Work Text
***
Утро товарища Бильбо Бэггинса началось с доставленной почтовым дроном записки от товарища Гэндальфа — знаменитого химика, историка и фольклориста. Тот собирался зайти в гости и интересовался, не утратил ли Бильбо вкуса к путешествиям и программированию. Вопрос, в целом, был резонным: все знали, что большинство хоббитов годам к тридцати определяется с предпочтениями в труде, искусстве и развлечениях, и, как правило, выбирает оседлый, близкий к земле образ жизни. В колхозе «Заветы Эру», где жил Бильбо, большинство хоббитов среднего возраста и старше занимались агрономией, селекцией, кулинарией и музицированием, а вот молодёжь пробовала всё подряд, от робототехники до астронавтики.
Записка... Интриговала. С Гэндальфом он встречался неоднократно: и на открытых лекциях по сверхпрочным материалам, и на праздниках сбора урожая, и даже во время экскурсии в ближний космос, но близко они никогда не общались. Впрочем, програмирование, особенно интеллектуальных систем, ему до сих пор нравилось, и в колхозе он занимался в первую очередь наладкой агротехники, и потому на записку ответил согласием, предупредив, что бывает дома исключительно во второй половине дня: близилась уборка зерновых, и машинерия требовала не только проверки программ, что он мог сделать из дома, но и физического обслуживания. Дистанционному управлению роботами-ремонтниками Бильбо не доверял: попадёт на сенсор капля топлива или пылинка — и всё.
Он умылся, сделал лёгкую зарядку и вышел из дома. На улице невероятно аппетитно пахло земляникой и ванилью. Времени ещё было достаточно, и Бильбо решил зайти в столовую «У тётушки Лобелии». Обычно он завтракал в главной колхозной столовой, расположенной недалеко от ангаров с техникой, но тамошние повара не готовили выпечку: в основном туда заходили люди и орки, предпочитающие наваристые супы, густые каши с различными добавками — от фруктов до мяса — и рыбные котлеты по особому рецепту, оставленному кем-то из посетителей в книге отзывов.
Открытый пирог со свежей земляникой таял во рту, ванильная сладость оттеняла чуть заметную кислинку, и Бильбо, озабоченно поглядывая на часы, попросил добавки и ещё одну порцию травяного чая. Он даже почти не опоздал, но молодой орк, приехавший на практику студент агротехнического, всё равно с облегчением выдохнул:
— Товарищ Бэггинс, хорошо, что ты пришёл. Я не хотел бы всё сломать.
— Не сломаешь, товарищ Грым. Ты отлично справляешься. Кстати, об этом: возможно, мне понадобится уехать, так что сегодня проведём небольшой экзамен и заодно постараемся починить как можно больше всего. Начни с трактора, а я пока посмотрю робота-ремонтника, который вчера барахлил.
Грым действительно справлялся хорошо, и если бы не его неуверенность в себе, то Бильбо мог зачесть ему практику хоть сегодня и поставить полноценным сменщиком.
На обеденном перерыве Бильбо не только плотно подкрепился, но и взял актуальное меню рободоставки из столовой: возможно, Гэндальф предпочтёт готовый ужин, а не захочет готовить или ждать, пока это сделает Бильбо.
После обеда их ждал комбайн с напрочь сбитой калибровкой, и оторвались они от него только тогда, когда Грыму позвонил однокурсник и спросил, идёт ли тот на вечер этнических танцев. Бильбо торопливо умылся, сменил в базе данных статус проверенной техники на «готов к работе», сделал запись в личной книжке практиканта о выполненных задачах и изученных методах диагностики и ремонта. И пошёл к себе.
***
Окна его дома светились приятным жёлтым, в прихожей стояло несколько пар тяжёлых ботинок, а из комнаты раздавались низкие голоса. Бильбо немного удивился: к нему явно пришли гномы. Но сейчас в их колхозе гном был только один, механик с маглев-станции[1]. Впрочем, Бильбо был достаточно общительным и когда-то оставил свой адрес в базе гостеприимства. Вот только сегодня он ждал другого гостя.
— Товарищ Бэггинс? — спросил самый высокий из гномов, когда Бильбо вошёл в комнату.
— Да, — кивнул тот, — а вы просто переночевать или специально ко мне?
— Нас сюда направил товарищ Гэндальф, сказав, что ты специалист по интеллектуальному программированию. Я — Торин Дубощит, а остальные товарищи представятся сами.
— Оин! Фили! — наперебой закричали гномы, — Ори! Кили! Двалин! Бофур!..
— Очень приятно, — кивнул Бильбо, — товарищ Дубощит, а в чём заключается твой интерес к данной сфере?
Торин протянул Бильбо кружку тёмного пива и тарелку с изрядным куском мясного пирога:
— Сначала поешь, а то знаю я вас, хоббитов: вечно голодные, хуже гномов-подростков.
Бильбо сел за стол: один из гномов уступил ему место и перебрался на кресло-мешок со своей кружкой, — и с наслаждением принялся за пирог. Гномы явно зашли к тётушке Лобелии: только она умела так тонко подбирать сочетания приправ. А пиво, скорее всего, принесли с собой: здешние пивовары придерживались совсем другого стиля, все сорта «Заветного» были лёгкими, с хвойным, хлебным либо цветочным ароматом, а то, что Бильбо пил сейчас, пахло шоколадом, дымом костра и обволакивало язык гармоничным сочетанием жжёной горечи с карамельной сладостью. Закончив ужинать, Бильбо отнёс свою тарелку в посудомойку и вернулся в комнату.
— Здравствуй, товарищ Бэггинс, — улыбнулся Гэндальф, поднимая кружку в приветственном жесте, — рад тебя видеть.
— Взаимно. А теперь я хотел бы узнать, что привело вас всех сюда. Я, конечно, люблю гостей, но сомневаюсь, что вы пришли просто выпить пива под мясной пирог и болтовню ни о чём?
— Ради такого пирога я бы приехал и просто так, — усмехнулся Бомбур, — завтра утром зайду в эту столовую за завтраком и рецептом. Но у нас действительно есть сложная задача, а Гэндальф сказал, что ты можешь заинтересоваться.
— Ты же слышал о залежах мифрила под Одинокой горой и о проблеме со СМАУГ[2]? — спросил Торин.
Бильбо согласно кивнул: лет пятнадцать назад он активно интересовался космонавтикой и знал, что мифрил необходим для корпусов и двигателей ракет и что все ракетостроители Арды были крайне обеспокоены свихнувшимся ИИ горнопроходческого комплекса СМАУГ, который заблокировал шахты, отказался добывать мифриловую руду и удерживал в заложниках всех сотрудников Одинокогорского металлургического комбината. Впрочем, заложников он отпустил в обмен на несколько мешков синтезированных самоцветов, но дальнейшие переговоры оказались безуспешными.
— Мы много лет пытались придумать способ отключить СМАУГ, не разрушая его, — продолжил Торин, — взрыв может привести не только к обрушению горы, что само по себе нехорошо, но и к затоплению одного из заповедников магмой и радиационному заражению огромной территории. А на это, как ты понимаешь, ни одно цивилизованное существо не пойдёт.
Бильбо поёжился:
— Звучит ужасно.
— Но мы нашли чертежи СМАУГ и даже поговорили с одним из его конструкторов. Бедняга уже был не совсем в своём разуме, но он дал нам подсказку — и надежду. Резервный пульт управления находится не в основном помещении, а в отнорке одной из шахт. Если мы сможем проникнуть туда, то получим доступ к системе СМАУГ, и вот тут нам и понадобятся твои навыки. Гэндальф говорил, что у тебя талант.
— Это всё очень неожиданно, — потёр лоб Бильбо. — В последние годы я ничего сложнее комбайна не чинил. Кроме того, у меня стажируется перспективный студент... Впрочем, я понимаю важность поставленной задачи, хоть и не уверен, что вам нужен именно я.
— СМАУГ — система старая, — возразил Гэндальф, — она гораздо ближе к твоим тракторам, чем к современным комплексам. Кроме того, ты единственный программист с приличными навыками механика из тех, кого я знаю лично.
— Ладно, — согласился Бильбо, — но мне нужно найти сменщика на обслуживание агротехники. Грым талантлив, но оставлять всё на него одного я не рискну.
— Он справится, — хмыкнул Гэндальф, — если уж ты говоришь, что там талант, то справится. Кроме того, он всегда сможет тебе позвонить.
— Юным нужны вызовы, — подтвердил Торин, — кем он станет, если его водить за ручку?
— Хорошо, — неуверенно кивнул Бильбо, — тогда завтрашним вечерним маглевом до Ривенделла? Уточните, пожалуйста, будут ли у них свободные места.
— Ривенделл? — поморщился Торин, — они же нас не отпустят.
— Почему? — удивился Бильбо.
— Эльфийки, — поморщился Торин. — Ужасно общительные эльфийки. Они затащат вас на состязания по бегу, в литературный кружок, в отвратительно оборудованную ювелирную мастерскую и в свои постели. И хорошо, если не одновременно.
— Ты преувеличиваешь, — усмехнулся Балин, — вернее, ты просто приезжал туда в одиночку и не в лучшем расположении духа. Да, в Ривенделле жизнь гораздо насыщенней, чем, например здесь, но я был бы рад погостить у них.
— А эльфийки бывают очень даже хороши, — поддержал его Кили, — и потанцевать с ними можно, и из лука пострелять, и обсудить последние статьи в «Физике сегодня».
— Тогда узнайте заодно, где мы сможем остановиться на денёк, — улыбнулся Бильбо, посмотрев Торину прямо в глаза, — обещаю, мы все постараемся прикрыть тебя от ненужного внимания.
***
С утра Бильбо, позавтракав отличной кашей: Бомбур проснулся рано, сходил в столовую и принёс кастрюлю на всех, — отправился в управление колхоза: сообщить, что он отправляется в экспедицию и оформить Грыму допуск ко всему машинопарку. Затем его позвали посмотреть на зависающую поливалку: «На пять минут дел, но вдруг мы что-то упустили!» — показали грядки с экспериментальной голубикой, угостили ягодой сорта «Энт-плюс» — всего одной, но размером с хорошее яблоко, — чуть не утащили купаться на речку, а потом ещё пришлось бежать в ангар подписывать Грыму журнал практики... На маглев он чуть не опоздал. Гномы нетерпеливо махали ему из окон, Гэндальф о чём-то говорил с дежурным по станции, но как только он увидел бегущего Бильбо, сразу же зашёл в вагон.
— Ягодок возьмите, товарищ Бэггинс, — выкрикнул обогнавший его Грым, — вкуснющие! Мне для вас передали!
Гэндальф высунул руку из окна вагона, подхватил увесистую корзину:
— Благодарю, товарищ.
— Удачи вам!
— И тебе, — выдохнул Бильбо, вбежав в вагон, — ух, подзапустил я себя.
— Для хоббита ты в отличной форме, — усмехнулся Гэндальф, — но товарищи гномы с радостью составят для тебя план тренировок.
— Ага, — кивнул Двалин, — я физрук по последнему образованию, обращайся.
— Вагон следует до станции Ривенделл с остановками: Бри, Ривенделл. Просим пассажиров занять удобные им места.
За окном набирающего скорость поезда мелькали поля: золотящиеся спелым зерном, зелнеющие овощной ботвой, блестящие солнечными панелями. Быстро темнело: поезд отошёл незадолго до заката, да и двигались они на восток. Лесозащитная полоса тускло светилась в наползающей ночи.
— Это что? — спросил Кили. — Новые фонари?
— Тельперионы, — с гордостью за своих земляков ответил Бильбо. — Биолюминесцентные деревья, их агротехники из «Утренней звезды» вывели.
— Здорово, — искренне восхитился Торин, — я слышал про светящийся мох, его в шахтах иногда выращивают, но деревья...
***
До Ривенделла добрались около полуночи. Маглев-станция располагалась на прозрачном мосту над быстрой рекой, подсвеченной десятками подводных фонарей. Казалось, звёздное небо упало в быструю воду и осталось там отдохнуть. На станции их уже ждал высокий эльф со светящейся табличкой «Одинокогорская экспедиция».
— Доброй ночи, товарищи, — эльф отложил табличку и обнялся с Гэндальфом, — очень рад встрече с вами. Председатель Эльронд ждёт вас: он узнал о вашей задаче и хочет чем-то помочь. Не знаю, правда, чем именно: когда я уходил, он рылся в архивах.
— Эльронд — ладно, — буркнул Торин, — но ваших буйных девиц я бы не хотел встретить.
— Товарищ Дубощит? — спросил эльф, хитро улыбнувшись. — Так это ты был самым обсуждаемым гостем слёта активной молодёжи сорок шесть лет назад?
— Ну я. Они меня замучили!
— Сейчас здесь проходят более спокойные мероприятия: конференция нейрофизиологов, третий этап велогонки «Спортивная старость» и встреча клуба вареньеваров, — эльф загнул три пальца на ладони и показал её Торину. — Кроме того, сейчас свободно несколько домиков на окраине, и вы можете остановиться в любом из них.
***
Когда они дошли до архива, Эльронд всё ещё что-то искал на бесконечных стеллажах. Эльф-проводник попрощался и ушёл по своим делам, Гэндальф присоединился к Эльронду, а Торин запустил ближайший терминал:
— Посмотрю пока дальнейший маршрут.
— А чего смотреть? — спросил Гэндальф откуда-то из глубин архива. — До Пчелограда долететь, оттуда вы до Зеленолесска маглевом и экранопланом в Эсгарот.
— Долететь? — удивился Бильбо. — На чём?
— Малый самолёт «Орёл Манвэ». У меня есть пилотская лицензия, в Ривенделле отличный авиапарк, и запрос на пользование транспортным средством уже отправлен.
— А почему «вы»? — Торин оторвался от терминала и возмущённо уставился на Гэндальфа. — Мы же рассчитывали на твои навыки химика: автоматическим газоанализаторам рядом со СМАУГ я не доверюсь.
— В Пчелограде какие-то проблемы с подкормкой для пчёл. Я задержусь на пару дней и догоню вас уже на месте.
— Ну ладно, — Торин повернулся обратно к терминалу и открыл на нём какую-то книгу, — или хотя бы порекомендуй, к кому обратиться.
— Буду на связи, — Гэндальф вышел из-за стеллажей вместе с Эльрондом, держащим в руках флешку.
— Вот что я искал, — довольно сказал тот, протягивая флешку Торину, — это ключ доступа к служебным помещениям Одинокогорского комбината. Кажется, последний из существующих, так что обращайтесь бережно.
— Благодарю, я думал, придётся вырезать одни из ворот, — кивнул Торин, засунув её в кармашек куртки и застегнув молнию. — Но так будет проще. А теперь, если ты не против, я бы хотел отдохнуть. Где мы можем разместиться?
Эльронд подошёл к терминалу, свернул книгу и раскрыл карту города:
— Мы здесь, — ткнул пальцем в здание архива, — выходите и направо до конца улицы, там свободные дома. Столовая на полпути к ним, не пропустите.
— Хорошо, — Гэндальф протянул Эльронду корзину с ягодами. — Угощайся.
— Ого, — удивился тот, взяв голубичину, — какая огромная!
— И вкусная, — улыбнулся Бильбо, — и землянику обязательно попробуй, она не хуже.
Земляничина, вытащенная со дна корзины, оказалась даже крупнее первой ягоды.
— У нас их в пироги кладут и так едят. Если понравится, пришлю рассаду, когда вернусь домой. А захочешь для массовой высадки — напиши нашим агрономам, они сейчас как раз считают, сколько к следующему сезону выращивать.
***
В выбранном Торином доме оказалось пять комнат по четыре койки в каждой. Убедившись, что места хватит всем, и обнаружив в шкафу в одной из комнат относительно свежие выпуски «Вестника металлурга», он только махнул рукой на то, что все остальные решили погулять по ночному Ривенделлу: Фили с Кили собрались на танцы, Бильбо обнаружил на кухне большую форму для выпечки и решил сходить за мукой и яйцами, чтобы приготовить на завтрак ягодный пирог, Гэндальф просто ушёл, оставив свою сумку на выбранной койке, и никому ничего не сказал. Прочие тоже разошлись: «Полюбоваться фонтанами», «В баню», «Перекусить»...
***
Утро Бильбо началось не с пирога и даже не с душа: его разбудил зычный голос Двалина, требующий проснуться и выходить на зарядку:
— Сегодня посмотрю, на что ты способен, а дальше составлю план тренировок.
Бильбо зевнул во весь рот:
— А может, не сейчас?
— Давай-давай. Ты сам вчера жаловался на свою форму.
— Ладно, иду, — ещё раз зевнул, — минутку.
— Встанешь за Ори. Разминку по его норме делаешь, силовые — по Балину. Если что — поправлю.
После гномьей зарядки Бильбо ощутил себя выжатой тряпкой, но после контрастного душа более-менее пришёл в себя. И холодный пирог после этого показался особенно вкусным.
Вылет Гэндальф назначил на вторую половину дня, чтобы солнце не светило в лобовое стекло. Торин вернулся к стопке недочитанных журналов, прочие гномы снова разбрелись по Ривенделлу, а Бильбо увязался за Гэндальфом, посмотреть на предстартовое обслуживание самолёта. Впрочем, до аэродрома он не дошёл: зацепился взглядом за красочный плакат: «Наука — полям».
— На самолёт в Пчелограде посмотреть сможешь, — хмыкнул Гэндальф, наблюдая за разрывающимся между интересным и не менее интересным Бильбо, — долетим, и всё про него расскажу. А выставка неплохая, я на ней ночью побывал. Рекомендую.
На выставке Бильбо понравилось. Там были образцы новейших удобрений с подробными описаниями, результаты использования этих смесей: сочные аппетитные яблоки, отборное зерно, огромная редька, — и, конечно, контакты разработчиков, которые он сфотографировал и сразу переслал председателю Туку. Были и макеты новейшей агротехники, но они как визуально, так и по описаниям мало отличались от тех, к которым он привык, а потому особого интереса не вызвали, в отличие от целого стенда, посвящённого достижениям животноводов Форадвайта. Фотографии пасущихся в заснеженной тундре огромных волосатых мумаков впечатлили его до глубины души, и Бильбо даже записал себе адрес и телефон СИСиГИ[3], подумывая, а не выбраться ли к ним хотя бы на экскурсию, а лучше — на курс открытых лекций.
***
Впрочем, ни выставка, ни затянувшийся обед: Бильбо разговорился с соседкой по столу, смешливой молодой эльфийкой, о различиях хоббичьих и эльфийских традиционных супов, — ни совместная к Двалином и Кили уборка дома, где они ночевали, не помешали Бильбо прийти на аэродром вовремя. Гэндальф как раз перегонял самолёт от зарядной колонны на взлётно-посадочную полосу.
В небольшом салоне оказалась ровно дюжина кресел, и Гэндальф позвал Бильбо и Торина в пилотскую кабину, где было ещё два пассажирских места,. Торин уселся за спиной Гэндальфа и проворчал себе под нос:
— Гном — не птица, летать не обязан.
— Если тебе неприятно, поменяйся с кем-нибудь, — предложил Гэндальф.
— Ну уж нет, — мотнул головой Торин, — со страхами надо встречаться лицом к лицу.
— Как знаешь. Бильбо, а ты не боишься летать?
— Всё в порядке, — улыбнулся тот, забравшись в боковое кресло и начав регулировать ремни: до него в этом кресле явно сидел кто-то очень высокий и достаточно крупный. — Я раньше много летал: практику на учёбе в Хараде три лета подряд проходил, занимался внедрением и отладкой систем капельного орошения.
— А что на пилота не выучился? — поинтересовался Гэндальф. — Хотя бы на сверхлёгкие аппараты?
— Да я хотел, — признался Бильбо, — но очередь была большая, для нашего института в лётной школе только один учебный самолёт выделили, на нём в основном метеорологи летали. А на большой аэродром не успевал ездить: то на концерты ходил, то на лекции. А способа не спать пока ещё не придумали.
— Понимаю, — кивнул Гэндальф, надевая шлем. — Я вот вязать не умею. Давно хочу научиться — а времени не хватает.
— Орёл-семь, взлёт разрешаю, — раздался весёлый голос из динамика. — Напоминаю, что полёт над горами проходит в автоматическом режиме.
Гэндальф включил гарнитуру:
— Орёл-семь принял.
На этот раз диспетчера услышал только он, поблагодарил его за что-то и начал разгон. Торин вцепился в подлокотники своего кресла. Бильбо завертелся в ремнях, пытаясь посмотреть разом и в окно, и на панель управления.
***
— А почему над горами нельзя в ручном режиме? — спросил Бильбо, когда Гэндальф перевёл управление на автопилот. — Тут опасные восходящие потоки?
— Не в этом дело. Конечно, сильные ветра тут бывают, но любой пилот обучается и в подобных условиях.
— А что тогда?
— Здесь находится поселение гоблинов, а чуть дальше живёт семья великанов. И автопилот нужен для того, чтобы не выйти из нужного воздушного коридора.
— Понятно, — кивнул Бильбо.
Из общего курса истории он знал, что гоблины, тролли и великаны в большинстве своём предпочитают жизнь в резервациях, где царят старые законы. Только каждый десятый гоблин после обязательного школьного обучения отправлялся трудиться или учиться дальше. Остальные, невзирая на все попытки педагогов воспитать в них трудолюбие, возвращались в родные поселения, где всегда была кормушка: бросить их на произвол судьбы не позволяла совесть, да и съедали они в первую очередь излишки сельскохозяйственной продукции, — и крыша над головой: жили гоблины в пещерах, как и их предки. Из троллей оставался в большом мире хорошо если каждый сотый, а великаны, хоть обычно и соглашались помогать разбирать завалы после лавин и прокладывать дороги, чувствовали себя слишком громоздкими для мира мелюзги и предпочитали жить отдельно от прочих.
Полёты над резервациями не рекомендовались: великан мог резко встать и задеть низко летящий самолёт, тролли зачастую развлекались метанием камней и друг друга на дальность, а аварийная посадка в гоблинском поселении обычно приводила к превращению самолёта в груду бесполезных запчастей.
***
В Пчелограде их уже ждали.
— Вы как нельзя вовремя, товарищи, — радостно пробасил высоченный, крупный человек, — среди вас найдётся парочка сварщиков?
— Как не найтись, — усмехнулся Двалин, придерживая Торина за плечо: тот явно был не в своей тарелке после полёта. — Даже и четверо будет, если нужно.
— Отлично, — кивнул человек. — Я Беорн, пасечник. Медведи повадились к ульям шастать, вчера ограду проломили в трёх местах. Зоологи уже работают в лесу, выясняют, что случилось. А мне б с починкой подсобить: наши все, кто мог бы помочь, как назло, разъехались. Никто ж не ждал такого. Вечером — баньку растоплю, а утренним маглевом уедете.
— Помочь поможем, — кивнул Торин, — об этом не волнуйся, товарищ. А задерживаться не хотелось бы: каждый день простоя Одинокогорского комбината тормозит развитие космической промышленности.
— Так вы придумали, как отключить СМАУГ? — удивился Беорн. — Тогда как закончим, подкину вас. Пауков не боитесь?
— Нет, — ответил за всех Торин, пристально посмотрев на Бильбо.
— Прокатимся на шагоходе «Эль-Шелоб»: его для работы на других планетах придумали, а у нас обкатывают.
***
Издалека шагоход действительно напоминал огромного жирного паука с волосатыми лапами и блестящими глазами. Вблизи же становилось понятно, что глаза — это камеры и различные датчики, а лапы из светлого матового сплава кажутся мохнатыми исключительно из-за намотавшейся на них длинной травы. Довольный Беорн подсадил Бильбо на крышу шагохода, и тот обнаружил огороженную поручнем площадку с парой металлических скамеек на ней. Чуть позже к нему присоединились пятеро гномов, а остальные вместе с Беорном залезли внутрь. Шагоход натужно заскрежетал сочленениями, чуть качнулся и встал на лапы. Беорн высунул голову из лючка над кабиной:
— Держитесь крепче, может немного потрясти.
То ли Беорн не учёл разницу между своим и средним гномьим весом, то ли ни разу сам не ездил на крыше «Эль-Шелоб», а только катал пассажиров... Но трясло их преизрядно. Бильбо, чтобы не вывалиться, крепко вцепился одной рукой в поручень, а другой — в запястье Торина. В рюкзаке Бомбура хрустели подаренные Беорном яблоки и глухо перекатывались несколько пластиковых баночек со свежим мёдом: пока Двалин с Оином чинили забор, Беорн показал остальным пасеку и сады, объяснил Гэндальфу, где можно разместиться на время работы, разогрел на всех замороженных ужинов и вручил Бомбуру, как самому заинтересовавшемуся, большой пакет со свежим урожаем.
Проходимость у шагохода оказалась поистине космическая. Длинные лапы позволяли не замечать россыпи камней и поваленные деревья: они ехали не по дороге вдоль рельса маглева, а по грунтовке, иногда сворачивая в жуткие буреломы и на узкие тропинки. Как объяснил Беорн, во-первых, так быстрее будет, а во-вторых, программа испытаний подразумевала максимально жёсткие условия эксплуатации.
Даже река не стала серьёзным препятствием. Беорн остановил шагоход, поднял его переднюю пару лап. Выстрелил из них на дальний берег пучком прочных верёвок с крюками на конце, проверил прочность, попытавшись дать задний ход. Повторил предупреждение о тряске и попросил держаться крепче. И осторожно повёл машину по воде. На шести ногах она была не менее устойчива, чем на восьми, а плавно сматывающиеся верёвки не давали отклониться от маршрута. Даже любопытного Фили, свесившегося с борта вопреки здравому смыслу, технике безопасности и просьбе Беорна, только чуть забрызгало.
***
После переправы почти час ехали по грунтовке, никуда не сворачивая, пока Кили не услышал из леса знакомые голоса.
— Лас, Тау! — он пару раз стукнул по крыше шагохода. — Товарищ Беорн, остановись, пожалуйста!
Шагоход замедлился и свернул на поляну.
— Ки! — радостно воскликнули эльф с эльфийкой, окруженные десятком спящих животных. — Это действительно ты. Добрый вечер, товарищи.
— Добрый, — отозвался Беорн, высунувшись из лючка. — Мы в заповедник. Вас подкинуть?
— А давай, — кивнул эльф. — Нам минут десять тут осталось. Кто нас не знает — я Леголас, а коллега — Тауриэль.
— Наслышан, — фыркнул Торин, — племяш все уши вами прожужал. Только он говорил, что вы материаловеды, а не биологи?
— Так ты учитывай, что мы старше, чем выглядим, — усмехнулся Леголас, замеряя температуру оленя, — мы и то, и другое умеем. Тем более здесь даже не биология, а сплошное волонтёрство, любой бы справился
— Ага, — поддержала его Тауриэль, — просто места детства, ностальгия... Вот и вызвались совместить приятное с полезным.
— На крышу лезьте, — сказал Беорн, — внутри битком уже.
— Нам же лучше, — улыбнулся Леголас. — Надо же антидот к транквилизатору распылить.
Кили свесился с шагохода и затянул наверх обоих эльфов.
— Поехали? — спросил Беорн.
— Давай, — согласился Леголас, достав из кармана рогатку и яркую капсулу из биоразлагаемого пластика. Сдавил капсулу в пальцах и выстрелил ей точно в центр поляны. — Тау, ты всё записала?
— Да, сейчас перекину, — улыбнулась та, но чуть не вылетела на резком повороте. — Ой, не сейчас.
— Да неважно, — Леголас тоже ощутил тряску и покрепче вцепился в поручень. — Кстати, Ки, познакомь нас с товарищами и объясни, зачем вы вообще в Зеленолесск приехали: волонтёрами в заповедник или в санаторий?
— Конечно, — улыбнулся тот и начал рассказывать.
***
Под оживлённую болтовню Бильбо почти задремал, но его привёл в чувство тычок в бок от Торина:
— Во-первых, вывалишься. Во-вторых, подъезжаем.
— Отец немного не в духе, — предупредил Леголас. — У него два раненых лосёнка в ветлазарете, а лоси — его главная страсть последние лет триста. Поэтому лучше не соваться к нему, раз вы проездом.
— Тогда сразу к причалу, — согласился Беорн. — Я вас высажу и назад, а товарищи эльфы, думаю, смогут подсказать, если что.
— Конечно, — кивнула Тауриэль, — до утра придётся подождать, ночью по реке у нас только спассуда ходят, но мы не торопимся.
— Вернее, не хотите лезть под горячую руку Трандуила, — хмыкнул Беорн.
— Не хотим, — подтвердил Леголас.
— Я, например, буду только рад, — громко заявил Кили. — Товарищ Тауриэль, не желаешь ли полюбоваться метеорным дождём этой безлунной ночью?
— А почему бы и нет, — улыбнулась эльфийка. — Только любоваться или с продолжением?
— Конечно с, — Кили приобнял Тауриэль за талию, — когда это предлагаешь ты, я не могу удержаться.
Торин побагровел от ярости:
— Эльфийское бесстыдство! И ты, Кили?..
— А когда другие, можешь? — лукаво спросила Тауриэль, не обращая внимания на Торина.
— А на других я давно не смотрю.
— Да ладно?
— Не смотрит, — буркнул Торин, разрываясь между неприязнью к эльфийским привычкам и любовью к племяннику, которому он желал счастья, даже если это счастье рыжее-бесстыжее и остроухое.
***
В здании речного вокзала было шумно. Диспетчеры, механики и капитаны речного флота отмечали не то праздник яблок, не то трёхсотлетие со дня постройки первого электрического судна. Они оживлённо болтали, пили сидр и яблочный сок из грубых глиняных кружек, напоминающих детские поделки, несколько пар танцевало в расчищенном от кресел углу зала ожидания под звучащую из динамиков незатейливую мелодию.
— Точно не торопимся, — улыбнулся Леголас, отпивая из протянутой ему кружки свежевыжатый сок. — Речники умеют веселиться до утра.
— Не торопитесь? — весело спросила круглолицая человечка. — Тогда давай сидра налью. Или ты ещё работать собирался?
— Не сегодня, — Леголас длинным глотком допил сок и протянул кружку. — Товарищам на утренний рейс в Эсгарот, а я до обеда совершенно свободен.
— До утра времени полно, — улыбнулась человечка, — товарищи гномы, вы присоединитесь к нашему веселью или хотите отдохнуть?
Мнения разделились. Леголас отвёл выбравших отдых Торина и Фили сначала в подвал, где они взяли кучу спальников на всех, а потом на самый верх вокзала, в абсолютно пустую круглую мансарду:
— Думали музей флота открыть, но потом им отдельное здание построили, возле шлюза. На электростанцию как бы не чаще экскурсии ходят, вот и совместили.
— Отлично, — кивнул Торин и начал разворачивать спальник, — здесь тихо.
— И яблоками не пахнет, — поддержал его Фили, устраиваясь поближе к окну.
— Ты не любишь яблоки? — удивился Леголас.
— Меня иногда укачивает, — признался Фили, — пока с Беорном ехали, паршиво было. А у Бомбура яблоки подавились, и я их нюхал всю дорогу. Так что в ближайшее время никаких яблок.
Леголас обрадовал его тем, что в аптечки всех судов непременно кладут леденцы от морской болезни, и пошёл вниз. Торин написал сестре электронное письмо о том, что всё в порядке, к цели приближаются, вот только её младшенький с эльфийкой гуляет. Дождался ответа, тихо фыркнул на бородатую шутку: «Да пусть гуляет, он тепло одет». Завернулся в мягкий спальник и закрыл глаза.
***
Без яблок не обошлось: экраноплан, на который загрузились гномы ранним утром, назывался «Наливное яблочко» и помимо пары десятков пассажиров вёз несколько центнеров отборных яблок, здоровенную бочку сидра и пару ящиков яблочного варенья. Фили страдальчески поморщился, закинул в рот пару леденцов от укачивания и встал на самом носу судна, предпочтя ветер и брызги в лицо, а не всепроникающий яблочный дух. Бильбо и Бомбур, наоборот, с удовольствием принюхивались к мешкам и коробкам, пытаясь угадать сорта уложенных в них фруктов.
— Лориэнское золотое, точно тебе говорю! — ткнул Бомбур пальцем в сторону заколоченного деревянного ящика. — Медовый аромат, нежная кожица, раз в мешки класть нельзя...
— А мне кажется, — возражал Бильбо, — это Мечта Мелиан. Неужели ты не чувствуешь за мёдом кисловатую свежесть, присущую только зелёным сортам?
Зеленолессцы, наблюдавшие за состязанием, переглянулись. Один из них вытащил из-под лавки ломик, аккуратно сорвал крышку и вытащил ярко-красный плод:
— Ни один из вас не угадал! Это Алое Солнце. Держи! — Перекинул яблоко Бомбуру и принялся заколачивать ящик.
Бомбур разрезал яблоко на дольки и передал их всем желающим попробовать.
— Очень необычно! — воскликнул Бильбо, первым прожевав свою порцию. — Баланс сладости и кислинки потрясающий!
— Сорт старинный, — объяснил эльф, убрав молоток и ломик обратно под скамейку, — в рамках проекта по восстановлению редких видов его выращиваем. Неприхотливый, вкусный, и урожайность неплохая.
— Здорово, — восхитился Бильбо. — У нас в колхозе наоборот, упор на селекцию и инновации. А старые сорта если только кто самостоятельно сажает.
— А у нас заповедник, — улыбнулся эльф, — поэтому и подход другой.
***
В Эсгароте стояла жара и пахло рыбой: свежей и копчёной. Двое людей и орчанка, ждавшие их на пристани, шустро стащили на берег яблочный груз и взамен занесли рыбный. Они умудрялись таскать здоровенные мешки и ящики чуть ли не бегом, перешучиваться друг с другом и с капитаном экраноплана и при этом не врезаться ни в кого из толпящихся на пристани разумных: прибывающих, отбывающих, встречающих и провожающих.
— Вот это да! — воскликнул Ори. — Я никогда не бывал в портовых городах!
— Это совсем маленький порт, — усмехнулась орчанка, несущая мешок вяленой рыбы, — озёрный. Съезди в Умбар — поймёшь, что я имею в виду.
Ори кивнул, продолжая восторженно оглядываться по сторонам. Ему нравилось решительно всё: и резкий рыбный запах, и крики чаек, и влажный горячий воздух...
— Как же здесь здорово! — выдохнул он уже тише.
— Не здорово, — буркнул зеленовато-бледный Фили: леденцы помогли не до конца. — Тут всё провоняло рыбой и яблоками!
Торин тем временем уже успел выцепить в толпе никуда не торопящуюся местную девчонку и выяснял, как и куда им двигаться дальше.
Девчонка — Тильда — оказалась дочерью местного председателя и охотно согласилась проводить экспедицию к отцу. Бард ждал их, получив сообщение от Гэндальфа, но рыба не ждала, и Тильда привела гостей в огромный коптильный цех. Бард, сидя за пультом управления печью, недовольно хмурился: настройки были выставлены верно, но температура превышала норматив более чем на двадцать градусов. Он кивнул в ответ на приветствие Торина, отмахнулся от предложения помощи от Бильбо: «Да походу железо сдохло, мне твоё программирование не поможет, боюсь. Кроме того, защитку на хоббита ещё поди найди на складе: у нас на заводе ваших давно не появлялось». Попросил Тильду принести холодной воды, а сам начал натягивать огнеупорный скафандр.
Торин пожал плечами, попрощался и решительно потопал к выходу из цеха. Он поставил Барда в известность о прибытии и своих планах, а задерживаться в Эсгароте всё равно не собирался: хотел до заката добраться до горы. Остальные потянулись за ним. Бомбур чуть задержался: дождался возвращения Тильды и спросил у неё, где можно взять рыбы — вяленой и копчёной — и прочих продуктов:
— Торин, конечно, отличный металлург, кузнец и просто хороший товарищ, но о бытовом вечно забывает.
— Да отец с братом у меня такие же, — усмехнулась Тильда, — сейчас, сестре позвоню: она вас перехватит и покажет, где тут что.
***
Сигрид, сестра Тильды, не подвела. Она отвела их на склад со снаряжением и на пищераздаточный пункт. И распечатала карту горных троп: основная дорога вела к главному входу, а не запасному. Пока Бомбур пытался затолкать в свой рюкзак большую кастрюлю, Торину позвонил Гэндальф и сказал, что чуть задерживается, но к вечеру прилетит прямо на гору, если дорога там сохранилась и сможет послужить взлётно-посадочной полосой. Торин передал телефон Сигрид: та явно лучше знала о состоянии местных дорог, — а сам отобрал кастрюлю у Бомбура и вернул её на полку:
— Мы надолго не задержимся. Если получится разобраться со СМАУГ, то откроются все помещения, в том числе общежитие и столовая. Если нет — придётся искать других специалистов, и тогда не будет смысла оставаться там до их прибытия.
Сигрид вернула телефон Торину, и тот услышал, что Гэндальф прибудет к главному входу со всем необходимым ему оборудованием и дождётся их там.
***
Дорога оказалась не особо сложной, но долгой. Вышли они чуть после полудня: искупались в озере, перекусили и пошли, — а до комбината добрались незадолго до заката, хоть и не останавливались на полноценный привал. Гэндальф уже ждал их.
— Добрый вечер, товарищи, — улыбнулся он. — Идём?
— У Беорна всё хорошо? — спросил Бильбо.
— Да, — кивнул Гэндальф, — там ерунда была, на самом деле. Перепутали банки с витаминами для пчёл и птиц. Сами бы разобрались, да у них там то медведи, то ещё что...
— Ну и хорошо. Я рад, что там всё обошлось и что ты с нами.
— Вы идёте? — Торину явно не терпелось добраться до цели.
— Идём, — согласился Гэндальф, накидывая на плечи объёмный рюкзак.
— Тут рядом, — Торин провёл пальцем по карте, — до темноты должны успеть.
Узкая тропа действительно скоро привела их с блестящим воротам. Слева от них находилась цифровая панель, на которой Торин набрал какой-то длинный код, а затем вставил в раскрывшийся разъём флешку Эльронда. Ворота с негромким скрежетом раскрылись. Гэндальф вытащил из рюкзака газоанализатор и дозиметр, осторожно вошёл в раскрывшийся туннель.
— Радиация в норме, углекислоты многовато, прочие газы в норме. Глубоко не заходим, шлюз не закрываем.
— Отлично! — обрадовался Торин. — Товарищ Бэггинс, ты готов?
— Готов, — кивнул Бильбо. — Веди.
— А чего вести? Прямо тут, — Торин кивнул на металлическую дверь на левой стороне туннеля. — Идём.
Резервный пульт управления выглядел абсолютно нетронутым. Бильбо осмотрелся в полумраке, включил освещение, подошёл к пульту:
— Мне нужно логи снять, сейчас запущу, и пойдём дышать. Если тут за пятнадцать лет данные — ну, часа за три скачаются. Работать с ними буду с ноутбука.
Логи скачивались не три часа, а всю ночь: Бильбо не учёл того, что пульт значительно старше пятнадцати лет и протоколы передачи данных у него устарели. Впрочем, спальники у них с собой были, Бомбур приготовил отличную уху, а Гэндальф рассказал несколько интересных баек.
Утром Бильбо развернул солнечную панель, подключил к ней ноутбук. Налил себе остывшего чая и погрузился в работу. Прервался он только дважды: поесть каши и сходить по нужде.
— Есть! — воскликнул он в какой-то момент. — Я нашёл уязвимость: СМАУГ необходимо подзаряжаться каждые трое суток. И делает он это в главном зале: он считает себя каким-то несуществующим животным, и там у него прописана кормушка. А в главном зале нет чисто силовых разъёмов, они все комбинированные: питание и передача данных.
— И ты хочешь в момент подзарядки дать команду на отключение? — уточнил Торин. — Не выйдет: пробовали ещё тогда. Он игнорирует стандартные управляющие сигналы.
— Вот как? — задумался Бильбо. — Тогда надо подумать: я уверен, других возможностей нет. Реактор комбината, насколько я понимаю, отсюда остановить невозможно, то есть лишить его источника питания не выйдет?
— Да, а тех, кто пытался проникнуть глубже, он сразу замечает.
— Можно попробовать «Стрелу», — предложил Бильбо, — но у меня здесь сети нет, надо спуститься и скачать.
— Что за «Стрела»? — спросил Торин.
— Как раз для принудительного отключения робоживотных программка: она маскирует управляющий сигнал хаотичным потоком данных и вводит их в спящий режим.
— Я позвоню Барду, — предложил Гэндальф. — Может, проще будет не тебе спускаться, а чтобы кто-нибудь принёс.
***
Так и получилось: Баин, сын Барда, любитель горных велопрогулок, с огромным удовольствием вызвался привезти флешку с программой и своими глазами увидеть отключение СМАУГ.
Бильбо пришлось ещё пару дней посидеть над «Стрелой», чтобы она, во-первых, запустилась на старой системе: обратной совместимостью разработчик не заморачивался, — а во-вторых, не переводила устройство в спящий режим, а отключало и полностью форматировало его память. А потом он просто закачал «Стрелу-плюс» в систему комбината через тот же резервный пульт.
Через два дня СМАУГ подключился к системе для подзарядки. Программа отработала, как и предполагалось.
***
Гномы остались восстанавливать добычу и переработку мифриловой руды, Гэндальф подвёз Бильбо до Ривенделла: ему всё равно было нужно вернуть самолёт в аэродром приписки, — а сам уехал куда-то дальше.
Бильбо с большим удовольствием несколько дней погостил в Ривенеделле, а затем сел на утренний маглев и вернулся домой. Поля золотились отборным зерном, Грым справился со всеми возникавшими проблемами самостоятельно и теперь был гораздо более уверен в себе. Из столовой тётушки Лобелии невероятно аппетитно пахло пирогом с жареными грибами.
Всё было хорошо.1. Станция магнитно-левитационных поездов.[обратно к тексту]
2. Самоходный Модульный Агрегат Умного Горнопроходчества.[обратно к тексту]
3. Северный Институт Селекции и Генной Инженерии.[обратно к тексту]