Work Text
— Сынмин-а, не надо так заморачиваться. — Чан хватает его за руку и притягивает к себе, усаживая на колени. — Ты такой забавный.Чанбин продолжает издеваться, подтрунивая над Сынмином, хотя он просто хотел сделать свою работу как следует — идеально. Насколько это вообще возможно. Менеджеры тоже его успокаивают, и Сынмин вдруг ощущает себя совершенно маленьким и потерянным в их заботе. Хочется доказать, что ему и правда нужно перезаписать этот кусок трека, а точнее один звук, но он знает — Чан не позволит. Чанбин тем более. Джисон будет над ним стебаться ещё пару дней, пока ему совсем не надоест и он не переключится на Хёнджина.Оставив надежды их выдворить, стафф покидает студию. Да и им самим пора домой — уже довольно поздно. Но Чан не отпускает Сынмина, а вернувшийся Джисон нагло прихватывает его за подбородок, заставляя смотреть на себя.— Будь послушным мальчиком, — шутит он, Сынмин в ответ клацает зубами и рычит. — Ах, ваш мальчик плохо обучен манерам, — возмущается Джисон, обращаясь к Чану и Чанбину. Те глупо хихикают, словно шутка и правда забавная.— Мы домой не собираемся? — спрашивает Сынмин, замечая, как Чанбин усаживается обратно в кресло, а Джисон ставит стаканчики с кофе на столик.— Ты же сам хотел ещё немного поработать, — парирует Чан и устраивает Сынмина у себя на коленях поудобнее.В чановых объятьях становится слишком тесно и жарко. Его сильные руки стискивают так, что у Сынмина даже дышать нормально не получается. Джисон подходит вплотную и наклоняется к его лицу, ведя губами вдоль скулы.— Так давай поработаем, как ты и хотел. — Джисон сдвигает горловину его футболки в сторону и жадно припадает к ключице. — Но не над песней, а над твоим поведением.— Уймите своё дикое животное, — просит Сынмин, старательно делая вид, что ему не нравятся ласки Джисона. На самом деле, ему приходится приложить немало усилий, чтобы не возбудиться от его прикосновений и поцелуев. И, видимо, эти усилия совершенно бесполезны, потому что он чувствует опаляющий жар внизу живота и скручивающееся тугим узлом желание.Чан позади довольно хрюкает и опускает руку на бедро Сынмина, ласково поглаживая. А Чанбин подъезжает на кресле вплотную, врезаясь в сынминовы колени, и без предупреждения целует его сразу в губы — мягко, но напористо.И Сынмина ведёт. Он медленно, но верно теряет связь с реальностью, растворяясь в касаниях чужих рук и губ.Может быть, всё происходящее — лишь смелая фантазия Сынмина, но ощущается слишком по-настоящему.Рука Чана как-то совсем неожиданно оказывается на внутренней стороне бедра — осторожно мнёт и гладит.— Прямо здесь? — Сынмин едва успевает перевести дыхание после поцелуя Чанбина, как тут же его увлекает в новый поцелуй Джисон, и вопрос остаётся без ответа.— У нас есть буквально минут десять, — шепчет Чан на ухо, заставляя тело дрожать в предвкушении. — Я знаю, ты справишься, Сынминни.— Нет, я… — Сынмин пытается саботировать это безумие. Так нельзя, не сейчас, не в студии, куда может вернуться кто-нибудь из стаффа и поторопить их. Но его возмущение теряется в стоне, который он издаёт, стоит Чану накрыть его член ладонью и слегка приласкать. — Блядь!Это невозможно — испытывать одновременно столько разных эмоций и чувств. Любить стольких людей одновременно как будто бы тоже. Но Сынмин их любит, хочет, и вся логика и сомнения, которые мучили его раньше (и наверняка не его одного), летят ко всем чертям.Джисон резко отодвигает кресло Чанбина и опускается на колени перед Сынмином, смотря ему в глаза — по его очаровательному нежному румянцу на щеках и затуманенному взгляду видно, насколько он хочет Сынмина. Настолько, что больше не может ждать ни секунды, — читается на его лице.— Так будет быстрее, — бормочет Джисон себе под нос, пока расправляется со штанами Сынмина. Чан ему помогает, а Чанбин следит за всем происходящим ошалевшим взглядом.Сынмину даже не стыдно, потому что ему до безумия хочется получить удовольствие, кончить и не сойти с ума от собственных чувств.Будь у них чуть больше времени, Джисон бы наверняка его подразнил, как он обычно любит это делать, наслаждаясь раздраженными ругательствами Сынмина. Сегодня он не медлит и, спустив брюки вместе с бельём, освобождает изнывающий член Сынмина от влажной ткани.Джисон ухмыляется, отвратительно самодовольно, а после обхватывает член в кулак у основания и направляет в рот, не отрывая взгляда от Сынмина. Всё тело пробирает дрожью от удовольствия и предвкушения большего, как только губы Джисона накрывают головку. Он сосёт с нескрываемым наслаждением, будто сам нуждается в этом не меньше, чем Сынмин.— Красиво, — шепчет Чан в ухо, опаляя горячим дыханием. Одной рукой он придерживает футболку Сынмина, а другой нежными невесомыми движениями обводит его соски. Сынмин стонет, когда Джисон берёт в рот полностью, и натыкается взглядом на Чанбина, сидящего напротив с широко разведёнными ногами и отчаянно кусающего губы.Сынмина ведёт от того, как он смотрит, будто Чанбин едва сдерживается, чтобы не нагнуть его над столом и не выебать со всей любовью. Чанбин это умеет — Сынмин знает на собственном опыте.— Блядь, Сынминни, — ошарашенно произносит Чанбин, лохматя свои волосы на затылке.Чан снова утыкается губами в шею, прикусывает кожу, пока Джисон ускоряет темп, настойчиво вбирая глубже и помогая себе рукой. По его подбородку течёт слюна вперемешку со смазкой — грязно и неряшливо. Сынмин в нетерпении сам вскидывается навстречу.Рука Чанбина ложится на плечо Джисона, а после на его затылок, мягко направляя.— Блядь, блядь, блядь, я сейчас!.. — Сынмин срывается, бездумно толкается бёдрами навстречу — во влажный и горячий рот, пытаясь поймать удовольствие. Ещё немного, и его прошивает ярким оргазмом, а протяжный стон с его губ Чан ловит в поцелуй.Сынмина продолжает потряхивать от слишком сильного наслаждения, пока Чанбин и Джисон по очереди тоже целуют его, куда только могут дотянуться: в шею, губы, скулы, щёки.— Уже пора, — командует Чан, как будто они тут решали рабочие вопросы, а не предавались разврату.Чанбин аккуратно поправляет одежду Сынмина и напоследок ещё раз целует в кончик носа, отчего сердце заходится предательским трепетом.— Дома продолжим? — с надеждой в голосе спрашивает Джисон, стараясь скрыть свой стояк под безразмерным худи.Чан кряхтит, как аджосси, осторожно сталкивая Сынмина с коленей и с трудом поднимаясь с кресла. Чанбин откровенно над ними посмеивается и поторапливает Джисона шлепком по заднице.— А можно без меня? — просит Сынмин.— Ну уж нет, Сынминни, не будь эгоистом! — Чанбин делает свой фирменный захват, и Сынмин понимает, что так просто его уже не отпустят.Ни эта троица, ни его собственные чувства.