмешливо фыркнул. Шерлок невольно хихикнул и заткнулся, когда мистер Уотсон бросил на него угрожающий взгляд. Он продолжил.– В последнее время он стал очень ленивым. Как и Шерлок. Конечно, ваш младший гораздо более развит интеллектуально, чем предполагают его годы. Но он набирается дурных привычек. Кажется, старший брат служит ему примером. К лучшему это или к худшему. В данном случае – к худшему. Определенно, к худшему.– Я не! – вмешался Шерлок, чем заслужил пристальный взгляд всех троих. Он поджал губы и чопорно выпрямился, не забыв хотя бы попытаться казаться раскаивающимся. Он репетировал, но это не получилось естественным.Мистер Уотсон продолжил, пытаясь деликатно сформулировать для папа́ мальчиков, который действительно казался довольно молчаливым и суровым. – Я уверен, что им обоим суждено достичь величия, но их поведение ухудшилось, и они, похоже, считают посещение школы ниже своего достоинства.– Это ниже нашего достоинства, – с отвращением перебил Майкрофт. – Ну, ниже моего. Лок всё еще такой ребенок…Шерлок выглядел обиженным. – Я не ребенок! Правда, папа́? По крайней мере, я не большой толстый идиот!Майкрофт внезапным рывком потянулся к нему, но был остановлен свирепым взглядом Грегори.– Заткнулись оба! Что за манера вести себя. Продолжайте, мистер Уотсон. В чем они обвиняются? Простите за выражение.– Хм. Да, я забыл, вы довольно высокопоставленный сотрудник столичной полиции, верно? – сказал он задумчивым, любопытным тоном.– Намекаете, что, несмотря на мою профессию, я не могу поддерживать элементарный закон и порядок под собственной крышей, мистер Уотсон? – ощетинился мистер Лестрейд, почувствовав некоторую критику со стороны этого дерзкого книжного червячка.Мистер Уотсон покраснел, смущенный непреднамеренным оскорблением.– Нет! Вовсе нет, боже мой. Я не хотел вас обидеть. Я просто имел в виду, что вы, должно быть, очень заняты. Они достаточно ужасны во время семестра; могу себе представить, что творится на каникулах. Так что я не стал бы винить вас, раз уж они предоставлены самим себе... Ох, я хочу сказать... Кхм. Что касается проступков, у меня есть список, – сказал он, пытаясь сменить тему, прежде чем вызвать еще большее неудовольствие мужчины.Он достал из внутреннего кармана листок бумаги для заметок и сверился с ним. – Их обоих неоднократно ловили за курением за крикетным павильоном, и ничто не могло этого исправить.Майкрофт закатил глаза. Шерлок опустил взгляд на свои ноги, а Грег уставился на них, скрестив руки на груди, совершенно не впечатленный.– Я так понимаю, вы наказывали их за это?– Да, я конфисковывал их сигареты и ликвидировал места курения, – сказал школьный учитель, поправляя очки. Мистер Лестрейд нахмурился.– Вам, конечно, виднее, как преподать им урок. Однако, скучные наказания только стимулирует их воображение, и они ввязываются во всё худшие и худшие проказы.Мистер Уотсон гнул свою линию. – Они оба неоднократно получали от меня по заднице туфлей. Это не производило особого впечатления. – Несмотря на всю его внешнюю серьезность, Джон мысленно угорал от смеха. Особого впечатления? Нет, черт возьми, их таким не проймёшь! Не тогда, когда они так регулярно просят о большем.Грег хмыкнул, когда уловил огонек в глазах Джона и вернул его обратно. – Это не дело. Ты должен ободрать их голые задницы. Единственный язык, который понимают мои мальчики.Температура в комнате, казалось, слегка повысилась – были употреблены волшебные слова. Майкрофт едва заметно поёрзал, устраиваясь поудобнее. Шерлок скрестил ноги под столом.– Да. Я также был вынужден прибегнуть к шестерке горячих. На Шерлока трость действует немного сильнее, чем на его брата, и он имеет тенденцию довольно жалобно рыдать после этого. Однако то же самое нельзя сказать о Майкрофте…Шерлок выглядел потрясенным этой инсинуацией. Майкрофт ухмыльнулся.– Шестерка моему старшему что слону дробина. Минимум десятка. Минимум. Что еще?Майкрофт метал взгляды-кинжалы и опасно хмурился. Кто-нибудь, дайте мне BAFTA прямо сейчас. Лучшее исполнение эротической роли...– Общая невнимательность. Беспорядки. Бесконечные ссоры друг с другом, – продолжил Джон.– Физические драки?– И они тоже, причем недостойные – с выдергиванием волос, щипанием и сталкиванием с лестницы. Всё это очень по-детски.– О, да, в их духе, – вмешался Грег. Холмсы одновременно нахмурились.Мистер Уотсон услужливо продолжил. – Оба отказываются заниматься физической подготовкой. Прогуливают и ОФП, и тренировки по регби.– Регби – для неандертальцев. Как и весь спорт, – презрительно прокомментировал Майкрофт.Мистер Уотсон поджал губы и дернулся. Холмс-старший знал, что он тренировался в основном составе в свободное время. Грег покачал головой. Это становилось личным.– Дерзость по отношению к персоналу школы, – продолжил учитель. – Непристойная латинская надпись на двери комнаты отдыха персонала такой грамматической сложности, что указывает исключительно на Холмсов – либо на одного, либо на другого, либо на обоих. Розыгрыши в химической лаборатории. Изготовленные дымовые шашки, слезоточивый газ, взрывы. Нанесение ущерба имуществу. И, эм...– Да?– Я не совсем уверен, как это озвучить, мистер Лестрейд. Их не раз ловили на том, что они вели себя очень... неподобающе друг с другом. В общежитиях, ночью. И днем. Иногда по утрам. Они постоянно пропускают молитвы и занятия, только чтобы быть обнаруженными где-нибудь в компрометирующем клинче. В душевых. В часовне. В лазарете старшей сестры. В буфете[1]. Поступали сообщения о, эм, взаимных прикосновениях и... трении. Сосании. Лизании. Если не полноценный половой акт, то секс без проникновения[2]... Я не хочу придавать этому слишком большое значение, но вряд ли в школе найдется комната, которая не была бы, гм… уделана... Одни только счета за уборку...Шерлок прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться вслух.О, отлично сыграно, Джон, ты маленький демон.Майкрофт вдруг, казалось, очень заинтересовался потолком.Грег фыркнул с тяжелым разочарованием. – Понятно. Боже мой. Ну, что вы можете сказать в свое оправдание, вы двое? Говорите.– Я не думаю, что это неуместно! – решительно сказал Майкрофт, защищая себя и брата. – Я думаю, это совершенно уместно, и ты никогда не помешаешь нам делать это!Шерлок отчаянно кивнул в знак согласия. – Никто никогда не остановит нас! Это не неприлично. Это очень, очень приятно. Майки такой милый и теплый, и он говорит, что я симпатичный..., – мечтательно напевал он.– Вопрос не в том, насколько это хорошо, Лок. Мы говорили об этом. Я рад, что вы очень любите друг друга, но мы договорились, что вы будете проводить свое особое время дома, а не выставлять его напоказ по школе, как развратные звереныши.– Да, папа́, – надулся Шерлок, перебирая пальцами и лениво пиная ножку стола.Майкрофт собрался с духом. – Все просто завидуют. Только потому, что вы ничего не получаете, сэр...– Как вы смеете, – едва нашелся с ответом мистер Уотсон, чувствуя себя довольно неловко, когда его мотивы были проницательно раскрыты перед симпатичным мистером Лестрейдом.– Мистер Уотсон, я надеюсь, что могу положиться на ваше благоразумие, – заговорщицки произнес мужчина. – Это последнее обвинение отягчающее, но вряд ли необычное. Мои мальчики особенные, как вы и сказали. Им нужно выражать себя особыми способами, против чего я не возражаю, при условии, что это происходит в правильной обстановке, за закрытыми дверями. Надеюсь, я могу положиться на ваше понимание.– Ну, да. Я вижу, что между ними есть определенная... биологическая, даже химическая связь. Они кажутся очень подходящими друг другу.Грег великодушно вздохнул. – Они не плохие мальчики. Просто очень, очень непослушные.– С этим я соглашусь.Лестрейд бросил пристальный взгляд на действительно довольно милого учителя. – Мне кажется, мистер Уотсон, что вы реально не очень хорошо с ними справляетесь. Рад, что вы вызвали меня. Они знают, что когда их наказывают в школе, они могут ожидать удвоенную трепку дома. И всё же это не кажется эффективным, не так ли? Я думаю, возможно, их терпимость повысилась. Или вы слишком снисходительны.– Я не хотел делать ничего откровенно экстремального без вашего разрешения, мистер Лестрейд. Я подумал, что, возможно, потребуется совместный подход...– Что ж. Согласен. Майкрофт Холмс. – Парень резко поднял глаза. – Встать. Ты тоже, Шерлок, вставай.– О, нет, папа́!– Сию секунду.– О… – заскулил он, поднимаясь на ноги.– Майкрофт. Я отдал приказ. И ожидаю, что ты будешь повиноваться.Старший парень застонал, покраснев от псевдоподросткового унижения.– Не буду.Грег одним стремительным движением оказался на ногах.Майкрофт вздрогнул. – О, правда, папа́, нет! Я уже слишком большой для этого!– Ты не такой и никогда им не будешь. Перестань делать себе хуже.– Только не перед ним, – он почти умолял, в ярости глядя на Джона.– Надо было думать об этом раньше, не так ли? Пойди принеси тот табурет и поставь его посреди комнаты, вон там, – приказал Грег, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.– Ну, послушай, – сказал Майкрофт покровительственным, рассудительным тоном, пробуя новую тактику. – Я понимаю, что Лока, вероятно, время от времени нужно шлепать по заднице, но я, по сути, взрослый и не соглашаюсь на это. В любом случае, это он обезглавил плюшевых мишек других мальчиков в прошлом семестре.– Ты же сам это предложил! О, сэр! Майк – тот, кто пустил всех гусей в бассейн в День награждения[3]!– Лок, ты маленький крысеныш! – закричал Майкрофт, покраснев от возмущения.– Ты придурок! – взвыл Шерлок во весь голос.– Шерлок Холмс! – вскричал потрясенный школьный учитель. Что за выражения! Он решил, что вел очень замкнутое существование, но почувствовал, что всё вот-вот изменится.Прежде чем кто-либо из мужчин смог это предотвратить, братья вышли из себя и разозлились самым холмсовским образом, какой только возможен.– Utinam barbari spatium proprium tuum invadant! – завопил Майкрофт. (Пусть варвары вторгаются в твое личное пространство!)– Utinam coniurati te in foro interficiant! – вторил его крику Шерлок. (Пусть заговорщики убьют тебя на форуме!)Грег спокойно сел обратно – всегда зловещий знак.– Futue te ipsi! Lupa! (Отвали! Шлюха!)– Vescere bracis meis! Irrumator! (Съешь мои шорты! Ублюдок!)– Думаю, вы уже закончили, – сказал папа́ со смертельной угрозой.Они замолчали, оба смотрели на свои туфли, осознавая, что, возможно, только что перешли Рубикон.– Принеси это, – Грег щелкнул пальцами Майкрофту, указывая на деревянный табурет. Тот, жестоко оскорбленный, сделал, как ему велели. Казалось, было слишком поздно откладывать неизбежное. И всё же...Он поставил табурет на середину.– Наклонись над ним, – инструктировал Грег. – Положи предплечья на сиденье, раздвинь ноги. Сначала я собирался перекинуть тебя через колено, но, думаю, ты напрашиваешься на более сильную реакцию. Так что тебя ждет ремень, мой мальчик.Майкрофт понял, что испытывает новое, доселе неведомое ощущение, которое, по-видимому, было не чуждо его брату – ощущение того, что он вот-вот намеренно и с радостью вызовет массовый переполох. Его верхняя губа застыла в усмешке, левая бровь саркастически приподнялась в оценке. Он легкомысленно фыркнул. А затем врезал ногой так, что табурет пролетел через всю комнату. Это было, решил он, возможно, самой захватывающей вещью, которую он когда-либо делал в своей жизни.У Джона, Грега и Шерлока дружно отвисли челюсти. Шерлок не мог припомнить, чтобы когда-либо так восторгался старшим братом.
О, Майки, ты чертов герой!
Майкрофт повернулся к Грегу, посмотрел ему в глаза, увидел изумление и немалую долю скрытого восхищения. Он облизал губы и выдал своим самым чистым, элегантным голосом слова, которые буквально никогда раньше не слетали с его губ. – Иди нахуй, Лестрейд, – сказал он просто, ухмыляясь с невыносимым превосходством.
О, игра началась. Игра, черт возьми, началась.
Грег закатал рукава.
----- CHAPTER BREAK -----
Кризис среднего возраста Грега благополучно разрешился. Это было совершенно ясно по крайней мере трем мужчинам в преобразованной классной комнате, но, бесспорно, первым испытал это ощущение тот, с кого в данный момент грубо стаскивали блейзер и кого тащили за ухо к деревянному стулу с высокой спинкой.Сцена развивалась так стремительно, что Майкрофт немного пришел в себя только, когда папа́ сел и завалил его к себе на колени – а до этого момента всё происходящее могло великодушно классифицироваться как элементарная борьба – "турне силы среднего возраста" – закончившаяся триумфом 49-летней мужественности. Если бы Нобелевская премия присуждалась за сексуальное возрождение среднего возраста, у Грегори Лестрейда были бы приличные шансы на победу.Дыхание покинуло тело Майкрофта со звуком "уфф!", когда его швырнули вперед и перегнули через колени Грегори. Его голова низко опустилась, и он стабилизировал себя, уронив руки плашмя на пол. В таком положении он чувствовал себя восхитительно маленьким – уязвимым и ничего не контролирующим. Ощущения, которые не допускались ни в какой другой сфере его жизни. Он позволил себе расслабиться и побаловал своих любовников продолжением мелодрамы.– Отпусти меня, скотина! – закричал он, безрезультатно дергаясь. Ладно, он всегда хотел это сказать.Его член потерся о бедро Грега, и Грег в ответ слегка передвинул ногу, чтобы придать ему больше трения и лучший угол. Идеально.– Мне очень жаль, мистер Уотсон, – спокойно сказал мистер Лестрейд, удерживая извивающегося нарушителя спокойствия. – Я не знаю, что с ним творится в последнее время. С каждым днем он становится всё более дерзким. Должно быть, это гормоны.– Отвали! – взвыл Майкрофт, действительно довольно убедительно. Для пущего эффекта он забарабанил ногами по полу, отбиваясь, казалось бы, дико, но тщательно контролируя, чтобы не потерять равновесие им обоим. Грег просто сильнее притянул его к себе за бедра и вывернул одну ногу, чтобы зажать размахивающие конечности школьника между своими. Одной рукой он надежно надавил Майкрофту между лопатками и прижал его длинное тело; другую руку он поднял высоко в воздух и изо всех сил ударил по самой мясистой части его вздернутого зада.– Оуу! – воскликнул Майкрофт, возмущенный и шокированный, когда внезапная боль расцвела у него в заднице. Очень многообещающе.– Лежи смирно, маленькое чудовище! – рявкнул Грег. – Ты меня прямо умиляешь, если воображаешь, что можешь послать меня нахуй и это сойдет тебе с рук.– Прости меня, ладно?! Господи, не нужно так раздражаться по совершенно дурацкому поводу!– Я покажу тебе раздражаться, ты, дерзкий маленький кровопийца.– Ой! – Майкрофт снова взвизгнул и завертел тазом, пытаясь избежать неумолимой руки.– Шерлок, сними пиджак и подойди сюда. Ты так сильно хочешь подражать своему брату, что вблизи сможешь рассмотреть все последствия. Ко мне, махом, – приказал Грег, всё еще весело работая рукой.Шерлок подчинился с огромной скоростью. – Да, папа́! – пропищал он, встав рядом с учительским столом. Он замер, покусывая палец, наблюдая, как старший братец получает порку своей жизни. – О, бедный Майки, – молвил он печально.– Не о бедном Майки тебе сто́ит беспокоиться, – проворчал Грег, от души выполняя обязанности опекуна.Грег остановился и пошарил под Майкрофтом, который натурально пыхтел, делая вид, что пытается освободиться; не так уж тонко маскируя стратегическое потирание огромного стояка, который он чувствовал под собой через брюки Грегори.– Нет, папа́, не надо! – взвыл он, поднимаясь на дыбы, униженный и разъяренный, когда Грег нащупал его ширинку и расстегнул её.
О, давай, Грегори, давай.
Папа́ не удостоил протест ответом, просто стянул серые школьные брюки, обнажив великолепно подтянутую задницу Майкрофта, одетую в обтягивающие белые jockey shorts. Майкрофт согнулся и приподнял бедра, выгибая спину и снова наклоняя голову, поднимая свой зад выше в воздух.Грег одобрительно промычал, а Майкрофт, глядя на перевернутые ботинки Грега с наливающейся кровью головой, улыбнулся от гордости за хорошо выполненную работу.– Мне правда стыдно тебя раздевать, но я просто вынужден, – твердо сказал мистер Лестрейд.– Пожалуйста, нет, только не голяком! – отчаянно умолял Майкрофт, используя лучшие слова, которые он мог найти для этого случая. Он попытался отвести руку назад, чтобы предотвратить дальнейшее непотребство, но рука была поймана, а запястье прижато к пояснице, удерживаемое силой.Грегори засунул пальцы за пояс восхитительных трусов и потянул, обнажив порозовевшие ягодицы Майкрофта, представленные как подношение только для него. Что, конечно же, именно так и было. Подарок на день рождения, преподнесенный добровольно.– О! – пожаловался хнычущий парень, зажмурив глаза, в ужасе от этого постыдного разоблачения. Быть отшлепанным уже достаточно плохо, но быть отшлепанным по голому заду через папино колено на глазах классного руководителя и младшего брата было просто (замечательно) ужасно.Грегов член дернулся и заныл от толчков Майкрофта в пах, когда он усилил бодрящую стимуляцию между ними. О, Иисус, лучше покончить с этим, пока я не лишился необходимых средств...Майкрофт почувствовал, как его рубашка задирается, обнажая полспины. Теперь его брюки нелепо болтались на лодыжках, удерживаемые туфлями, открывая подвязки для носков на икрах. Он чувствовал себя восхитительно незащищенным, на грани полного унижения, но исключительно благодаря счастливому выбору. Это было крышесносно. Но все лучшие трахи были такими.Грег вздохнул, пытаясь выровнять дыхание. Боже, вот это задница… Все Холмсовские задницы, на самом деле...– Мистер Уотсон, передайте мне это, – с мрачной решимостью сказал мистер Лестрейд, указывая на кожаный ремень на стене позади. Мистер Уотсон так же быстро подчинился. Это казалось единственным разумным решением. Резкий командный голос, казалось, нажал какую-то кнопку с надписью "Исполнять" в его мозгу. "Слишком долго в чертовой армии", – решил Джон, передавая ремень. Грег взял его и повесил на спинку своего стула.– Теперь ты, – сказал Грег, слегка встряхнув своего пленника, прежде чем отпустить его запястье. – Руки на пол. Хватит выделываться. От меня получишь рукой и ремнем. А потом и мистер Уотсон вобьет тебе немного ума через задние ворота, – постановил Грег.– Ты не можешь так поступить со мной! Я этого не потерплю! – отбивался Майкрофт, выкладываясь по полной.– Нет, ты просто из кожи вон лезешь ради этого.– Ах! Не отпускай глупых шуток, папа́, это так раздражает!Со своего наблюдательного поста, примостившись на краю стола, Шерлок ухмыльнулся. Крадешь мои лучшие реплики, братец?Грег поймал взгляд Джона и подмигнул.Затем он поднял руку и принялся преподавать Майкрофту Холмсу урок, который никто из них никогда не забудет.– По-твоему это шутки, да? – съязвил он, когда раздались первые по-настоящему сокрушительные удары.– О! – воскликнул самый непослушный мальчик в школе, когда его жопу звучно пороли, – пожалуйста, я… ой! Грегори! То есть… Дерьмо! Прости! Фу! Мммф! Папа́, ооо! – Забыл, как это на самом деле больно...Грег ухмыльнулся и проигнорировал вопли. Восхитительные звуки соприкосновения ладони с плотью, мощные и неотвратимые, заполнили декорации классной комнаты. Грег регулярно целился в самые нежные места, где изгиб задницы Майкрофта встречался с его стройными, бледными бедрами. Затем, просто чтобы убедиться, что тот сосредоточен, он также попробовал освоить верхнюю часть бедер. Для равномерности.– Нет, не там, я это ненавижу! – заныл угрюмый шестиклассник, несомненно, от чистого сердца.Грег решил быть добрым и возобновил бойню в самом центре его задницы, целясь прямо в то место, где была спрятана очень аппетитная, очень съедобная розочка.Майкрофт издал глубокий гортанный стон и задвигал своим истекающим членом взад-вперед по крепкому бедру Грега. – Ооо, папа́…, – простонал он. – Почти, о, о...После, возможно, пятидесятой или пятисотой встречи руки и ягодиц – Майкрофт позволил себе сбиться со счета, погрузившись в трансцендентное состояние головокружительного микса удовольствия-боли – Грег остановился, позволив неистовому мальчику немного передохнуть.– Не хочешь извиниться? – небрежно спросил он.– За что? – задыхаясь, уточнил Майкрофт, пытаясь выглядеть беспечным. Задница полыхала огнем, но – подумалось ему сквозь туман противоречивых сигналов – он зашел слишком далеко, чтобы начинать быть хорошим. Да если он пойдет сейчас на попятный, Шерлок никогда не позволит ему это забыть.– Ну, будь по-твоему, – развеселился папа́. Он взял короткий ремень, немного помял его в руке и надежно обернул нижнюю часть вокруг кисти для лучшего контроля.– Это будет мучительно, – предсказал он.И Майкрофт ему поверил.– БЛЯДЬ! – взвыл он, получив первый жалящий удар. Он услышал его раньше, чем почувствовал, что казалось невозможным с научной точки зрения.– А я предупреждал, дурачок, – вздохнул папа́, продолжая мстить за недавний бунт. – Вот что случается с непослушными мальчуганами, которые пинают мебель и посылают своего дорогого папа́ нахуй, не так ли?Джон фыркнул из-за стола. Шерлок пососал большой палец, чтобы перестать хихикать.Звук удара толстой кожи о тонкую рикошетом отразился от стен, и Майкрофт чуть не срикошетил вместе с ним, извиваясь и потираясь, пытаясь то ли удержать себя на месте, то ли увернуться от острого жжения и гудящего послевкусия. Грег давал ему ровно столько времени между ударами, чтобы ощутить оба ощущения в их максимальном потенциале. Мужчина имел несомненный опыт в этом вопросе и стремился показать свою компетентность старшему Холмсу, которого ставили в пример.Майкрофт задыхался и потел во время наказания, практически постоянно чувствуя, что вот-вот кончит. Почти, почти, но… оставался на грани из-за слишком сильной боли. Это было похоже на описание сигареты Оскаром Уайльдом как совершенного удовольствия: она изысканна и оставляет человека неудовлетворенным. Он точно говорил о сигаретах?Джон тем временем смотрел, закусив губу и думая о обнаженном премьер-министре на одноколесном велосипеде в попытке предотвратить непроизвольный оргазм. Он наблюдал за всей сценой так, словно смотрел в телескоп – с максимальным приближением. Возможно, пришло время отвлечься.Шерлок лениво поглаживал свой член через шорты одной рукой, в то время как сосал большой палец другой, не очень виновато наслаждаясь воплями и плачем своего брата. Мм, прелестная краснеющая попка милого Майки… Большая, твердая рука папа́… Мм, следы от ремня, все в ожогах и кровоподтеках...Его вырвал из приятных грез наяву разгневанный мистер Уотсон, который убрал его руку от промежности и развернул к себе, подальше от маленькой сцены – роскошного пиршества для глаз обоих вуайеристов.– Стыдись, – выругался он, его лицо превратилось в маску осуждения. – Что за позорное рукоблудие, пока твоего брата наказывают? Твой папа́ совсем не научил тебя хорошим манерам?– Он сделал всё, что мог, – сказал Шерлок, энергично защищаясь. – Но я в них не силен.– Это совершенно очевидно. И этой же рукой ты держишь сигарету? – строго спросил Джон, указывая на его левую руку. Шерлок моргнул, неуверенный, к чему это может привести.– Н-нет, этой, – он нерешительно поднял правую руку с мокрым большим пальцем.– А какой рукой ты обычно пользуешься для мастурбации?– Майковой, – сказал он без колебаний.– Считаешь, это смешно? – спросил Джон, прекрасно зная, что ответом будет "да, и ты тоже".– Эм… Нет, сэр?– Нет, сэр, – передразнил Джон, – Та же непослушная рука, не так ли? Правая. – Он взял со стола деревянную линейку. – Протяни ее.Шерлок замер, почти озадаченный приказом. Неожиданный ход. Заранее это не обсуждалось. Но не безынтересно. Джон встретился с ним взглядом, общаясь с ним без слов. Следуй за мной.Шерлок поймал это предложение и понял, что от него требуют доверия. Он коротко кивнул. Не совсем изображая нежелание, он протянул руку ладонью вверх.– Не загибай пальцы и не двигай ими. Вот так, – сказал Джон, распрямляя их своими и отводя вниз, чтобы еще больше раскрыть ладонь.Он посмотрел в глаза Шерлока поверх очков, оценивая его реакцию. Тот казался любопытным и спокойным, хотя и немного неуверенным, но всё еще в роли.Джон приложил линейку поперек удерживаемой на весу кисти Шерлока, ближе к основаниям пальцев. Он выдержал паузу, затем быстро опустил легкую деревянную планку шесть раз подряд, твердо, но не резко, стараясь не задеть большой палец. Каждый удар порождал приятный чмокающий звук.Шерлок лишь слегка вздрогнул и прикусил губу. Он почувствовал покалывание в своей протянутой ладони. Боль слегка гудела и поднималась вверх по руке, но была вполне себе терпимой. На его коже остался небольшой розовый прямоугольный след. Интересно. На самом деле даже не больно, в сущности, ерунда, и почему-то… Понятия не имел, что формальное наказание линейкой[1] может вызвать покалывание в моем члене.Он отметил это ощущение, занес его в каталог и посмотрел на Джона, полуулыбаясь. Уголки губ Джона изогнулись. Да, так и думал.Прежде чем кто-либо из них испортил сцену, выйдя из роли, Шерлок перешел к действию.– Ой! О, сэр! – захныкал он, тряся рукой в воздухе и потирая ею бедро. Он скрестил руки и зажал их под мышками, чтобы смягчить боль.– Не перегибай, Шерлок. Послушай меня. Твой папа́ разберется с тобой, как только закончит делать из твоего брата очень жалкого парня. Но я с тобой даже не начинал. Либо трость на твоей руке, либо трость на твоей заднице. Выбирай сам.– Ну что за отвратительный выбор?! – простонал потрясенный Шерлок.– Единственный, который у тебя будет. Решай быстро, или получишь и то, и другое.– Ох, ладно! Тьфу. Не заставляйте меня произносить это, сэр!Шерлок застонал и заерзал, как будто говорить стоило ему огромных усилий.– Значит, и то, и другое?– Нет! Тростью по заднице! – крикнул он и покраснел. Позади себя он услышал смех Грега. Майкрофт же явно не следил за их диалогом, слишком озабоченный в данный момент своим собственным задом.Мистер Уотсон благожелательно улыбнулся. – Это было не так уж трудно, правда? Наклонись над моим столом, юный Холмс.Шерлок надулся и согнулся, опираясь на предплечья. Он сокрушенно опустил голову и оглянулся, пытаясь убедить мистера Уотсона в том, что он очаровательный и слишком симпатичный, чтобы его наказывать. Его округлый бампер выпячивался назад, соблазнительно обтягиваясь в маленьких шортиках, но это не сулило ему никаких поблажек. По мнению мистера Уотсона, он был создан для того чтобы его отлупили. Помимо всего прочего.– Шесть в шортах, шесть без, – произнес Джон, пытаясь сохранять спокойствие.– Слишком много, сэр!– Не для такого недисциплинированного хама[2], как ты.Шерлок действительно не мог найти ответа на это.– Секунду, – позвал Грег. – Найдется место еще для одного, сэр? Давайте, оприходуем их вместе. Этого я для вас подготовил.Майкрофт поморщился, его лицо было ярко-розовым и влажным от слез, которые ему удалось пролить, чем он чрезвычайно гордился. Он одержал победу над своим врожденным стоицизмом и вызвал по-настоящему спонтанный отклик. Неплохо, судя по экспериментам. Однако идея получить тростью по его и без того пылающей заднице была не такой привлекательной, как казалось несколько часов назад, когда он планировал устроить себе пакость.Почувствовав сомнение, Грег погладил его зад, оценивая исходящий жар. Он был умеренным. Ну, ладно, он был сильным. Без сомнения, это болезненно, но всё же вполне терпимо для грозного Майкрофта Холмса.– Ты можешь принять это как большой мальчик ради меня, не так ли, Майки? Хм? – тихо пробормотал он.– Д-да, сэр…, – Майкрофт обрел, наконец, дар речи, хотя и сдавленный эмоциями.– Молодчина.– Но мой зад превратится в пылающие руины! – он слегка всхлипнул в тщетной попытке вызвать сочувствие.– И чья это интересно вина?– Моя… – Разве я этого не знаю?– Не забывай об этом.– Нет, папа́, – он снова захныкал. – Ты не можешь меня отпустить?! Вместо этого я напишу эссе! Я сделаю всё, что угодно. Всё, что ты захочешь… – Он позволил своему голосу стать страстным.– Без шансов. – Во всяком случае, пока.– Я тебя ненавижу, – раздраженно фыркнул Майкрофт со всей искренностью.– Конечно, ненавидишь, любимый, – Грег рассмеялся с приводящим в бешенство великодушием и помог Майкрофту подняться с колен, поддерживая его и следя за тем, чтобы его голова поднималась последней. Не годится, чтобы кто-то падал в обморок на этой стадии, даже когда рядом врач.– Тч, посмотри, что за беспорядок ты устроил на моих брюках, Майки. Тебе должно быть стыдно. Что мистер Уотсон подумает о тебе?Он уставился на обильные следы прекома на своей ноге. Майкрофт посмотрел туда же, а затем отвел взгляд, будто бы реально пристыженный. Он был слишком вежлив, чтобы упомянуть про пятна, украшающие промежность самого Грегори, и тот факт, что он мог чувствовать остатки влаги на собственном обнаженном бедре.– Что бы ни подумал, мне плевать, – сказал он, осторожно дотрагиваясь до своей задницы и морщась.– Маленький распутник. Это не очень-то раскаивающийся ответ, – пожурил папа́, неодобрительно глядя на розовый напряженный член прямо перед ним. Майкрофт переступил с ноги на ногу, что придало ему привлекательный вид.– Ну, ничем не могу помочь. Но я не… не кончал на тебе. Это всего лишь...– Я знаю, что это такое. Если ты впредь будешь очень хорошим мальчиком, я мог бы, мог бы, позволить тебе кончить с твоим братом позже. Показать мистеру Уотсону, какими милыми мальчиками вы можете быть. Если будешь хорошо себя вести.– О. Спасибо тебе, папа́, – выдохнул Майкрофт, мгновенно становясь таким милым. Позеленей от зависти, Шерлок.[3]– Возможно, через минуту тебе не захочется благодарить меня. Подойди туда и перегнись через стол лицом к Шерлоку. Больше никаких потираний, вы оба.Двое угрюмых школьников, один из которых был намного потрепаннее другого, расположились на коротких противоположных концах широкого стола, а не, как они ожидали, на длинной стороне. Отсюда они могли бы видеть лица друг друга, когда их избивали, и, возможно, им разрешили бы держаться за руки на расстоянии. Это было очень тактично со стороны сэра и папа́, на самом деле.– Мистер Уотсон, какой конец вы бы предпочли?– Думаю, сначала я займусь Майкрофтом, если вам действительно всё равно, мистер Лестрейд. В конце концов, он находится под моей непосредственной пастырской опекой.– Конечно. Не хотелось бы выделять никого из них. Мне нравится делить свое внимание поровну между моими мальчиками. Так, юный Шерлок. Помнится, мистер Уотсон обещал тебе шесть поверх твоих... шортиков... и шесть без них. Я думаю, что выполню это для него, и мы посмотрим, что у нас получится.– Хм! Я думаю, что ты подлый и ужасно обошелся с Майки, и я тоже тебя ненавижу!– Да, сегодня меня ненавидят все, кроме мистера Уотсона. Ну что ж. Я это как-нибудь переживу, – как ни в чем не бывало сказал Грег.Он взял тонкую трость и направил ее на цель – и какую цель, подумал Грег. Роскошная задница, обтянутая короткими шортиками. Слегка расставленные ноги, чтобы обеспечить более обширную площадь для наказания. Премиленькая школьная безрукавка и рубашка, задранные на спину. Обнаженные наполовину бедра, почти безволосые, стройные, но мускулистые, подчеркнутые высокими носками. Восхитительно. Сбылись все его дрочильные фантазии.Грег собрался с духом, чтобы наносить осмысленные, не слишком сильные удары. Как-никак, это не было настоящим наказанием. Просто, чтобы разогреть мальчика и позволить им всем продлить изысканную агонию, пока не надоест. А до этого было далеко.На другом конце Джон игрался с тяжелой темной тростью. Он протестировал ее на своей руке ради великолепного звука хлоп, который всегда вызывал такую приятную реакцию у того, кто склонился в ожидании взбучки.Майкрофт вздрогнул и проклял себя за то, что додумался снабдить его этой чертовой штукой. По правде говоря, получать тростью он любил больше всего. Была в ней некая ритуальная сила. Что-то основательное. Он не так часто играл, но когда это случалось, ему нравилось, когда на него напирали всерьез. Шерлок любил демонстрировать свои физические данные и согласился бы на всё, что бы ему ни предложили, если бы это означало, что все будут смотреть на его задницу; но в целом предпочитал менее тяжелое снаряжение. Майкрофт же был более разборчивым, более искушенным, по сравнению с братом. Да, Холмс, несомненно. Дело вовсе не в том, что мы оба обыкновенные потаскушки, которые тащатся от любой боли, будь то удар током из тостера или порка ротанговой палкой по голой заднице.Он поднял глаза и поймал дерзкую понимающую ухмылку Шерлока, увидел, как Грег откидывает руку с тростью назад, а через мгновение – как глаза Шерлока широко раскрываются в шоке от первой горячей полосы. С секунду, быть может, он успел насладиться зрелищем, потому что Джон в то же самое время напал на его собственный зад. Удар пришелся с глухим стуком, который вызвал у него глубокую дрожь, совершенно непохожую ни на что, что он испытывал раньше. Блядь! Мальчики Холмсы взвыли практически в унисон. Сия процедура была проведена шесть раз, с потрясающим эффектом – в виде неподдельных слез. Оба синхронно задумались, на что будет похоже сидение в течение следующих нескольких дней, и содрогнулись.– Меняемся местами, мистер Лестрейд? – прощебетал Джон.– Ага.Они сделали это, как теннисисты в финале Уимблдона, правда без ворчания.– О, нет, папа́! Сэр, пожалуйста! – взмолился Шерлок, осознав, что теперь ему грозит более толстое орудие. – Это определенно размерчик Майкрофта. Я слишком маленький![4]– Умолкни, жуткое отродье, – сказал Джон с большим удовлетворением, используя одну из часто употребляемых Майкрофтом фраз. Он небрежно стянул с Шерлока шорты с трусами, копаясь в них чуть дольше, чем было необходимо, чтобы нащупать его член, с удовольствием обнаружив его таким же твердым и влажным, как его собственный. Терпение, солдат.Последовало еще шесть ударов, и воздух снова наполнился негодующими жалкими воплями. На втором ударе братья Холмсы потянулись друг к другу обеими руками, преодолевая ужасную, великолепную, возбуждающую пытку. Шерлок корчился и кричал от тяжелых, захватывающих дух ударов, которыми он надеялся испытать себя, мстительно изображая, будто его убивают, главным образом, чтобы помотать всем нервы. Майкрофт получил более резкие, легкие удары, которых он так боялся, по своим чрезвычайно отодранным половинкам, бросив себе вызов не издавать нелепых, недостойных звуков и с треском провалившись.Был назначен еще один раунд, и игроки вновь поменялись местами. В Хэмпстеде царила какофония. Будь поблизости соседи, половина Ярдовских коллег Грега уже ломилась бы в дверь, чтобы пресечь массовое убийство. А потом, вероятно, пришлось бы возиться с бумажной волокитой и отвечать на множество неудобных вопросов.Когда экзекуция закончилась, Грег и Джон обошли стол, восхищаясь чудесными видами и мастерством друг друга. Шерлок, всё еще в майке и рубашке, в гольфах, со спущенными шортами и трусами, приподнял зад и захныкал. Майкрофт, лежа на столе, в рубашке, задранной до плеч, брюках, спущенных до лодыжек, и с виднеющимися подвязками для носков, фыркнул и зашипел сквозь стиснутые зубы.– О, милый узорчик, мистер Лестрейд, красиво раскинулся. Следы от ремня на Майкрофте весьма продуманы, – похвалил мистер Уотсон.– Спасибо. О, на моем младшеньком ты умудрился соорудить калитку. Пять горизонтальных линий и одна поперек по середине. Дьявольски.– Да, это требует определенной практики, но у меня ее много, так что приятно иметь возможность ею воспользоваться.Детектив-инспектор был впечатлен. Мистер Уотсон, очевидно, оказался вовсе не таким слабаком, каким он его считал.И без того измученные Холмсы скорчили друг другу гримасы крайнего отвращения, обоюдно соглашаясь, что эти двое были просто за гранью запредельного. Просто слишком, чересчур.Грег приблизился к Шерлоку и нежно погладил его ягодицы рукой.– О, так приятно и горячо. И эти прелестные шортики, доходящие тебе до середины ног, очень красиво подчеркивают это. Мой милый Локи. Поблагодари мистера Уотсона.– И не подумаю, черт возьми!Майкрофт ухмыльнулся. Так и знал, что ты не сможешь быть хорошим всю ночь.– Нет?– Никогда! Это больно, и я не благодарю ни его, ни тебя, ублюдок!– Отлично. Ну-ка встань. – Грег поднял его за волосы, окончательно избавил его от шорт и потащил его к одной из парт поменьше.Шерлок извивался, тщетно пытаясь высвободить волосы, вместо этого снова заработав болезненный рывок и следом странное покалывание в члене. Боже.– Нет, нет. Спасибо – ладно? Мне ужасно жаль, папа́. Я научился этому у Майки! Я больше не буду плохим, никогда. Пожалуйста? Не сердись на меня, – он захлопал своими длинными, как у лани, ресницами, слишком хорошо осознавая эффект, от которого разрывается сердце.– Заигрывание тебя не спасет. Через мое колено, живо!– О, но у меня и так всё болит!... – захныкал Шерлок, вынуждаемый, но, конечно же, слишком готовый подчиниться. Небольшая порка рукой прекрасно бы его добила.– Плимсолл[5], мистер Уотсон.– Ну давайте еще и этим пороть! – по мнению Шерлока, это становилось смешным.– Да, и этим тоже. Поверх твоих тигровых полосочек. Возможно, это научит тебя не тягаться со своим братом за звание оторвы-Холмса. По сути, вы оба выиграли, это ничья, ОК?Шерлок, казалось, был недоволен этим. Победитель есть всегда. И это всегда я. Хотя, он должен признать, Майкрофт был серьезным соперником.Майкрофт остался лежать на столе, повернув голову в сторону, чтобы смотреть, как его брат получает столь необходимое последнее наказание. Позади него вернувшийся Джон провел пальцами по его полосам и синякам, и Майкрофт вздрогнул.– Слишком? – любезно осведомился мистер Уотсон.– Мм, немного. Но... спасибо, Д… сэр, – поправился он.– Всё в порядке. Красава, да? – наклоняясь, прошептал Джон задумчиво ему на ухо.Лок разыгрывал перед ними настоящее представление, визжа так, будто вот-вот лопнет. Майкрофт отключил звук и настроился на успокаивающие слова мистера Уотсона.– Такой умный, красивый, храбрый мальчик. Каким разбивателем сердец ты станешь, когда вырастешь, а? Сделай себе одолжение, когда твои школьные годы закончатся. Поступи на государственную службу и найди себе хорошего солдата, с которым можно остепениться.Майкрофт невольно усмехнулся. О, Джон.– Да, сэр, – сказал он своим обычным голосом, – Но тогда ему придется справляться с папа́ и младшим братиком.– Да уж, придется. Сношаться. Бедняга.– Шепчешь сладкую чепуху на ушко моему мальчику, мистер Уотсон? – ухмыльнулся Грег, который уже держал в охапке всхлипывающего Шерлока, чья воспаленная задница пылала от жара.– Что такое, детка?– Мм-хм, – хныкал Шерлок, достойно демонстрируя страдание и сожаление.– Ну, ну. Молодчина. Храбрый мальчик, – успокаивал он минуту или две, укачивая его в объятиях и поглаживая по спине.Джон разминал большими ленивыми круговыми движениями поясницу Майкрофта, и тот тихо мяукнул, когда его успокоили и снова вернули на землю.– А теперь мы всё исправим, да? – спросил Грег.Шерлок посмотрел с заплаканными глазами, но полный надежды. – О, да, пожалуйста.– Хочешь немного попрыгать на старшем брате?– О, да! Время повеселиться! – Шерлок взволнованно хлопнул в ладоши, отложив пока что все обиды.– Что скажешь, Майки? Справишься с этим?Майкрофт покраснел. – Да, я полагаю, – сказал он, выпрямляясь и тут же резко выдыхая. – Хотя я довольно чувствительный.– Хорошо. Это будет напоминать тебе, что значит задирать меня, не так ли? Почему бы тебе не пойти и не сесть голой задницей на одну из этих парт? Я вижу, они вмонтированы в пол. Практично, – ухмыльнулся Грег.– Не так ли? – сухо ответил Майкрофт.– Сядь на столешницу, ноги поставь на скамью так, чтобы я мог хорошенько рассмотреть твою воспаленную жопку. Мне нравится восхищаться хорошо выполненной работой. И Локи может заглянуть к тебе и немного посидеть у тебя на коленях, как тебе это?– Но это будет больно! – пожаловался Холмс-старший. – Я не хочу сейчас садиться!– Подозреваю, Локи может найти способ отвлечь тебя от боли.– Прыг-скок! – воскликнул очень взволнованный Холмс-младший.– Да, детка, прыг-скок[6], – снисходительно согласился Грег, пощипывая себя за нос.Майкрофт устало вздохнул и подошел. Он чмокнул Грега в щеку, затем взял брата за руку. – Уговорили. Ладно, Лок. Давай поиграем, пока папа́ помогает сэру, – сказал он, одарив своего Грегори лукавым взглядом.Грег кивнул. – Да, папа́ поможет сэру, однозначно. Вы можете посмотреть. Не снимайте носки, вы двое.– Да, папа́, как скажешь, – любезно пропел Шерлок, потерявшись в своем глупом прекрасном настроении, поднимаемом всё выше и выше взлетающими адреналином с дофамином.Наконец-то он сбросил с себя одежду, всю, кроме школьных гольфов, а затем снял с Майкрофта рубашку и галстук, оставив его в подвязках и темно-синих носках. – Мм. Вкусный.– Нечестно. Я должен быть сверху и подпрыгивать на тебе, пока ты сидишь на жестком столе. Бо́льшую часть времени ты худший из всех сопляков!– Ну поплачь, неудачник.[7] Я веду себя прилично!– Спорное утверждение.– О! Ну, я не тот, кто практически обкончался у папа́ на коленях.– А я не тот, у кого встал от одних только шлепков по руке!– О, да.Майкрофт захихикал, чувствуя, как в нем взыграли гормоны счастья. Он открыл среднюю парту в первом ряду, что-то достал и подмигнул брату. Очень, очень осторожно он взобрался на скамейку и опустился на столешницу, садясь лицом к задней части комнаты, гримасничая всю дорогу.– Болит, да?– А ты как думаешь?!Шерлок встал на скамью между раздвинутых ног своего брата, а Майкрофт обхватил полосатую пульсирующую задницу братишки обеими руками и взял его член в рот одним плавным движением.– О, дасссс... – прошипел Лок, держась за Майковы плечи. Он поставил одну ногу на сам стол, подаваясь тазом ко рту брата, контролируя угол наклона и предоставляя доступ пальцам Майкрофта, когда они прощупывали и поглаживали его между половинок, вокруг мягкой промежности, яичек, просовывая палец в его узкую дырочку. – О, Майкрофт...Грег ухмыльнулся Джону. Джон ухмыльнулся в ответ, заговорщицки произнеся одними губами "О, Боже мой!" в его сторону. А потом что-то изменилось, и мистер Лестрейд вернул взгляд, глаза расширились от желания, ухмылка снова обнажила клыки. Он шагнул навстречу очаровательному школьному учителю, всё еще раскрасневшемуся после своих прежних дисциплинарных усилий. Всё еще полностью одетому.– Ну-ка, ну-ка, мистер Уотсон. Что, черт возьми, нам с вами делать, а?
----- CHAPTER BREAK -----
– Со мной? – сглотнул мистер Уотсон, чувствуя, как события разворачиваются с такой скоростью, что у него закружилась голова. Мой выход!– Мм. С тобой, – серьезно подтвердил Грег. – Я практически созрел прописать тебе то же лекарство, что уже приняли мои парни.[1]– Что?! – Вот это номер.Грег пожал плечами, чувствуя себя так, словно отчитывает младшего констебля на участке. За исключением бешеного стояка, разумеется.– Ты откровенно халатно относился к своим обязанностям, не так ли, старина? Реально плохое соотношение цены и качества – сколько бы я ни платил, чтобы содержать их в этой, без сомнения, очень дорогой шикарной школе. Я ожидаю лучшего. Я ожидаю, что их обуздают, а не поощрят буйствовать, если хотя бы половина из того, что ты мне понарассказал – правда, типа сеять хаос, трахать друг друга по всей территории – уж простите за выражение – и развлекаться на всеобщее обозрение. Как они это делают прямо сейчас.– Да, я вижу. Очень талантливые мальчики…Джон, разинув рот, пытался не так откровенно пускать слюни при виде Шерлока – идеально уравновешенного, сосредоточенного, как дзен, с закрытыми глазами – которому Майкрофт умело сосал член, сидя, расставив ноги по обе стороны от него; его ярко-розовый зад болезненно прижимался к твердой деревянной поверхности парты.– С моей точки зрения, ты не справился со своей зоной ответственности, – с упреком произнес Лестрейд.Голова Джона откинулась назад, изображая взволнованность и некоторую растерянность. Лестрейд смягчил свой наезд, сочувственно кивнув.– Но опять же... вероятно, есть причина, по которой твои мысли витают где-то в другом месте. Должно быть, это очень неприятно – всё время работать здесь. Когда мелкие монстры без конца изводят тебя. – Грег ходил вокруг него, пристально разглядывая, его голос был настойчивым и вкрадчивым. Джон вздрогнул, ему понравилась эта часть игры.– Никаких контактов с мужчинами твоего возраста или вообще с другими мужчинами, за исключением нафталиновых академиков. Для такого молодого парня, как ты, это не есть хорошо. И никакой сердечной привязанности, не так ли?– Эм, нет. Никого нет, – сознался Джон, подыгрывая. Бедный милый мистер Уотсон был ужасно смущен. Он поправил очки и отвел взгляд.– Должно быть, тебе одиноко, – сказал мистер Лестрейд мягко, о-так-любезно.
Не нужно опасаться меня, мистер Уотсон. Совершенно.
Джон пожал плечами и выпятил нижнюю губу. – Я привык. У меня есть моя работа. Я слушаю радио. Я… я много читаю.– Держу пари, что да, – ответил мистер Лестрейд с каким-то скрытым смыслом, который мистер Уотсон не смог до конца уловить. – А чем еще ты занимаешься?Тот покраснел, вдруг смутившись. – Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он чопорно.Грег испытующе повернул голову, чтобы установить зрительный контакт с застенчивым мужчиной. Настоящие кошки-мышки. Он значительно понизил голос – звуча гипнотически и насмешливо.– Конечно, не понимаешь. Настоящий книжный червь, не так ли? Держу пари, ты читаешь всё подряд. Даже конфискованные у непослушных мальчишек грязные журнальчики. И как? Тебе никогда не хотелось заняться чем-то из того, о чем ты читаешь?У Джона перехватило дыхание. Он использовал свое невыносимое и очень реальное возбуждение для актерского вдохновения. – Я, я…, – заикаясь, пробормотал он, вкладывая всю свою энергию в неотразимую игру нервов и милого недоумения.– Ты когда-нибудь делал то, что делают мои мальчики? Видишь, как хорошо мой Майки умеет делать Лока счастливым? Посмотри, как хорошо Локи это воспринимает. Тебе когда-нибудь нравилось что-нибудь из этого? – спросил он заботливо-вызывающе.Они оба посмотрели туда, где Майкрофт отсасывал своему брату в уверенном ритме, рожденном многолетним опытом. Шерлок экстатично застонал, и Майкрофт промычал в ответ что-то бессвязное вокруг выдающегося элегантного члена брата.Джон на мгновение потерял дар речи.– Должно быть, тебе было очень тяжело. Когда ты в последний раз...? – подзуживал Грег.Джон осторожно кашлянул. – Я разбираюсь со своими... позывами так же, как и любой здоровый мужчина, уверяю вас, – сказал он, защищаясь.С какой целью этот волчара, этот самоуверенный детектив-инспектор, выпытывал у него столь личные секреты? Что еще он чувствовал бы себя обязанным ему открыть?Грег ободряюще улыбнулся. – О, я совершенно уверен в этом. Но когда в последний раз ты позволял кому-то другому...? – он замолчал, вопросительно подняв бровь. – Или, может, по-твоему, это грех? Кстати, так оно и есть, если это в удовольствие.– Ах. Ну. Если вы хотите знать, я никогда на самом деле… Никогда...
О, Джон, ты абсолютный красавчик! Притворяешься ошарашенным, любимый.
Мистер Уотсон, потрясенный до глубины души, замолчал, качая головой, смущенный тем, что раскрыл слишком много.– Никогда?! – офигел Грег, приподнимая брови в веселом шоке, но стараясь не заставлять бедного молодого человека чувствовать себя слишком неловко из-за такого признания. – О боже. В твоем-то возрасте? Ты блюдешь себя?Мистер Уотсон моргнул, немного рассерженный, чувствуя, что его дразнят.– Я – нет. У меня нет настоящего желания оставаться... нетронутым. Я всегда был слишком замкнутым. Никто никогда не прикасался ко мне – вот так, – признался он, изображая скромное самоуничижение и поражение.– Мне трудно в это поверить. Ты прямо лакомый кусочек. Какая потеря.– На самом деле, у меня особо не на что смотреть. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь...– Я бы хотел, – перебил Грег, едва не облизывая губы. Джон запнулся и почти неслышно ахнул.– Ты? Правда? – школьный учитель казался шокированным и немало польщенным.– О, да. И не просто смотреть, а съесть тебя. Тебе никто никогда не говорил такое? – Грег подошел ближе, взял Джона за подбородок и приподнял его.Мистер Уотсон нерешительно покачал головой, сжав губы.– Когда ты открыл дверь, я сказал себе: вот красивый молодой человек, который нуждается в хорошем трахе. Ничего бы я так не хотел, как этого. – Грег придвинулся. Джон отступил.
О, давай, Джон, избавь меня от страданий!
О, давай, Грег, сделай так, чтобы это произошло.
– Мистер Лестрейд, я не думаю, что вам следует делать мне подобные предложения, правда, не думаю. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает, я потеряю работу. Кроме того, у меня... нет никакого опыта, который я мог бы предложить… – Джон отодвинулся немного дальше.– А хотите узнать что-нибудь новое, мистер Уотсон? Так сказать, попрактиковаться со мной?Снова Грег приблизился к нервничающему учителю, который сделал шаг назад, качая головой и подняв руки, как будто хотел отбиться от своего потенциального соблазнителя.Джон закрыл глаза и попытался взять себя в руки, чувствуя, как его член подергивается и пульсирует в твидовых брюках.Грег приблизился, глубоко и тяжело дыша. – Ты бы хотел, чтобы я это сделал, не так ли? Показал тебе, что делать, – горячо нашептывал он Джону на ухо.Джон повернул голову, чтобы посмотреть в глубокие, расширенные глаза другого мужчины. Он закрыл глаза, колеблясь, сдерживаясь с большой неохотой. И затем, наконец, его решимость дала трещину, и барьеры самоотречения с треском рухнули. – Д-да, – выдохнул он, глядя на Грега сквозь очки, застенчиво краснея, показывая свою готовность и страсть. – Я… Это было бы очень... любезно. Да. Пожалуйста. Мистер Лестрейд. Сэр. – он поддался искушению.
Наконец-то.
Грег ухмыльнулся, весь такой обходительный и непринужденный. Он провел обеими руками по волосам Джона, собственнически поглаживая их. Коснулся подбородка Джона, провел пальцем по щеке, затем по уху.– Не принижай себя. Ты победитель. Крепкий маленький полузащитник в команде регби[2], правда? Не скучный школьный учитель. Всю эту накопившуюся в тебе энергию за милю видно, – он провел руками вниз и сжал бицепсы. Джон напряг их и получил удовольствие, видя яростно возбужденную ответную реакцию. – О, держу пари, ты умираешь от желания потратить ее с кем-нибудь, кто сможет держать тебя в напряжении.Джон с трудом сглотнул, по его телу пробежала дрожь.Теперь их тела соприкасались. Члены ощущались через слои ткани. Оба были наэлектризованы потребностью и предвкушением. Джон поднял подрагивающие руки, обхватывая другого мужчину за талию, осторожно потирая ложбинку над его упругой задницей. Грег наклонился к уху невысокого мужчины, похожему на эльфийское, и прошептал доверительно, настойчиво, – Я хочу обладать тобой, Уотсон. Здесь. Сейчас. Перед моими мальчиками. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты позволишь мне?– О боже! – Джон впечатался в него, заключая Грега в пылкие объятия. Их губы встретились в отчаянном столкновении. – О, трахни меня… – простонал он, дезориетированный, – О, да!– Ого, мистер Уотсон, как вы прямолинейны, – поддразнил Грег, которому понравилось такое рвение. Он схватил мужчину, который был его любовником почти два года, и поцеловал его так, как будто они только что встретились, как будто это был первый поцелуй между ними. Безумный, нуждающийся, влажный. Их руки летали друг по другу, хватая и разминая. Грег обхватил голову Джона, проводя ногтями по его шее, в то время как Джон дрожал и отдавал всё, что получал взамен. Их ноги переплелись, и Джон немного приподнялся на цыпочки, так что их напряженные члены терлись друг о друга через слишком много материала, доводя друг друга до полной твердости.– О, мой дорогой мистер Уотсон, у вас там настоящее угощение, не так ли? – Грег задумчиво поглаживал пуговицы на ширинке.– Джон. Пожалуйста... Я Джон. Называй меня Джон... – простонал тот хрипло и возбужденно, вбирая руками каждый дюйм этого волнующего мужчины.– А я Грег. Но ты можешь называть меня детектив-инспектор, – пропыхтел Грег сквозь усмешку. Джон, в смысле Джон, одарил его снисходительным взглядом и закатил глаза. Грег рассмеялся и притянул его голову за волосы назад.– Я собираюсь трахнуть тебя, Джон, до потери чувств[3], – пообещал он чем-то похожим на его обычный сексуальный голос. – Не снимай очки.Джон застонал из глубины своего нутра, а Грег хищно ухмыльнулся, покусывая и посасывая его шею. – Дорогой, – сказал он между поцелуями, – сними эту дурацкую хламиду. Ты похож на Бэтмена.– На кого? – удивился Джон, притворно наивно моргая, прежде чем снять мантию и бросить на пол. Звук позади них мог быть, а мог и не быть лающим смехом Майкрофта, пробившимся сквозь шум восторженного разврата.Они обернулись, чтобы увидеть, как Шерлок с развевающимися потными кудрями, с лицом, раскрасневшимся от усилий, снова и снова насаживается на большой твердый член Майкрофта. Руки Майкрофта сжали бедра брата, когда он грубо толкнулся в него, двигая своей больной задницей вверх и вниз по столу, используя спинку скамьи, чтобы упереться ногами, в то время как Шерлок обхватил его спину и шею для поддержки. Они стонали и тяжело дышали вместе, совокупляясь, как язычники в день летнего солнцестояния.Джон прикусил внутреннюю сторону щеки при виде этого.Внезапно руки Грега начали расстегивать его пиджак и, закончив, яростно дернули за галстук. Повозились с воротничком, затем, как ранее и предсказал Майкрофт, просто разорвали его, так что он торчал под сумасшедшим углом. Джон выглядел совершенно растрепанным и ошеломленным; его светлые тонкие волосы были безумно взъерошены, поскольку Грег поставил перед собой задачу уничтожить этого чопорного учителя.– Сними их, – прорычал он, дергая за пояс твидовых брюк, в то время как начал лихорадочно раздеваться сам. Джон подчинился, начав с туфлей. Но замер пораженно, когда Грег сбросил костюм и предстал перед ним в обтягивающем черном нижнем белье.– Боже, – сглотнул он, уставившись на рельефную волосатую грудь Грега, – ты очень... мускулистый.– Ага. Нравится?– Да. О, да. Не знаю теперь, что ты обо мне подумаешь, – сказал он, всё еще изображая застенчивость ради забавы.
Заставь ублюдка потрудиться ради этого.
– Сними всё, и я тебе расскажу. Оставь подвязки для носков. Они мне нравятся.Еще один подозрительный майкрофтианский смешок донесся до их ушей, и они вместе ухмыльнулись. Шерлок просиял через плечо брата, посылая им воздушные поцелуи, покачиваясь на братовых коленях.Джон продолжил раздеваться, стянув через голову свою безрукавку.У Грега перехватило дыхание. – Подтяжки? – хрипло уточнил он. Еще один подарочек от Майкрофта. Благослови господь его грязное сердце. – Интересно. Давай их сюда.Джон отстегнул их и передал Грегу, а тот положил их на учительский стол. Затем под оценивающим взглядом Грега Джон снял всё остальное, пока не остался голым в носках с подвязками и в очках. Он чувствовал себя невероятно испорченным.Грег поманил его к себе пальцем и опасным взглядом. Джон был вынужден подчиниться.Грег чувственно поднес руку ко рту и с большой неторопливостью облизал ладонь, которую затем обернул вокруг нуждающегося члена Джона, добавляя к предательской влажности крайнего возбуждения.– О, детектив-инспектор!– Тебе нравится это говорить, не так ли? Джон.– Ага... да...– Джон, не Джонатан? – спросил Грег мягко, ласково. Он щелкнул и потер один из песочных сосков невысокого мужчины, наслаждаясь текстурой на кончиках пальцев, в то время как другая его рука поглаживала вверх и вниз по приятно толстому прямому стволу.– Нет, просто Джон. А ты? – спросил он, прерывисто дыша. – Грег, не Грегори? – Или чертов папа́, ради бога.Грег считал мысль дерзкого Джона-настоящего и улыбнулся, понизив голос до шепота, исключительно между ними двоими.– Я соглашусь даже на "эй, ты", если это будет сказано в порыве страсти. Ты великолепен, Джон, – искренне сказал Грег, произнося его имя с благоговением, как заклинание или имя младшего божества. – Один из трех моих типов, – усмехнулся он, пряча сентиментальность, будучи и настоящим, и в образе. Джон покачал головой, удивляясь собственной глупой удаче.Они томно ласкали друг друга, наслаждаясь взаимной полуобнаженностью. Приятный тихий островок интимности и романтики, этакий глаз бури в бесшабашной сцене.Шерлок и Майкрофт, очевидно, почувствовали то же самое, уменьшив свой безумный шум до общих, почти беззвучных вздохов и воркования, дыша синхронно, как они обычно делали в моменты взаимного удовольствия. Их действия стали тихими, едва различимыми, они дразнили самих себя на грани. Новая игра – кто может быть самым нежным, кто может свести другого с ума, сдерживаясь, кто может двигаться меньше всех. Майкрофт всё еще, используя только свои внутренние мышцы, чтобы подергивать своим членом, был крепко зажат в скользком проходе Шерлока. Шерлок использовал мышцы брюшного пресса и корпуса, чтобы сжиматься и трахаться в ответ. Их рты были открыты в напряженной концентрации, ошеломленные ощущениями, вызванными такими незначительными телодвижениями.Грег улыбнулся, услышав, как Холмсы шепчут друг другу то, что шептали обычно, когда занимались любовью. Возможно, уравнения. Или поэзию на латинском. Или просто признания в преданности, как у любой типичной пары.– Вы отведете меня в постель, мистер Лестрейд? – хрипло спросил Джон, вернувшись в роль.– Мм, может быть, позже. Думаю, сначала я отведу тебя к столу, – ухмыльнулся Грег и в порыве энтузиазма подхватил его на руки и перекинул через плечо.– Эй, осторожнее с моими очками! Просто потому, что я ниже тебя... я не чертова секс-кукла! – проворчал Джон-настоящий, скрывая смех и изображая сопротивление.– А разве нет? Не повезло тебе, приятель. Лично мне это никогда не надоест, – хрипло сказал Грег, шлепая свободной рукой по голому заду.– Пещерный человек.– Грр.Грег шагнул к столу, чувствуя себя живым, нелепым и великолепным. Он опустил своего слабо протестующего пленника на пол и быстро поцеловал в губы.Демонстрируя изобретательность старой школы, которой так не хватает современному полицейскому, Грег без промедления схватил подтяжки и с их помощью связал руки Джона вместе, затем наклонил его крепкое, коренастое тело над большим столом, на котором за один вечер произошло больше событий, чем столу строго отмерено за всю жизнь. Он обошел его с другой стороны и привязал подтяжки к ручке одного из ящиков. Дернул резинку. Ага, места для маневра достаточно.Голая задница Джона внезапно оказалась обращена к залу, предоставив по крайней мере одному из мальчиков Холмсов отличное место в первом ряду для предстоящей дефлорации, в то время как другому пришлось опереться на локти и повернуть шею, чтобы всё разглядеть.Теперь, когда вместо сентиментальной болтовни было что-то, на что стоило посмотреть, Шерлок и Майкрофт проявили большой интерес и снова начали трахаться быстрее. Их лица сияли от ожидания, как у щенков, которых вот-вот выпустят в сад.– Ну как-то так, – радостно сказал Грег, обращаясь ко всей комнате в целом. – Мы же не хотим, чтобы ты причинил себе вред, не так ли? Ты можешь устроить старую добрую драку, если тебе так нравится.– Это так обычно делается? Это кажется немного неортодоксальным, – сказал мистер Уотсон, несколько обеспокоенный.– Не волнуйся об этом, милый. Просто расслабься.Грег наконец снял нижнее белье, играя с самим собой на глазах Джона.– О, мистер Лестрейд, – выдохнул Джон, как всегда искренне впечатленный, но притворяющийся слегка обескураженным. – Вы... довольно… э-э, крупный.– Папа́ огромный, сэр, – услужливо отозвался Шерлок, продолжая подпрыгивать, его ноги в носках торчали над столом, когда он сидел верхом на коленях Майкрофта.– Без комментариев с дешевых мест, пожалуйста, – пренебрежительно сказал Грег. – Да. Природа добра. Как думаешь, сможешь это вынести?А ты как думаешь, Грег? – Я не знаю…, – с сомнением сказал молодой учитель, нервно скручивая руки в путах.– Я помогу тебе. Есть немало того, что может облегчить тебе жизнь, бедный маленький стеснительный девственник. Я не причиню тебе боль. Мне что-нибудь нужно... Ах. Эмм. Кажется, у меня нет ничего..., – Грег на мгновение растерялся.– Чернильница, – кашлянул Майкрофт между небольшими толчками и подбрасываниями, которые заставили Шерлока пискнуть.Нахмурившись, Грег проверил большую чернильницу на столе. Она была наполнена смазкой. Ну, конечно. И это то, что Майкрофт достал, когда ранее открывал парту, и что он использовал, чтобы подготовить Шерлока. По чернильнице на каждом письменном столе. Внимание к малейшим деталям.– Боже, храни… – пробормотал он, изо всех сил стараясь не броситься в кресло в приступе благодарной истерики.Джон фыркнул и положил голову на стол, плечи и спина подозрительно затряслись вверх-вниз.– Эй, – тихо оборвал его Грег своим обычным голосом. – Через минуту тебе будет не до смеха, приятель…, – что на самом деле не помогло.Понимая, что ему нужно что-то сделать, Грег обошел Джона сзади и отвесил увесистый шлепок ладонью по середине его подергивающейся задницы. Джон взвизгнул и вернул свое выражение лица в режим "ужасно встревожен, о, пожалуйста, будьте нежнее, детектив-инспектор". Это было сложнее, чем казалось.– Сосредоточьтесь, мистер Уотсон. В конце будет экзамен.Майкрофт прикусил плечо Шерлока, когда тот тоже захихикал. Шерлок использовал боль, чтобы направить свое собственное бесполезное веселье в нужное русло, и всё продолжилось по накатанной.– На чем мы остановились? – спросил Грег.– Бедный тугой маленький девственник? – ухмыльнулся Джон.– О, да. Заткнитесь, вы двое там.– Я думаю, ты собирался надругаться надо мной, – захихикал Джон. Он остановился, когда Грег снова шлепнул его по заднице. – Уф!– Веди себя прилично, или я за себя не отвечаю.Позади себя Джон уловил звуки бормотания и потасовки.– Лок, прекрати это, отвали! Я больше не могу сидеть, правда не могу!– Тсс, не тупи.– Вставай! Нам надо развернуться, чтобы я мог видеть! Я соскучился по этому.– Не… хочу... останавливаться... так... близко…– Ну, а я нет. Перестань прыгать!– Не могу... Уф! – Глухой удар; звук одного долговязого тела, сброшенного другим, подхваченного и удерживаемого от нокаута углом скамейки.– Майки! К чему всё усложнять? Вряд ли это крикет, не так ли?– Прекрати ныть. Нагнись, и мы продолжим, но сможем оба смотреть. Не будь эгоистом.– Ммф, хорошо. Вот. Счастлив?– Ага, вне себя.– Приступай уже.– Унгх... О, посмотри на наших мужчин, брат мой.– Наше всё… О, Майки, смотри! Похоже, твоего классного руководителя сейчас будут сношать в мозг.Действительно, так оно и было. Грег сжимал основание собственного члена и сильно потирал им вверх и вниз по щелке между ягодиц Джона.– 42 и ни разу не целованный, да? Тебя кто-нибудь когда-нибудь целовал... здесь, Джон? – промурлыкал он, протягивая руку, чтобы сильно потереть двумя пальцами его член прямо под пухлой головкой.– Н-нет. Не знаю, что ты...Грег опустился на колени и уткнулся носом в заднюю поверхность бедра Джона, посасывая синяк на золотистой, безупречной плоти, а затем каждую из его половинок.Джон вздрогнул, когда Грег снова отстранился, прекратив настойчивое горячее засасывание.Грег неторопливо чмокнул его.– А как насчет здесь, Джон...? – вкрадчиво поинтересовался он, потирая обе гладкие ягодицы ладонями. Не персиковые и пышные, как у Шерлока, и не бледные и дерзкие, как у Майкрофта – задница Джона была более квадратной, мускулистой, поросшей светлыми волосами; подтянутой и спортивной. Грегу это нравилось, нравилось смотреть, как плоть изгибается и колышется под его рукой, или лицом, или бедрами. Он нежно раскрыл его большими пальцами, вдоволь насладившись темно-розовым бутончиком, неглубоко расположившимся между упругих половинок. – Тебя когда-нибудь целовали прямо... сюда?Мистер Уотсон ахнул, невообразимо потрясенный, когда почувствовал горячее дыхание на своей оголенной дырочке. Поцелуй слева от нее. Легкая ласка самой верхушки расщелины.– О, меня никогда...! Но, конечно же, люди этого не делают, да? Ах! О, Грег...! – застонал он, забывшись, когда Грег внезапно приник ртом, его язык вонзился в него и восхитительно заскользил внутри."Разве это не было ужасно неправильно? Но как могло что-то, что казалось таким чудесным хорошим, быть таким неправильным?" – подумал Джон, пытаясь придерживаться образа мыслей своего персонажа, но вместо этого обнаружил, что восклицает, – Ох, блядь! – Он чувствовал себя кайфующим и безумным, где-то посередине между собой и добродетельным школьным учителем, настолько возбужденным, что мог бы левитировать.– Ммффффгнаррргх, – ободряюще сказал Грег. До его ушей донеслась череда просьб.– О, Грег, о, пожалуйста, не-останавливайся-не-останавливайся никогда...Наискосок от них Майкрофт и Шерлок оба склонились над своей партой, потерявшись в чужом возбуждении и благоговении, когда Майкрофт глубоко вонзился в обжигающий исполосованный зад Шерлока. Развратные зрители застонали в унисон. Майкрофт укусил брата сзади за шею и повернул руку, чтобы Шерлок погрыз костяшки его пальцев.– А ты хочешь мой язык, дорогой?– Мм. Оближи.Шерлок наклонился еще больше и раздвинул ноги, в то время как Майкрофт плавно вышел, опустился позади него и насладился их совместным вкусом.После минут изысканной пытки Грег оторвался от ароматной задницы Джона и поднялся обратно. Джон застонал от разочарования.– Не волнуйся. – Он скользнул пальцем вниз к расширенному влажному отверстию мужчины, дразня кончиком. Он потянулся к чернильнице и окунул пальцы.– Я не в курсе, много ли вы знаете о мужской анатомии, мистер Уотсон, – снисходительно сказал Грег, просовывая палец еще глубже и медленно покачивая им.Всего семь лет в медицинской школе, целая жизнь клинической практики, несколько лет в качестве RMO[4]...– Не моя тема, – сказал Джон с невозмутимым лицом, ровно дыша, пытаясь контролировать себя еще немного.– Мм. Ну, внутри тебя есть совершенно особое местечко... узелок чувствительных нервов, прямо наверху… где-то здесь… – сказал Грег, как будто очень сильно сосредоточившись, и вставил второй палец.– О! Правда?! – отозвался Джон, его голос повысился на ступеньку.– Ага. Интересно, смогу ли я найти его для тебя… – сказал Грег, наслаждаясь собой, сгибая и переплетая два пальца именно так, как, он знал, нравилось Джону. – О, кажется, могу.– Блядь, да! – Ноги Джона задрожали в непроизвольном спазме, и он ударился головой о поверхность стола, когда его задница стала центром вселенной. – Ооооо...– Здесь?– Боже, там, там. Ты знаешь, что попал... Грег! – воскликнул он, полностью становясь самим собой, разрываясь от удовольствия.– Мм, я знаю. Круто выглядишь на моих пальцах, Джон. Заебись, как ты сжимаешься вокруг них. Кайфово.Джон непрерывно стонал, когда его простату массировали и прощупывали с безжалостной клинической точностью. Научить Грега этому годы назад было очень, очень разумной идеей.Он хмыкнул и сжал толстые, умелые пальцы Грега. А потом всё стало почти чересчур. Ощущение, что тебя слишком сильно толкают к оргазму, вызвало нечто сродни панике.– Пожалуйста, – задыхаясь, произнес Джон, – притормози.– Понял. Я не буду выдаивать тебя. Не сейчас.Сука-любовь Грега, заставляющая нажимать эту маленькую кнопку до полного завершения без какой-либо ручной стимуляции его члена, вообще была мрачным баловством, которое лучше приберечь для спальни. В конце концов, бедному невинному мистеру Уотсону всё еще предстояло пережить свой первый в жизни опыт проникновения, и Грег хотел довести его до оргазма, насаживая на свой стояк. Мальчикам было бы на что посмотреть.– Готов к чему-то большему?– Мм-хм, да… – выдохнул Джон, приходя в себя. Он расставил ноги шире и слегка изменил позу.– Господи, Джон, ты так открыт для меня…– Грег, ты знаешь, я мог бы кончить от одного твоего голоса, но, пожалуйста, пожалуйста, ради любви к господу, трахни уже меня.– Не очень-то скромно, мистер Уотсон, да?– Быстро внутрь, Грег! Лопни мою вишенку.[5]Грег фыркнул и потерся своим истекающим членом о гладкую, широко распахнутую щелку Джона. Было бы невежливо игнорировать приглашение.– Знаешь, я думаю, что так и сделаю. Сегодня мой день рождения. И я собираюсь разорвать тебя, блядь, пополам.– Ну-ну.Грег снова смазал себя из чернильницы, наслаждаясь тем, как его рука скользит по необузданной твердости. Он склонился над согнутым телом своего любовника и использовал руку, чтобы направить себя в эту манящую пульсирующую дырочку. Джон почувствовал, что напряжен до предела, и медленно выдохнул, расслабляясь, чтобы позволить протаранить себя.– Джон! – ахнул Грег, когда задница Джона подалась ему, и он погрузил свою широкую головку внутрь. Застонав от почти мучительной боли, он протолкнулся вперед и начал двигаться, надавливая и вытягивая ствол со скользким трением внутрь и наружу теплого уютного прохода. Джон взвыл, дыша прерывисто и сдавленно, когда его медленно распинали. Его задница трепетала под силой вторжения члена Грега.Грег увеличил темп, толкая их обоих всё дальше вперед со всё большей и большей силой, пока звуки не сменились энергичными, звериными криками и ритмичными выдохами.Майкрофт и Шерлок возобновили свой собственный жесткий трах и синхронизировались со своими любовниками, широко раскрытыми глазами наблюдая, как задница Грега двигается взад-вперед над задницей Джона. Впрочем, в интересной позиции они обычно пребывали на одной волне.– Брат мой? – задыхаясь от напряжения, спросил Майкрофт.– Да, дорогой?– Тебе будет трудно прерваться?– Что заставляет тебя так говорить? – проворчал Шерлок, изо всех сил хватаясь за края парты.– Мы занимаемся этим уже долгое время, и один из нас обычно уже достиг бы своего предела.– Это странно, не так ли?– Это всё боль. Может, мы и мазохисты, но боль отвлекает немного больше, чем я ожидал. Особенно после всех этих адских прыжков. Конечно, как всегда, чудесных.– О, слава Богу, я не один такой, – вздохнул Шерлок с облегчением, – Думаю, я немного перевозбужден, если ты можешь в это поверить.– Как ты думаешь, может быть, мы могли бы урвать куски пожирнее? – предположил его брат, ослабляя свои толчки.– Так и есть, брат, – согласился Шерлок. – Самое время звонить в нашу службу поддержки. Так что, отвали, мерзавец.В разгар своего фантастического состояния Грег и Джон не заметили, что стали объектами пристального холмсианского внимания, и Грег чуть не подпрыгнул, когда почувствовал две прохладные руки на своей спине.– Помочь тебе, папа́? – спросил Шерлок своим обычным бархатным баритоном. Грег издал смешок, ударяя бедрами по заднице Джона.– Привет, горюшко. Давай полюбезничай с Джоном своим ротиком.– А чего бы ты хотел, любовь моя? – прорычал Майкрофт ему на ухо.Грег вздрогнул. – Тебя.– Потрясающий мужчина, – ответил Майкрофт, покусывая мочку его уха.Грег неловко отодвинулся с Джоном еще дальше назад, используя эластичные подтяжки в качестве банджи-троса, освобождая Шерлоку место. Тот огляделся, подобрал несколько обрывков униформы, и грациозно опустился перед ними на колени, подложив ткань, чтобы не стоять на голых досках пола. Джон подмигнул ему сверху вниз, и Шерлок блаженно улыбнулся, прежде чем медленно податься вперед и облизать его член. Он пощекотал щелочку кончиком языка, впитывая его вкус. Джон дергался и извивался на члене Грега, теперь неподвижном, пока Майкрофт деловито готовил задницу Грега к вторжению. Логистика была сложной, но никогда невозможной.Шерлок обхватил основание Джона и скользнул ртом по плачущей головке, упиваясь ею как гурман; он сжал рот, создавая давление и всасывание, которые заставили желудок Джона сжаться от желания. Джон посмотрел вниз. Шерлок – его длинный язык вращался и щелкал – ровно дышал через нос, скулы выступали, рот был полон. Он всегда относился к этому делу так, как будто это был ключ к какой-то вселенской тайне; казалось, это успокаивало его и вводило в транс. Джона распирало от эгоизма, когда он думал, что его член может вызвать такое почтение у столь прекрасного просителя.Джон почувствовал, как Грег напрягся, и услышал его шипящий вдох, а затем его слегка подтолкнули вперед, что лишь на дюйм продвинуло его член глубже в горло Шерлока. Майкрофт, чьи руки были твердыми и спокойными, как будто он командовал операцией спецназа, пронзал Грега двумя пальцами, затем тремя, давая ему откровенное грубое обращение, которого он жаждал.– Блядь, Майк... Как же давно… – хрипло прошептал он.– Теперь расслабься, Грегори. Готовься принять меня.– Засунь в него, Майк, ты же знаешь, ему это нравится.Майкрофт сделал, как сказал ему Джон, расположившись у темного сморщенного отверстия Грега, сильно вонзаясь, его движение было идеально рассчитано на то, чтобы попасть в точку с первого раза.Грег вскрикнул и навалился на Джона, схватив того за плечи для поддержки. Джон оперся о стол на полную длину руки и сжал бедра, чтобы создать идеальное сопротивление. Голова Шерлока была немного запрокинута назад, и он на мгновение потерял свой приз с мокрым чавканьем. Он заныл. – Эй, некоторые из нас пытаются здесь работать!Джон схватил его за уши и притянул обратно на свой член. – Рот на место, ты. – Шерлок непочтительно выставил средний палец[6], затем той же рукой погладил свою собственную ослабевающую эрекцию, вернув ее к неистовой жесткости.Воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким "ммф!", когда очки Джона – буквально слетевшие с него – поддались законам физики, попав Шерлоку в нос по пути вниз.Майкрофт запрокинул голову, когда его поглотила тугая задница Грегори, в восторге от того, что ему дарована эта привилегия – трахать Джона через Грегори, а Шерлока через Джона. Он так долго был на грани, его кульминации препятствовали боль, рассеянность, эмоциональная перегрузка и, возможно, подсознательное нежелание заканчивать этот безумный, волшебный вечер; но теперь маяк был в поле зрения, и он поспешил к нему.Шерлок полностью расслабился разумом и телом, принимая всех троих, каждого по-своему уникального, каждого любимого сверх всякой меры, необходимых ему, как стихии. Огонь, Земля и Воздух для его Воды. Троих было достаточно. Трое были идеальны для него.Грег вхрапывал, трахающий и трахаемый, благодарный за рождение странного зверя с четырьмя спинами. Захватывающая теснота Джона; его собственная плавильная шахта; обжигающее клеймо Майкрофта внутри него; Лок влажно сосет и яростно трется под ними… Это было слишком. Больше, чем он заслуживал, но всё, чего он хотел.Взвыв в воздух с волчьим азартом, Грегори Лестрейд, одновременно сорокадевяти- и семнадцатилетний, кончил. И кончил. И кончил. Джон почувствовал, как его задница наполнилась, Грег брызнул на его точку G, и, не в силах поступить иначе, с потрясенным криком высвободился в судорожно глотающее горло Шерлока. Майкрофт, настолько глубоко влюбленный в Грега, насколько он когда-либо был – и, следовательно, в Джона, в Шерлока, – казалось, разваливался по швам, когда он содрогнулся в согнутой спине своего любовника и наконец встряхнулся, опустошенный.И Шерлок, с глазами, горящими поклонением им всем, сжал и обнажил свой член резкими аритмичными движениями, затем легкими, как перышко, пальцами коснулся своей уздечки как раз там… Оргазм вырвался из него с такой силой, что поджарил мозг. Всё его тело сжалось, и он слышал только шум крови в ушах, видел только черноту по краям зрения.Каждый из четырех мужчин произнес вслух три имени с разной громкостью; по комнате разнеслась целая дюжина наполненных сексом криков.Никто не мог вспомнить, кто начал смеяться первым. Но, с другой стороны, они никогда не могли.Игра прекратилась по невысказанному обоюдному согласию, ибо реальность была намного безумнее и намного предпочтительнее.
----- CHAPTER BREAK -----
Первым заговорил Джон, и вопрос, который он задал, был традиционным для любой бурной ночи страсти, – Всё в порядке, парни?Майкрофт, положив руки на колени, согнувшись в талии, чтобы отдышаться, не садясь (по вполне очевидным физическим причинам), поднял руку и решил, что у него пока нет сил говорить.– Дыши, любимый. Не падай перед нами в обморок.– Ты виноват, если он это сделает, – прощебетал Шерлок, всегда раздражающе оживленный в первые минуты послесвечения, как раз когда все остальные разбиты вдребезги. Его ворчливая фаза неизбежно наступит позже. – Ты сломал моего братца. Посмотри на него. Как измученная кляча после Гранд Нэшнл[1].Джон фыркнул. Сохраняя молчаливое достоинство, Майкрофт направился к шкафу с припасами, слегка морщась по пути.Грег присел на пол, опираясь спиной о стол, прижав руку ко лбу, ошеломленный, почти не способный говорить. Он чувствовал, как из него вытекает Майкрофтов подарок, но был слишком ошеломлен, чтобы обращать на это внимание именно в этот момент.Джон сидел, скрестив ноги, на самом столе, освободившись от не слишком туго завязанных подтяжек. Он тоже был переполнен, но втайне наслаждался, выплескивая содержимое на стол. Шерлок, слишком изнеженный, чтобы сидеть как подобает, лежал на животе среди кучи мятой, липкой винтажной школьной формы, подперев голову руками и болтая ногами в воздухе.– Боже, какие рубцы у тебя на заднице, Лок! – воскликнул Джон, глядя вниз с восхищенным изумлением. – Грег, я думаю, ты рисовал карту Трубы...– Оборжаться, – проворчал Шерлок, пытаясь отмахнуться от надоедливой насмешки.– Нет, серьезно, вот Центральная линия, там Бейкерлоо… О, смотрите! Хаммерсмит и Сити!– Заткнись, Джон! Грег, сделай нам всем одолжение и в следующий раз навешай ему как следует!– Ну, а с моей спины можно было бы запитать Национальную сеть[2], – пожаловался Майкрофт, возвращаясь к разговору, держа в руках влажные салфетки и полотенца.Грег присвистнул, когда мельком увидел раны, которые он нанес старшему Холмсу. – О, ничего страшного, ты уже большой мальчик. Всего-то несколько меток, – сказал он неискренне, в целом чувствуя себя в приподнятом настроении.Майкрофт посмотрел на него с недоверием. – Мерзавец, – сказал он с игривым обвинением. Он был чрезвычайно доволен своими отметинами.– Охренеть, да там всё в мясо, – прошипел Джон, присматриваясь к перекрещивающимся линиям и багровым пятнам, украшающим обычно безупречный зад Майкрофта. – Я достану тебе мазь, но только если ты позволишь мне ее втереть.– Извращенец, – обвинил Шерлок. Джон ухмыльнулся в знак согласия.– Должен отдать вам должное, парни, вы знаете, как вложиться в сцену, – похвалил Грег.Внезапно поморщившись, Джон вытянул ноги, провел по ним рукой, и скорчил возмущенное лицо, обнаружив кое-что. Он испытующе посмотрел на Грега, потом на Майкрофта, увидев именно то, что ожидал найти.– О, Шерлок, черт возьми, посмотри на это! У всех нас ноги забрызганы! Даже у Майкрофта! Как ты можешь так чертовски далеко спускать? Очевидно, под нужным углом! Такое ощущение, что она срикошетила или что?...– Упражнения для тазового дна и практика, конечно. Это способствует более сильному высвобождению. Моя конча могла бы запускать ракеты, – с гордостью сказал он.Майкрофт выглядел просто потрясенным этой грубостью.Грег пожал плечами. – А я не жалуюсь. Наблюдать процесс всегда прикольно.– Не поощряй его, Грегори. Нужно было увидеть стирку его подростковых лет, чтобы поверить. У него в спальне была мишень, – ответил Майкрофт в ужасе.– Ты был моей целью, Майки, – честно ответил Шерлок.– Да уж, был. Повезло мне, – сказал его брат не так иронично, как хотел.Грег неохотно вздохнул. – Наверное, стоит перебраться куда-нибудь с мягкой мебелью. В последнее время слишком много работы за столом, и это чертовски плохо сказывается на моих коленях. О, и на моей спине, – простонал он, чувствуя, как скрипит стол, когда он двигается.– Я всегда говорил, что ненавижу кабинетную работу, но, кажется, я передумал, – сказал Джон, по-детски хихикая.– Не смешно, Уотсон, – заявил Шерлок.– Вы все совершенно отвратительны. Вот, позвольте мне почистить вас. Заодно отвлекусь от жгучей агонии моей опустошенной задницы. Говорю вам, вы могли бы подавать ее в стейк-хаусе в качестве основного блюда, – сказал Майкрофт, отдаваясь беззаботному настроению и размахивая своими клининговыми штучками.– Всегда готов, любимый, не так ли? – нежно улыбнулся Грег, беря полотенце и пару влажных салфеток и с огромным усилием поднимаясь на ноги.– Действительно. Я подумываю о вступлении в скауты.Джон издал сардонический смешок. – Последнее, что нам нужно, это больше униформы. Что дальше, Шерлок в Морских кадетах[3]?– А это мысль! – сказал Грег, серьезно обдумывая ее.– Я бы хотел этого!– Я знаю, детка. Оу.– Морские кадеты? Да они взбунтуются, – с дурным предчувствием пробормотал Майкрофт, качая головой.
***Намного позже, после легкого ужина и бутылки вина, они бездельничали в гостиной в халатах, пижамах и почти без ничего, смазывая воспаленные задницы и еще более воспаленные колени. Грег нарушил безмятежность, произнеся первое связное предложение с тех пор, как они, моргая, вышли из классной комнаты обратно в современный Хэмпстед.– Не знаю, как вас отблагодарить, любимые мои. Чертовы вы сумасшедшие. За всё это. То есть... Это просто удивительно. Господи, как мне так повезло? – он в замешательстве покачал головой. Он никогда не мог в этом разобраться. Лучше не задаваться вопросами.– Не знаю, должно быть, в прошлой жизни ты был святым, – прокомментировал Джон, слегка зевая.– Не говори так. Что если в следующей я буду инспектором дорожного движения или кем-то в этом роде? Все эти усилия, которые вы предприняли… – Грег не находил слов, и не в первый раз после такого эпического перепихона. Но это – широкий жест, любовные мелочи во всем – взволновало и тронуло его больше, чем он думал, что это возможно.– Ну, знаешь, Грег, мой старый хрыч, как говорится, школьные деньки – лучшие дни твоей жизни, – сказал Джон, озорно подмигивая ему.– Рад, что тебе понравилось, дорогой. Знаешь, для нас это было отнюдь не рутиной.– Самое веселое, что у меня было за 49 лет, Майк.– Серьезно? Мы бы так не сказали, приятель, – усмехнулся Джон.– Шшш. Разговоры. Кончайте уже, – проворчал Шерлок из груды диванных подушек, его веки тяжело опустились.– Вот это новость. Мы его измотали. Слава Богу. Немного тишины и покоя, – язвительно заметил Грег.– Я тебе уже говорил, Грегори, – лениво протянул Майкрофт. – Требуется всего несколько часов продолжительной методичной ролевой игры и энергичного полового акта, чтобы успокоить Холмса разумом, телом и душой.– Повезло так повезло.– Заткнулись и свалили нахрен, придурки, – проворчал Шерлок, рубанув по воздуху безвольной рукой.– Пора спать, – решил Грег и имел в виду именно это. Возможно, разумом и душой он чувствовал себя на 17, но тело говорило совсем о другом.– Сначала в ванную, – возразил Джон, всё еще чувствуя себя липким от смешанных органических жидкостей и остатков влажных салфеток.– Склонен согласиться, – простонал Майкрофт, пытаясь пошевелиться. – От меня пахнет борделем поздней Римской империи.– Volo anaticulam cumminosam meam, – тихо хихикнул Шерлок с закрытыми глазами.– Чего? – Джон изогнул бровь.– О, ради всего святого, Лок… Это означает: "Я хочу мою резиновую уточку", – снисходительно объяснил Майкрофт.– Ты меня разыгрываешь! – сказал Джон, слегка возмущенный.Шерлок усмехнулся, всё еще не открывая глаз. – Неа.– Эй-эй, ты оживился – Грег протянул руку, чтобы пощекотать подошву его ноги. Шерлок трогательно пнул.– Нифига. Отвали.– Замолчи, адское отродье, – проворчал Майкрофт.Джон внезапно сел, что-то вспомнив. – Погодите, кстати о латыни... Шерлок. Эта штука со школьным гербом на ваших блейзерах. Ты собирался рассказать нам, что это значит.– Рррр, не сейчас, – раздраженно выдавил Шерлок, встав на путь посткоитального недовольства.– О чем это вы? – озадачился Грег.Майкрофт улыбнулся, теперь немного смущенный этим. – У меня была глупая идея. Герб на наших школьных блейзерах, ты заметил? Его придумал я. Символы имеют значение.– Признаюсь, на самом деле не заметил. Извини, куколка. Я был озабочен срочной необходимостью выбить из тебя дух и засунуть твой член себе в задницу. Просвети меня.– Вероятно, ты выбрал правильный фокус своего внимания, мой дорогой. Что ж, так уж получилось…Чувствуя, что братец собирается обойти его, и никогда не позволяя такой глупости, как усталость, помешать ему быть в центре внимания, Шерлок внезапно насторожился и сел, переключаясь в режим самодовольных объяснений.– Ну, на самом деле, на гербе четыре части, верно? Очевидно, по одной для каждого из нас. Они связаны в центре золотым ободком верности. Пока всё так сентиментально. Что касается геральдических символов: медведь на задних лапах символизирует того, кто демонстрирует силу и яростную защиту сородичей. Это, конечно, наш Грегори. К тому же волосатый, так что очень подходит.Грег ухмыльнулся и закатил глаза, но всё равно был тронут.Шерлок продолжил. – Колонна со змеей, обвившейся вокруг нее, означает силу духа, мудрость и постоянство. Мой любимый брат, кто же еще? – Он бросил на него влюбленный взгляд, позволив всей силе своей искренности проявиться под привычной насмешливостью.– Это действительно довольно мило, – поддразнил Грег. – А как насчет тебя, Лок? Может быть, шмель; раздражающий, но необходимый, всегда с жалом в жопке? Кошка-царапка в течке? Абстрактный портрет боли в заднице? – Он слегка распалился из-за всего, через что ему недавно пришлось пройти.– Всегда такой забавный, Лестрейд. На самом деле, я химера, – ответил тот, надменно фыркнув.– В смысле? – переспросил Джон, несколько сбитый с толку.Выражение лица Шерлока снова смягчилось. – Загадка. Нечто, в существование чего невозможно поверить. Ты старый романтик, Майки, – подкусил он, отчаянно растроганный. Майкрофт приветствовал его нежным кивком головы.– А последняя четверть? – спросил Джон, которому было любопытно узнать.– Венок из дубовых листьев – герою, спасшему жизнь согражданина или проявившему патриотизм при защите своей родной земли. Тебе, Джон. Очевидно, – мягко сказал Шерлок, глядя на него с твердым любящим уважением. Уголки рта Майкрофта приподнялись в его собственном более тонком выражении высокого уважения и гордости. Грег просто светился, как помешанный на луне подросток.Джон ровно выдохнул, и его лицо дернулось, когда он боролся с приступом удушья.– Вы такие Холмсы, мальчики, честное слово, – сказал Грег от имени Джона. – Спасибо вам, мои дорогие. Вы сделали старикашку очень счастливым.– Не за что, старикашка, – весело сказал Шерлок, плюхаясь обратно на бок.– Лок, ну правда. Не за что, наш дьявольски красивый, – очаровательно сказал Майкрофт.Грег фыркнул. – Мне было очень приятно.Джон наклонился и нежно, со вздохом поцеловал его.– С днем рождения, любимый. Всегда прикрывал твою спину, приятель. И бок, и перед, и вообще.Грег улыбнулся, его глаза немного увлажнились. Должно быть, это усталость и упадок сил, подумал он. Или чрезмерно эмоциональный бред очень древнего человека, в котором, по общему признанию, еще осталось немного жизни.Майкрофт подошел, наклонился и сделал то же самое, что и Джон, слегка лизнув Грега в рот.– С днем рождения, мой дорогой. Ты в отличной форме, а я не смогу сидеть неделю. Антее придется заказать мне специальную подушку.– Что ж, ей это понравится, не так ли?Шерлок скатился с дивана и плюхнулся к стопам Грега, слегка чмокнув каждую.– С днем рождения, папа́. Ты чрезмерно мужественный грубиян, и мы не знаем, что бы мы без тебя делали.Грег схватил его и поцеловал как следует, напевая притворно-сурово. – Да, не забывай об этом. Чуток непослушания, и ты узнаешь, каково это.Джон рывком поднял Шерлока на ноги, вызвав раздраженный скулеж. – Неси меня, – нагло потребовал тот, пихая Джона под руку.– Отвали! – ответил Джон, весело оттолкнув его, затем потащил за руку в ванную. Майкрофт последовал за ними, качая головой в нежном отчаянии.– Вы все мои любимые, – крикнул Грег им вслед, тяжело поднимаясь.– Особенно я, – отозвался Шерлок. – А теперь, ради Бога, давайте залезем в ванну и смоем эти ужасные сантименты.Голос Майкрофта затихал по мере удаления, – Согласен, брат мой. Согласен.Грег встал и притормозил на мгновение. Улыбаясь, он ощутил, что раз уж парню суждено стать старше, куда лучше сделать это в компании гениев и безумцев.