Work Text
/ / /Изуку 7 лет, Кацуки 14./ / /В третьем классе они сидели по двое за партой. Как самый низкий из мальчиков, Изуку сидел впереди, у самой двери. Урок только начался, а мальчик уже потел под форменным гакураном.Учитель кричала. Поток ругательств просачивался сквозь закрытую дверь в коридор, где уборщица терла пол. Кричали не на Изуку, а на его соседку – аномально высокую девочку с самыми низкими оценками в классе. Мальчик подозревал, что ей труднее читать и писать, чем остальным. Но попытки помочь ей на переменах заканчивались рисованием на полях и игрой с содержимым пенала. Ей нравилось играть, и Изуку не мог устоять и не присоединиться.Кричали не на него, но так близко, что разницы не было.Ему было не привыкать, но тело почему-то все равно тряслось. Его тошнило. Поэтому он с легкостью раздал одноклассникам мармеладки в форме Всемогущего в полдник. Каждую субботу Всемогущий спасал по ТВ детей от мерзких злодеев. Он был супер атлетичным, и у него был умный помощник Ночноглаз, который все время ворчал, но все равно помогал Всемогущему разработать отличный план. А когда Ночноглаз попал в ловушку, а Всемогущего сбросили с самой высокой в мире горы, он все равно поднялся и пришел, и всех спас с самой широкой улыбкой. И это было так круто, что Изуку уговаривал маму купить и комиксы, и постеры, и вообще любой возможный мерч. В отделе с продуктами он выискивал хлопья Всемогущего и сок Всемогущего, и даже на одной футболке у него был Всемогущий в своем костюме Серебряного века, только мама не разрешала ему ее носить, потому что она была дорогая, а значит, для особых случаев. Парадная.В общем, это были крутые сладости от Всемогущего, мама клала ему такие с первого класса, куда Изуку попал самым младшим. Она хотела, чтобы он подкупил одноклассников и получил взамен друзей. Но это не работало. Ближе к обеду ребята ластились к Изуку, обступали его парту, толкались и шутили. Хвалили его симпатичный пенал. Но как только он делился с новыми друзьями сладостями, все испарялись. Никто не хотел проводить время с дурачком Деку. Только соседка по парте оставалась, но это просто было ее место, и друзей у нее тоже не было.Они были парочкой неудачников. Через месяц родители забрали ее из школы, и Изуку остался за партой у двери один. Больше в школе он ее не видел.Но все было неважно. Все было супер классно, потому что сегодня его вели к Бакуго на ночевку! Их матери дружили еще до рождения Изуку, но раньше Каччан всегда ускользал из дома, когда приходили Мидории. Изуку его понимал – Каччан был крутым подростком с такими же крутыми друзьями. Ему не нужен был сопляк Деку. Со своими друзьями он на выходных швырялся яйцами в прохожих (ого, ух-ты). Что ему было делать с Деку?Но вот наступило оно. Всемогущий щелкнул пальцами в рождественском эпизоде, сказал закрыть всем хорошим мальчикам глаза и загадать желание. Изуку загадал, и сбылось.Так Каччан впервые остался присмотреть за мелким. Позже Изуку узнал, что его мать добилась этого путем лести (Каччан такое обожал) и подкупа (у Каччана завелся модный MP3-плеер). Но даже несмотря на подарки, Каччану не весело было играть с Изуку в обычные игры. Поэтому довольно скоро их игры стали сложнее.Дом был большим: пока взрослые тусовались внизу, в распоряжении детей был второй этаж с отдельным туалетом. Периодически взрослые совсем пропадали из дома, как сегодня.Каччан повел его покормить на кухню. После еды перед Изуку был поставлен чай, в котором Каччан уже размешал ложкой сахар. Изуку глотнул и сразу выплюнул.— Какого хрена? А ну допивай, засранец.— Там же соль!Каччан схватил чашку и отпил. Кадык дернулся.— Обычный чай, не выдумывай.— Я не буду пить.— Слушай сюда, паршивец. У нас в доме свиней, чтобы за тобой доедать, нету. Ты выпьешь это дерьмо и скажешь спасибо.Пришлось пить. А потом еще и вытирать оставшуюся лужу своей же футболкой — Каччан не хотел портить кухонные полотенца.— Было вкусно?Изуку замер. Это точно была какая-то игра, просто Каччан не объяснил правила заранее. Нужно было быстро угадать правильный ответ.— Д-да?— Отлично. — Каччан снова наполнил чашку чаем. Теперь не скрываясь, он добавил в нее две ложки соли и размешал до растворения осадка. — Держи добавку.Так и строились игры Каччана. Позже Изуку понял, что подросток был прирожденным садистом. Он интуитивно и талантливо выбирал для жертвы путь деградации. Самым странным было то, что это только добавляло в копилку восхищения Каччаном золотых монет. Но это было потом, а пока что Изуку просился в туалет с переполненным соленым чаем животом, а Каччан его не пускал. Несмотря на обилие жидкости, губы мальчика пересохли и потрескались.— Ну Каччан! Пусти! Мне нужно пописать!— Ты полчаса назад ходил, тебе еще рано.— Нет, не рано! Я, я, мне правда надо!Тишина.— Я все маме расскажу!— Зачем? Чтобы она узнала, какое ты ссыкло?Вдоволь поиздевавшись подросток наконец открыл дверь в уборную. Изуку метнулся к унитазу и, только спустив штаны, заметил, что Каччан зашел следом. Несмотря на раздутый живот и нестерпимое желание пописать, мальчик заколебался.— Каччан, т-ты не выйдешь?— Не-а.— Я так не могу. При тебе.— То есть, ты тут мне все уши проныл, а ссать не хочешь? Ладно. Тогда туалет закрыт. Выходи.— Нет, н-нет!Изуку вздохнул и попытался сосредоточиться. Процессу мешало присутствие Каччана, хотя тот не издавал не звука. Его тихая неподвижность выдавала в подростке внимание к тому, что должно скоро произойти. Не оборачиваясь, Изуку знал, как тот выглядит. Лицо пустое, а зрачки в глазах острые. Все внимание на Деку и его маленьких проблемах.Изуку вздрогнул, когда струя ударилась о фаянс, и покраснел. К счастью, Каччан не стал комментировать обилие мочи и просто вышел, стукнув дверью. Мальчик стряхнул и перевел дыхание. Ладно. Эту игру он прошел.Остался миллион следующих.Между такими моментами напряжения с Каччаном было очень весело. Однажды они включили караоке и скакали по диванам и креслам, распевая крутые песни. Каччан доверил Изуку записи концертов американских рэперов. И хотя мальчик не успевал за темпом и не понимал ни слова, ему нравилось смотреть на Каччана, когда тот сосредоточенно чеканил в микрофон бит.Каччан был красивым. Не то что Деку. Это прозвище у него появилось в детском саду. Сначала все было хорошо, Изуку был хорошим и отлично все успевал. Но потом его отец решил, что мальчик может перескочить через год сразу в старшую группу, которая вовсю готовилась к школе. Вот так все и сломалось. В старшей группе Изуку оказался самым тупым. Он не знал дней недели и не умел плавать. Воспитатель отказалась с ним возиться и во время проверок просила мальчика не приводить, чтобы не портить ее отлично подготовленную группу таким бестолковым материалом.Тогда Изуку не понимал причин изменений. Он просто понял, что он плохой и нехороший, и просто дурачок Деку. Много лет спустя мать рассказала ему про решение отца, но было уже поздно: со старшей детсадовской группы и до конца всей учебы Деку едва-едва догонял остальных.Каччан любил играть в прятки. Только он никогда не прятался сам, а ходил по дому с Деку и выбирал, куда его спрятать. Ноги завели их в спальню родителей Каччана. Кацуки присел у кровати и с натугой поднял верхнюю часть на пружинах.— Смотри. Отличное место. Залазь.— Там же будет темно.— Ну да. В этом и смысл. Это же прятки, тупица.Изуку неуверенно посмотрел на раскрытую кровать. Было похоже на пасть монстра. Рука Каччана устала держать верх, поэтому он помог себе коленом.— Залазь уже, Деку!Изуку подошел ближе и пригнулся, заглядывая в темное нутро. На первый взгляд было пусто. Он перешагнул через борт и присел. Каччан наклонился ближе.— Только я забыл сказать. У нее бывает заклинивает. Так что если что, ты тут до утра просидишь!Изуку с воплем выскочил обратно. Пружины со стоном закрыли пасть кровати. Каччан обнял его за плечи и хохотал:— Да ты чего, я же пошутил! А ты повелся.Изуку трясло. Он не хотел снова смотреть на кровать, поэтому смотрел в пол, на собственные ноги в сползающих носках. Каччан принюхался и вдруг засунул ладонь ему под футболку. Мальчик вскрикнул. Подросток провел ладонью по его животу и вынул ее наружу – блестящую от слоя пота. Каччан стряхнул его.— Да ты совсем ссыкло, Деку.— Н-нет. Я не такой.Но Каччану было все равно. У Изуку не было шансов изменить правила. Все всегда делалось, как Каччан захочет. Однажды он отобрал у Изуку трусы под предлогом стирки и повесил их сушиться так высоко, что у мальчика не было шансов снять белье. Подросток сказал, что он получит свои трусы утром. А утром они исчезли, и Каччан дразнил Деку, что так он без трусов и пойдет домой, и что же подумает об этом его мама, интересно, а?На следующей ночевке Каччан проснулся раньше Изуку, — а спали они вместе в одной кровати, — и разбудил его, вытряхнув на мальчика из коробки живых тараканов. Он специально собирал их у помойки всю неделю и прикармливал. Мать Каччана устроила сыну взбучку и дезинсекцию в комнате, но удовлетворилась оправданием, что Кацуки просто хотел себе домашнее животное, и не уследил за коробкой.Все это были не то чтобы хорошие игры. Но они оставались вполне себе играми, пока Каччану не исполнилось 15. Тогда он огорошил младшего мальчика удивительным фактом:— Парни могут заниматься сексом? Вдвоем? Но как?— Ты что, не знаешь? Ну ты сопляк.— Я не сопляк!— Ну докажи. Скажи, что я сейчас буду делать?— Хмм. Ты меня разденешь?— Раздевайся.— А теперь что?Каччан загадочно молчал.— Ну Каччан! Ну пожалуйста! Покажи мне!— Переворачивайся, тупица.Так, легко и ненавязчиво, старший мальчик заставил Деку самого просить об этом. Каччан был таким потрясающим, правда?Но тогда у них не очень получилось. Похоже, Каччан где-то это подсмотрел и повторял приблизительно, не особо понимая, что и зачем он делает. Через пару раз он освоился и стало больнее. Но это было как с солью в чае. Его надо было пить, и говорить, что вкусно, и просить добавки. Соленое по новым правилам стало сладким.Где-то в то время Изуку снова встретил свою бывшую одноклассницу. Она сравнялась ростом с ровесниками и больше не казалась такой пугающей. Вокруг нее были другие дети. Они играли в мяч. Изуку тоже подошел и поиграл. Но когда подруга вытащила новенький телефон-раскладушку с брелком Всемогущего, он застыл. Она хотела записать его номер в телефонную книгу, чтобы звонить. Она долго листала вниз, чтобы найти место для нового контакта. У нее появилось много друзей.Изуку сказал, что забыл свои цифры и запомнил ее номер, чтобы дома записать. Он вернулся домой, открыл Аналитический блокнот героев из серии Всемогущего, пролистал заполненные каракулями страницы и сохранил номер, по которому никогда в жизни потом не звонил. Этот блокнот он завел с благой целью изучить все спецприемы и слабости в боях любимого аниме. Изуку хотел вырасти и рисовать что-то такое же крутое. Но когда он брал ручку, в нем что-то отключалось. Рука сама выводила лабиринты из линий и спиралей, пока Изуку где-то бродил. Когда он возвращался обратно, анализ был безнадежно испорчен, а ручка кончалась. Часы уходили в никуда.Это было славно, пока он не узнал симптомы диссоциации. Постепенно визиты в дом Бакуго сами собой сошли на нет. Вероятно, Изуку стал достаточно взрослым, чтобы оставаться дома одному.Какое-то время все было спокойно, а потом начались проблемы с отцом. Вернее, с комнатой Изуку. Раньше он не обращал внимания, но теперь его очень смущала дверь в его комнату. Она была стеклянная и без замка. Иногда он просто хотел бы закрыться. Но если выбирать между замком и стеклом, он бы убрал стекло. Ночью ему казалось, что оттуда за ним наблюдают. Что-то большое, как разинутая пасть кровати родителей Каччана. Она словно все это время ждала, чтобы его сожрать. Ей было очень, очень голодно одной, без еды. И она приходила в дом к Изуку, чтобы добраться до него, нависнуть над его узкой кроватью и схлопнуть челюсти, давя вместе с рейками мальчишеский сок.Он решил передвинуть кровать так, чтобы не видеть стеклянной двери. Но утром отец пришел в ярость и приказал вернуть все как было.— Не выйдешь из комнаты, пока не приведешь все в порядок!Это было глупо, на двери не было замка. Изуку мог бы ускользнуть, но в доме все равно оставался взбешенный непослушанием отец. Он вернул кровать и решил по чуть-чуть сдвигать ее так, чтобы папа не заметил. Но план не вышел: отец стал замерять расстояние от кровати до двери рулеткой.Наконец, мальчик нашел решение. Он стаскивал подушку и одеяло, забирался в шкаф, где висела одежда, и сворачивался там. Каччан был прав: в темноте лучше всего прятаться. Он был потрясающе умным. Жаль, он больше не брал Изуку играть. Подростку было веселее со своими приятелями. Мальчик слышал, что они взрывали петарды в стеклянных банках, и кому-то выбило осколком глаз.Он надеялся, что у Каччана все хорошо.Однажды утром, за завтраком, Деку вдруг спросил маму:— Мама, пожалуйста…— Что такое, милый?Изуку моргнул.— Я, я не знаю. — Оно просто крутилось в его голове, это начало фразы: мама, пожалуйста. Но пожалуйста что? Он не знал, поэтому пожал плечами и улыбнулся. Улыбка всегда радовала маму.Они посмеялись вместе и забыли. Это было славно. Про Каччана он больше не слышал. Их миры не пересекались./ / /Кота-куну 8 лет, Изуку 14/ / /Летом они с родителями уезжали к маминым друзьям на ферму. Там собиралось много семей, все с детьми. Изуку как старшему доставалась роль няньки. Дети его любили, хотя он от них иногда уставал. Мест для сна было мало, так что все лежали по двое, по трое. Изуку лег с Кота-куном. Книжки со сказками были в другой комнате и все уже спали, а младший мальчик все ворочался. Тогда Изуку положил руку ему на грудь и погладил. Мальчик вздохнул и облизнулся. Он был очень красивым, даже в темноте. Изуку погладил его еще, а потом поцеловал. Они долго целовались, пока оба не уснули.На утро он пришел в ужас, а Кота-кун наоборот, стал прилипчивым и лез целоваться при всех. Вечером Изуку взял свою подушку и обменялся местом с кем-то из взрослых. Через стенку он слышал, как Кота-кун хнычет и не может уснуть. Он хотел его успокоить, но не должен был. Взрослый прикрикнул на мальчика и тот затих.Что-то страшное росло в нем, а он и не заметил./ / /Изуку растет/ / /Хотя он долго не видел Кацуки, у Изуку выработался иррациональный страх столкнуться с ним случайно. Просто свернуть не туда, и все. Он не мог предсказать результат этой встречи. Поэтому поступил в художественную академию в Токио — так далеко от родного города, как мог.Он пробовал секс. С обоими полами. Но обе стороны выходили из этой связи разочарованными. Девушки — потому что у него не стоял. Парни — по той же причине. Хотя технически им это не должно было мешать. И все же их прилипчивая забота об удовольствии партнера все делала не таким. С тоской он думал, что будь он девушкой, и с имитацией не было бы проблем. Но Изуку не так повезло.Это была не медицинская проблема, потому что он прекрасно дрочил. Правда, эротика и чувственное порно оставляло его равнодушным. Он пустыми глазами смотрел на союз двух самостоятельных людей. Нет, его член стоял, когда в сюжете появлялись унижения и крики. Кого-то ломали и давили. Кого-то мучили, а мучитель ухмылялся остро и довольно.Он не думал о Каччане, а только дрочил на его игры. Вот и все. Возможно, у него просто порно-зависимость. Достаточно популярная проблема. Ничего страшного.Так секс был отложен в сторону. Изуку был рад сосредоточиться на учебе. Когда он стал жить один, в его арсенале механизмов диссоциации прибавилось брожение по городу. Он выходил, обычно глубоко ночью, наружу, и шел неизвестно куда, следуя за светом фонарей, пока не светало, и бессонница не вымывала его тупую голову до пустоты.Ему повезло с работой. Не совсем то, что он искал, но место было хорошим, и зарплата приличной. Он не стал самостоятельным художником, а попал в готовый проект без горящих сроков. Удачно.А потом он съездил домой, к матери, и там за чашкой чая встретил Бакуго. Старшую. Мать Каччана. Оказалось, ее сын тоже живет в Токио. И так удачно Изуку мог бы передать ему от матери новый набор острых соусов. Ему ведь не сложно?Изуку было так не сложно, что он вспотел дважды еще до выхода из квартиры. Он отправил предупреждение о визите по выданному дома номеру — не прочтено, ура, — и промаршировал по указанному адресу. Нажал на звонок один раз, потом для приличия второй и уже собирался с чистой совестью оставить презент из дома у порога и уйти, но тут в квартире залаяла собака, и это разбудило ее хозяина.Изуку замер. Дверь открылась.— Деку? Какого хрена?— Эм.Дверь стукнулась о коробку с приправами.— Тебя эта карга прислала? Ну заходи, не стой.— Да я пойду, мне еще на работу бежать. Счастливо, Каччан!— А ну стой.Изуку снова застыл. Хотя Каччан поднабрал, и из-под майки выпирало брюшко, и даже волосы торчали не так задорно, как раньше, а просто смиренно оставались на голове в ожидании первых залысин, его голос, сперва обманчиво сонный, быстро набрал прежние командные обороты.Не хуже зачарованной факиром кобры он послушно зашел к Каччану домой. Дверь захлопнулась.В голове зазвенело так и не досказанное: мама, пожалуйста./ / /Место было тесным, и оттого большая собака казалась просто огромной. Она лаяла на Изуку, пока Каччан на нее не рявкнул. После команды чудовище послушно двинулось на кухню, а за ней следом и Деку. Разговор был о чем-то, но он все время отвлекался на собаку. Она шумно дышала и колыхалась всем телом. Кацуки быстро заметил его проблему.— Деку, давай-ка ты ее покормишь.— Ч-что?— В холодильнике есть мясо. Достань. — Н-но…— Я неясно выразился?— Н-нет. Все вполне. — На дрожащих ногах он протиснулся мимо псины к холодильнику и достал початый контейнер с сырым мясом. Слюни псины закапали на пол. Он уронил кусочек ей под ноги и зажмурился. Внизу зачавкало.— Нет, так не пойдет. Это просто не вежливо, Деку. Ты не оказываешь ей должного уважения. Ты знал, что у собак интеллект как у трехлетнего ребенка?— Пятилетнего. Как у пятилетнего, а в случае тренировки и вовсе…— Заткнись.Они помолчали. Собака подошла ближе, притиснув Изуку к кухонной стойке.— Давай, покорми малыша.Изуку сполз на пол, сжав следующую порцию пальцами.— Нежно, аккуратно. Засунь ей его в рот.Он зажмурился и постарался не дышать, отказываясь видеть содержимое огромной пасти, пока ловкий язык перекатывал в его ладони кубик мяса. Через пару порций Изуку смог понемногу вдыхать воздух через смрад вонючей пасти. Он открыл глаза и отпрянул: сверху, разместив ноги у его боков, возвышался Каччан. Алые глаза пристально следили за собакой и Деку.Изуку немного сполз на пол, уходя от нависающего присутствия. Это было ошибкой: псина поддела носом лоток мяса, отчего кровь и ошметки перевернулись на лицо Деку. Он взвизгнул, пока собака забиралась сверху и вылизывала опрокинутое с его лица.Кацуки где-то наверху засмеялся.— Посмотри на себя. Стал ее подстилкой.Изуку перестал жмуриться. Собака после доедания расположила свое огромное тело, складка за складкой, поверх Деку, и не собиралась слезать.— Знал бы, взял бы тебе кобеля. — Изуку вздрогнул. Каччан присел. — А знаешь, в чем выгода суки?— Н-нет?— Кобелю платят за случки. А от суки в продажу пойдет весь помет. Вот и посчитай, засранец.Изуку решил это не комментировать и стал выбираться из-под чудовища. Наконец, ему удалось, но на выходе из кухни его остановила рука Каччана.— Где там твой кошелек?— Что? Зачем?— Ты не понял? Кобелю платят за случки, тупица.Изуку оторопел, но не стал спорить. Может, Каччан был пьян, и никак не мог связно выразить просьбу для опохмела. Он вынул из куртки кошелек — тот был вырван и вытряхнут вплоть до мелочи.— Сойдет.Но вместо того, чтобы отпустить его, Каччан ударил его об стену в коридоре и заставил встать на колени. Растянутые спортивки обнажили немытый член. Он сильно вырос с тех пор, как Изуку в последний раз его видел, и уже наполовину стоял.— Нравится?Изуку поднял взгляд. Потом зажмурился и сцепил ладони в кулаки. Помотал головой. В ответ прилетела затрещина.— Открой свой бесполезный рот, или мы проверим остроту этих гостинцев на склере твоих глаз.Его дернули за волосы, и он подчинился. Это было долго. Челюсть свело, так что он царапнул его зубами, за что получил под дых. Но хуже всего оказалось к концу, когда у самой развязки Кацуки наступил ступней на то, что надуло палатку в брюках Изуку между ног, и прижал его член к полу. В голове вспыхнуло белым. Он вцепился в бедра Каччана и чуть не укусил в ответ, но сдержался и проглотил.Всю дорогу до дома в метро он не мог диссоциировать из-за мокрого пятна в штанах./ / /В какой-то момент у Каччана появился ребенок. Крошечная девочка с такими же яркими глазами. Малышка Эри. Просто отпочковалась из всего хорошего, что было в ее отце, и взяла белоснежные волосы от неизвестной матери. Изуку узнал об этом очень просто: когда Каччан заявился к нему домой (откуда у него адрес?!) с ребенком и сумкой с ее принадлежностями.Так он стал бесплатной нянькой. Парадоксальным образом это дало ему шанс завести девушку. Очако была воспитателем местной ясельной группы. У нее были мягкие бедра, круглые щеки, и ее не смущали его проблемы с членом. Ей это казалось интересным вызовом и полем для изучения альтернативных способов получения оргазма.Очако была волшебной и не требовала от него невозможного, пока ее не обнаружил Кацуки. Он навис с утра пораньше над постелью сонных любовников, спустив с поводка бродить по квартире собаку. И пока Изуку соображал, откуда Каччан достал запасной ключ, уже успел начать новую игру.— Тупой ублюдок.— Изу? Ты его знаешь?— Эм.— Ты, пизда. Свалила отсюда нахуй.— Простите? Мне вызвать полицию?— Вызови себе нормальный член, а не эту письку.— Да кто вы такой? Что происходит?— Я отец соплячки и как раз принес ее по делу.Изуку выпутался из-под одеяла.— Где Эри?— Во дворе, жрет песок.Изуку в темпе натянул брюки и что-то вроде рубашки. Когда он вернулся, умыл ребенка, зафиксировал в стульчике для кормления и занял размазыванием каши по столу, спор в спальне набрал обороты.Очако раскраснелась. Каччан тоже. Они орали друг на друга, как в последний раз. Изуку подумал, что из них бы вышла интересная пара. Но его уже втянули в спор.— С какой стати я должна это делать?— Да с такой, что я трахаю этого тупого твинка! Поняла, мать твою? Дошло?Очако оторопела.— Или тебе нужна демонстрация? Да пожалуйста. Маленькое гребаное шоу. Тащись сюда, ублюдок! На колени.— Каччан, не надо.— Я твое ублюдочное мнение спрашивал? Нет? Сюда, сучка. Мне нужен твой рот.— Каччан, пожалуйста.В комнате вдруг стало так тихо, что стала слышна возня Эри из кухни. Каччан перешел от приказов к действиям. Он пнул Деку по голени и поставил его на колени. Очако вмешалась.— Эй, отпусти его! Он не хочет.— Сейчас мигом захочет.Даже с выпростанным членом Каччан отбросил девушку в угол одной рукой. Изуку смотрел в пол, на свои бесполезные ноги. Куда угодно, только не на член. У стены всхлипнула Очако. До него дошло, что это не кончится, пока Каччан не кончит. Поэтому он открыл рот.Мягкая, нестоящая плоть с помощью пальцев была засунута внутрь. Изуку начал было работать языком, но был остановлен рукой на челюсти.— Сиди спокойно.Кацуки поднял глаза к потолку и расставил ноги пошире. Потом вздохнул. Теплая струя ударила Деку в горло. Он закашлялся, но ему зажали нос — пришлось сглатывать. Когда все закончилось, Каччан вынул член, и ядреная вонь мочи ударила Изуку в нос. Его свело от рвотного позыва, но он вовремя зажал себе нос и задышал ртом. Он хотел, очень хотел вырвать, он знал, это не может быть здорово и наверняка опасно, но одна простая мысль остановила его.В коридоре процокала когтями по плитке псина. Каччан тоже был в некотором роде пес. Он метил территорию. Он пометил свое изнутри. Изнутри Изуку. Оставил пугающую метку. Деку нащупал в штанах свой член и начал тихо, яростно дрочить.Больше у него не было девушки. А чтобы не появилось новой, Кацуки с концами переехал к нему. И все шло нормально, вполне местами даже хорошо и весело, пока Эри не начала расти. Когда ей исполнилось восемь, Кацуки взял девочку в их общую постель.Изуку моргнул. Потом молча встал и прошлепал на кухню. Там стояла подаренная мамой ваза. Он взял ее. Смешно, она подарила ее, когда стало очевидно, что они живут вместе. Она тогда поставила эту вазу, а в нее цветы, и улыбнулась.— Я знала, что вы поладите. Мои мальчики.Тогда-то Деку и узнал узнал ту уморительную историю. Как его мама подкупила Каччана, чтобы тот возился с Деку. И до Изуку вдруг дошло, о чем он хотел ее все это время попросить. Он немного диссоциировался, чтобы нырнуть обратно, к дому Бакуго. Вот на пороге он с мамой. Совсем еще крошечный. А взрослый Изуку стоит позади и вопит.— Мама, пожалуйста! Пожалуйста, не води меня к нему! Мне страшно. Пожалуйста, я буду хорошим, обещаю. Умоляю, не надо, мама. Мамочка. П-пожалуйта. Мне так страшно, мама.Но не было смысла в криках и просьбах. Мать Изуку все равно вела его в дом с огромной кроватью, прямо к ее раззявленной пасти. Взрослые улыбались, пока он валялся в ногах и умолял не делать этого. Что он мог знать ребенком? Для него все было игрой. Он не мог не играть, он был чертовым ребенком, черт возьми.Каким же тупым ребенком он был.Но он стал неплохим, вроде бы, взрослым. Поэтому обхватил мамину вазу покрепче и ударил Каччана по затылку, пока тот снимал с дочери трусики. Ваза сразу разбилась. Собака залаяла, но почему-то не напала на Деку — видимо, он все еще пах хозяином. Эри закричала, а Каччан, милый прекрасный Каччан просто свалился с кровати, как мешок с картошкой.И застонал. Вот это Изуку напугало. Он технично загнал псину в пустую комнату и там запер, чтобы не мешала. Эри была вынута из кучи осколков и посажена на кухню аккурат к новому сезону Всемогущего (студия Изуку доила франшизу не первое десятилетие). Каччан был поднят на ноги и выведен за пределы квартиры. Они жили высоко, но недостаточно. Нужно было выше, поэтому Изуку потащился к лифту, моля об отсутствии попутчиков на самый верх.Ему повезло. Голова Каччана качалась, он что-то мычал. Ему нужен был врач, и скорая. Затылок был мокрым от крови. На последнем этаже Изуку опустил его у стены, чтобы передохнуть.— Дек… Дек-ку, ублюдок…Он начал приходить в себя, так что Изуку пришлось взять себя в руки, обхватить Каччана поперек груди и протащить последние пять шагов к краю балкона. Взгляд вниз обнадежил: достаточно высоко, чтобы снизить вероятность обнаружения прежних травм головы.Он был в его руках голый и все еще странным образом красивый. Слюна текла по подбородку Каччана. Он дрожал. Незнакомый звук заставил его прислушаться: Каччан тихо бормотал.Этажом ниже хлопнула дверь. Деку присел и с усилием перекатил тело Каччана через борт, чтобы оно полетело вниз. Зажмурился и считал: одна, две, три…/ / /Ребенка по просьбе Изуку удочерили родители Каччана. Они были неплохими людьми. Они верили, что их сын покончил с собой на почве депрессии. Его собаку он утомил голодом и отвез в наморднике в приют, где ее по его просьбе усыпили.Какое-то время спустя он нагнулся подобрать упавший носок, а достал из угла незамеченный осколок вазы. К стеклу присохла кровь. Он слизнул ее. Соленое. Сладко.На работе удачно появился многообещающий стажер. Постепенно Изуку передал ему все свои дела. Он распродал свои вещи и предупредил хозяина о завершении аренды квартиры. Жаль, ему тут нравилось. Из спальни был виден парк, и по утрам в выходные они с Каччаном долго валялись под щебет птиц. Его лицо в дреме было особенно красивым.Изуку заплатил по всем счетам, все вывел. Маму в почтовом ящике ждал пухлый конверт. Он подписал: за вазу. Она не поймет этой шутки. Только Каччан догадается, не зря он такой умный.Изуку отключил в квартире воду и отпер замок — ни к чему затягивать обнаружение его тела. Потом разделся, чтобы облегчить работу медикам, и залез в шкаф, в котором болтались пустые вешалки в тоске по одежде. Внутри было темно, так что он хорошо спрятался. Он хотел бы поднять кровать и забраться под нее, как в доме Бакуго, но его желания не должны были усложнять работу всем остальным.Он и так достаточно испоганил. Не будь его, и Каччан остался бы нормальным. У Эри была бы мать. А так Изуку только раздразнил все самое плохое в Каччане. Ему было стыдно за себя, но от внимания Кацуки было нелегко отказаться. Умный и классный. И такой живой, и честный. Дерзкий. Немного злой. Единственное, чем Деку мог его зацепить — это слезы, пожалуй. Поэтому Каччану было весело его пугать и дразнить. Деку просто здоровски плакал, такой дурачок.А ведь когда-то он обижался на своего воспитателя в детском саду, который отказался заниматься с отстающим ребенком. Ребенком он не знал, что все уже видели, какой он. Какой жадный подлиза, которому мало мамы и папы, ему еще нужен целый Каччан.Ему даже зачем-то понадобился Кота-кун. И милая Очако. Маленький жадный ублюдок.Изуку провернул стекло в потной ладони. Хотя он был спокоен, его тело тряслось. Глупое, оно ничего не знало. Оно не слышало, что шептал Кацуки перед смертью. Изуку хотел бы ему ответить, успокоить его. Сказать, что он тоже. Что все будет хорошо. Что он все исправит. Только, пожалуйста, Каччан, не надо его ненавидеть. Всем страшно. Всем всегда все страшно.Прозвенел дверной звонок. В дверь квартиры постучали. Потом дернули ручку.— Изу? Ты здесь?Он заторопился и чуть не вывалился из шкафа. Локоть стукнулся о дверцу, так что та распахнулась, открыв его голое тело глазам Очако. Изуку отвел взгляд первым и положил осколок в рот.— Стой!Он сглотнул. И еще раз. В гортань потекло тепло. Руки девушки перевернули его и зашарили у него во рту. Он задыхался. Было больно. Его чем-то вырвало. Он этого не хотел. Только не снова. Каччан пару раз, для смеха, провоцировал у него рвотный рефлекс. Он это ненавидел. Очако не могла с ним так поступить, только не она.Но она сделала это снова, и еще раз.И много раз после, пока он не сказал: хватит. Пожалуйста. Я устал. Мама, хватит. / / /Очако старалась не плакать, не при нем. Она вытащила его с того света, чтобы прокурору было кого обвинить в убийстве третьей степени и осудить. Маленький трюк Изуку со сбросом тела с большой высоты не помог. В депрессию Кацуки не поверили.Она не пропускала дней посещений в тюрьме. И не плакала, нет. Вместо этого она с увлечением рассказывала про свое изучение БДСМ и про то, как Изуку мог бы найти в этом облегчение под безопасным контролем ситуации. Чтобы не доводить до еще одного Кацуки.Но она не понимала, что таких как Каччан больше нет. Только у них двоих был этот опыт, и никто не мог его повторить. Им не нужны были договора безопасности и стоп-слова. Они могли смеяться вместе над экстра-выпуском Всемогущего и учить Эри его фирменному танцу. Могли препираться из-за выбора продуктов в магазине. А потом они закрывали дверь и начинался маленький ад. Соленое. Сладкое.Изуку улыбался и говорил: спасибо.