Work Text
Не всегда удается обойти наиболее неприятные Адские задания, иногда надо все-таки прийти и сделать.Кроули этим всю ночь и занимался и ему официально хватило.Ему было приказано посетить оргию высокопоставленных людей, быть там заметным, быть доступным; и сейчас все, чего он хочет — найти себе маленькую темную комнатушку и залечь в спячку на неделю. Нельзя рисковать, используя слишком много сверхъестественных сил. Поскольку Рим полон долбаных ангелов — хотя, как он заметил, тут нет того единственного из них, с кем он был бы не прочь побыть.Кроули даже не знал имени последнего, кто его трахнул...Измотанный, он перекатился на другой бок, все тело болело. Хотелось влить в пересохшее горло еще одну чашу вина. К его спине кто-то прижался — твердое прикосновение члена между бедер. Кроули раздраженно пробурчал что-то, но не стал протестовать. Безымянный человек раздвинул его ягодицы и вонзился во влажный, разбитый анус. Это было неприятно грубо, но, по счастью, быстро. Мужчина не озаботился тем, чтобы выйти перед разрядкой, и оставил густые потеки спермы там же, где и все прочие до него.После всего Кроули кое-как поднялся — оставаться там ему было слишком отвратительно. Он натянул свою робу, чувствуя, как липкое семя размазывается по заднице и внутренней стороне бедер.Факелы почти выгорели, но он мог различить переплетенные тела — некоторые еще двигались, но большинство были неподвижны и тихи — или спали, или мертвецки пьяны. Впрочем, для тех, кто еще переползал от партнера к партнеру, это было неважно — неважно, принадлежали ли ноги, что им приходилось раздвигать, кому-то, кто может дать согласие.Если повезет, никто не заметит, как Кроули выберется с виллы. Сегодня он отдал Аду все, что собирался.На улицах было темно, но свет ему и не был нужен; по счастью, он добрался до своих комнат, не замеченный никем из стражи. Кроули был не в настроении терпеть домогательства или получать просьбы об услуге за деньги; следующий, кто тронет его, воспламенится, и плевать на угрозу быть обнаруженным ангелами.Мысль о том, чтобы помыться без чудес, заставила его зашипеть от отвращения, но воды хватило, чтобы наполнить один из больших бассейнов, а его природных способностей — чтобы подогреть ее касанием пальцев.Он стянул робу через голову и бросил ее на постель, намочил тряпку и поднял ее к шее. Высохшие потеки спермы оттирались от кожи не так легко, тем более дрожащими руками. Его изнуренное тело ныло, мышцы болели, болели и кишки, а растянутую задницу жгло и кололо. Рано или поздно все заживет безо всяких чудес — не так быстро, как ему бы хотелось, но, черт возьми, куда быстрее, чем это происходит у людей...Дверь комнаты вдруг приоткрылась внутрь, и Кроули напрягся, готовый защищаться при необходимости.— О, Небеса, — Азирафель поспешил захлопнуть за собой дверь.Кроули вдруг понял, что обнажен, что его роба валяется на постели, и подумал было потянуться за ней.Между ними повисла напряженная тишина.— Давай-ка помогу, — наконец сказал Азирафель, неслышно шагая вперед.Сама мысль о том, что его нынешнего — измученного, покрытого синяками, нечистого от пота и спермы — может коснуться ангел, непристойна. Кроули вцепился в тряпку, но за нее уже взялись теплые пальцы.— Правда, Кроули, это ничего, — произнес Азирафель так, словно знал, где был Кроули и чем он был занят. Ангел забрал у него тряпку, опустил в бассейн и дал ей пропитаться водой, а потом отжал — Кроули все смотрел.Нельзя же...Азирафель провел теплой тканью по его груди, на которой уже начали наливаться синяками яркие следы человеческих зубов, где кожу стянули высохшие потеки и брызги семени. Лицо его было нахмуренным — но не осуждающим, лишь решительным.— Азирафель...— Неприятный тип, этот генерал, — отметил Азирафель, обтирая его начисто. Что значило, что ангел действительно знал, где он был. Что, может быть, он даже ждал, пока Кроули вернется с виллы.Кроули что-то согласно пробурчал, не рискуя заговорить.— Я знаю, что мы сейчас на голодном пайке по чудесам, — Азирафель не сказал: «Я волновался за тебя».Он сполоснул теплую ткань и снова выжал. Кроули позволил ангелу разобрать свои волосы, мерзко слипшиеся от засохшей спермы. Его сердце колотилось, внутри билось какое-то странное чувство — он не знал, хочет ли этих невозможных прикосновений или ощущает унижение. Наверное, то и другое — эти чувства вскипали вместе при каждом прикосновении ткани. Ему так хотелось сказать ангелу, что как бы тот ни старался, Кроули никогда не будет чист.Но ангел все равно омыл его — и тело Кроули поддавалось каждому касанию влажного льна, а затем он терпеливо ждал, пока Азирафель прополощет ткань и коснется его снова. Он поднял руки, позволяя очистить и их — на коже поселилось теплое и влажное ощущение.Азирафель перешел к его животу, пояснице и бедрам, туда, где пальцы хватали его, дергали его тело туда-сюда. Ткань снова и снова окуналась в воду и возвращалась горячей, скользила по шее и спине Кроули, по тому месту, где начинаются ягодицы. Азирафель осторожно раздвинул его ноги, и Кроули негромко, недовольно зашипел.Почему вообще он позволяет...Азирафель не должен...Кроули передернуло, когда ткань коснулась его бедер изнутри, его гениталий — Азирафель прополоскал ее еще раз, а затем бережно омыл его распухший, чувствительный анус. Это было неприятно, это было унизительно, это было... так хорошо, что даже больно.— Азирафель, — голос Кроули прозвучал высоко и тихо. Он ощущал себя обнаженным и открытым, в одном дыхании от чувства, которому не знал названия.Ангел убрал влажные волосы с лица Кроули, ласково улыбнулся и бросил тряпку в бассейн.— Ну вот и все, — просто сказал Азирафель.