Work Text
Солнце палило, как в аду, горячий песок забивался в сандалии, но Гарри не жаловался. Это была его первая настоящая экспедиция, и он не хотел показать себя нытиком перед старшими товарищами, особенно перед Биллом, лидером группы. Некоторые уже недолюбливали Гарри, получившего место, как они думали, лишь за титул и красивые глаза.Гарри действительно стал самым молодым сертифицированным разрушителем проклятий в Британии за последние полвека, но он дневал и ночевал в библиотеке, до изнеможения тренировал заклинания, отказался от личной жизни, даже вытерпел пару ритуалов у гоблинов, на которые обычно соглашались уже уверенные в выбранном пути взрослые волшебники, а не студенты шестого курса.Тем не менее, Гарри не питал иллюзий, что его новые способности поставили его на одну линию с опытными, закалёнными в гробницах и лабиринтах коллегами. Гоблины изменили его глаза, чтобы не только исправить неважное зрение Гарри, доставшееся ему от отца, но и заставить его видеть в темноте. Для этого рунические круги нарисовали прямо внутри глазных яблок — сильно постаравшись, на радужке можно было разглядеть причудливую цепочку символов.Второй ритуал оставался тайной. Гоблины уверили Гарри, что в нём проснулся дар предков, что в трудную минуту тот укажет ему путь, но он пока не обнаружил у себя никаких признаков новых способностей.— Вот она! — крикнула Сехмет, побуждая остальных поднять головы.Гарри, поправляя шемаг[1] и вытирая выступивший на лбу пот, улыбнулся. С дюны открылся вид на оазис треугольной формы, окружавший безымянные руины. Словно два глаза, чернели на его территории колодцы.Гоблины недолюбливали Аравийский полуостров из-за постоянных конфликтов местных магов и маглов, поэтому редко отправляли экспедиции в самый его центр. О руинах мало что было известно, кроме того, что в них столетиями пропадали искатели приключений.— Полчаса на привал и отправляемся, — провозгласил Билл, когда группа спустилась к оазису.Снаружи руины выглядели как наполовину разрушенный храм Каукет или Мехену, потому что неподалёку от входа лежала голова каменной статуи, очень похожая на змеиную. Но если обитавшая в развалинах сила была злой, то территория определённо принадлежала Каукет[2], хотя руины находились далековато от мест, где процветал культ огдоады.Гарри не мог припомнить других змееподобных божеств, почитаемых здесь. Если только в руинах не жило нечто иное, подумал он с содроганием.Внутри волшебников встретили только каменные плиты и песок — никаких иероглифов и рисунков. Чем дальше по коридорам, чем глубже по лестницам уходила группа, тем больше сброшенной змеиной чешуи Гарри замечал. Она лежала в углах и торчала из щелей, разорванная, иногда мелкая, принадлежавшая кобрам или гадюкам, иногда огромная, словно её сбросил василиск.— Билл!Едва Гарри окликнул лидера, пол провалился, и вся группа с воплями и ругательствами полетела в темноту.Амортизирующие чары, встроенные в амулеты, сработали как положено. Но приземление всё равно сложно было назвать мягким. Сехмет и ещё пара человек сломали ноги, Рафик разбил голову и потерял сознание — целитель уже занимался им.Гарри, пошатываясь, приподнялся и на четвереньках двинулся к Биллу, но остановился, когда его рука наткнулась на что-то живое и холодное. Зрение быстро привыкало к непроглядной тьме, и через пару секунд Гарри отдёрнул ладонь от злобной гадюки.— Билл, змеи, — сказал Гарри на грани слышимости. Все замерли.— Где? — так же тихо спросил Билл.— Везде!Всё новые и новые змеи выползали из трещин в камнях и заваленных костями ниш. Шелест их чешуи наполнил зал, ставший могилой для многих путешественников. Гарри видел развернувших капюшоны кобр, следивших за волшебниками рогатых гадюк и бросавшихся на незащищённые ноги песчаных эф.
— Двуногие, кусаем двуногих… Голосу нужен только один…
Билл направил палочку на пол и пустил по земле струю огня. Змеи бросились врассыпную.
— Двуногий с горячим красным силён…
Целитель отлевитировал укушенным противоядие.Пока Билл очищал небольшое пространство для раненых, пока Гарри прикрывал ему спину. Чего Гарри не учёл, так это других ловушек, скрытых под плитами. Его нога провалились в каменный «капкан», и тошнотворный хруст оповестил всех о его переломе. Прикусив язык, Гарри поспешно отогнал от себя пару змей.— Гарри! — закричал Билл в отчаянии — он не мог оставить возведение защитного круга ещё целую минуту. Змеи копошились у его контура, готовые в любой момент снова атаковать.— Порядок, — буркнул Гарри, хватаясь на торчавший из стены металлический рычаг странной формы. Возможно, он мог открыть «капкан».
— Двуногий нашёл Голос…
Потная, грязная рука соскальзывала, ногти царапали по поверхности рычага, стирая патину, Гарри пыхтел, не обращая внимания на слуховые галлюцинации, а его нога нещадно болела, но наконец рычаг поддался. Ловушка разжалась, выпустив сломанную лодыжку Гарри, и медный предмет выпал из стены.Превозмогая жар, поднимавшийся от повреждённой конечности, Гарри поплёлся в сторону Билла, уже заканчивавшего круг.Неожиданно две сильные руки обхватили грудную клетку Гарри, подняв его над землёй. Вместо того, чтобы рефлекторно толкнуть неизвестного локтем, Гарри замер.Неужели они с командой разбудили существо, обитавшее в этих руинах?— Дикое непорочное создание, ты вызвал меня? — просипел голос за спиной Гарри, слишком глубокий, чтобы принадлежать человеку. Острый кончик языка коснулся уха, а потом шеи Гарри. Неестественно холодное дыхание существа заставило его вздрогнуть. — Я, джинн Волдеморт, обещаю исполнить три твоих желания. — Гарри ахнул. — Не проси никого убить, не проси никого заставить полюбить, не проси мёртвых оживить.— Мы не хотели тревожить твоё логово, о великий, — медленно, но твёрдо произнёс Билл, привлекая внимание джинна. — Отпусти нашего друга.Голова на длинной шее метнулась вперёд, дав Гарри разглядеть змееподобного огненного духа. Светло-зелёная чешуя как будто дышала пламенем, когда джинн двигался. Он был настолько грозен и красив, насколько мог быть древний демон.— Ты не мой хозяин, кабачок-простачок, — протянул джинн, обнажая ряды игловидных зубов, и повернулся к Гарри, почти прижавшись плоским лицом к его носу. — И как твоё имя, прелестное создание? У тебя красивые глаза.— Гарри. Гарри Поттер.Ухмыльнувшись, джинн осторожно усадил Гарри на свои толстые чешуйчатые кольца. Общую длину змеиной части духа сложно было представить, кончик хвоста же скрывался внутри того самого медного рычага… то есть сосуда, напоминавшего Гарри раздвоенный кактус, такой же зелёный[3] и шипастый.— Может, мне исцелить тебя, милый Гарри, — прошептал джинн. — Твоё слово — закон для меня. — Он кровожадно улыбнулся. — Пока.— Что это значит? — пробормотал Гарри. — Как я должен загадать желание?— Гарри, формулировка!.. — попытался предупредить о чём-то Билл, но его рот внезапно широко раскрылся, и из него начала выползать толстая гадюка.Гарри в ужасе наблюдал за сценой и сглотнул, когда почувствовал когтистые пальцы у себя на плечах.— Твои спутники напуганы и ранены. Один из них скоро умрёт, — безучастно сказал джинн.— Ты можешь их спасти? Можешь вернуть их на поверхность?— Конечно, крошка. Мне сделать это? — Глаза духа довольно прищурились.— Гарри, нет! — вырвав из горла извивавшуюся змею, хрипло закричал Билл. И одновременно Гарри сказал:— Да, верни их ко входу руин, джинн.— Первое желание исполнено, — с этими словами джинн выдохнул в сторону Билла и сбившейся вокруг него группу облако зелёного пламени. — И зови меня Волдеморт.Волшебники не успели издать ни звука, как исчезли в нём. Гарри надеялся, что перемещение через огонь джинна не хуже каминного. Тем временем вызванный Биллом обычный огонь погас. Змеи облегчённо зашипели, а Гарри откинулся на плотные изгибы чешуйчатого тела Волдеморта и закрыл глаза.Боль унесла его в небытие. [1] Шемаг (также арафатка или куфия) — мужской головной платок, служащий для защиты головы от солнца, песка и холода. Очень многофункциональная штука.[2] Кек (Кук) и Каукет — пара космических божеств из огдоады Гермополя, чьей стихией был мрак. В некоторых аспектах они также представляли ночь и день и назывались «возносящими свет» и «возносящими ночь». У Каукет змеиная голова, у Кека — лягушачья.[3] Медь при окислении становится зеленоватого оттенка.