Work Text
Вечеринка в самом разгаре, когда Олег, ничуть не смущаясь, повисает на шее Аркадия.— Я люблю тебя, — заявляет он после какой-то бессмысленной глупости, и Аркадий, нетрезво смеясь, тянет «я тебя тоже».Это просто слова: Олег любит весь мир, а Аркадий ему потакает. Когда вечеринка закончится, вряд ли хоть кто-нибудь вспомнит о том, кто кому что сказал.Балансируя между выпивкой, танцами и похабными анекдотами, Олег снова бормочет «люблю», снова виснет на шее — и Аркадию начинает надоедать эта демонстративная ласка.— Знаю, Олег, отстань. Всем известно, что ты меня любишь.— Я клянусь тебе… — хрипло бормочет Олег.— Знаю, знаю, — кивает Аркадий.И вновь — это просто слова. Но Аркадий не собирается вычислять процент правды и разбираться в Олеговых коннотациях.Да и что считать правдой?Весёлые взгляды Олега и искренний смех — или низкие стоны, припухшие губы и влажные пятна на хлопковых простынях…Они были мальчишками, когда всё началось. Неуклюжие поцелуи, постыдные мокрые сны, а потом — так уж вышло — неловкая дрочка и глупые споры о том, чей член больше.Теперь это неважно. Хоть правда, хоть ложь — теперь это неважно, прошедшее не имеет значения.Вечеринка кончается, гости расходятся, разойтись бы и им — но сильна ещё радость от встречи, и в пентхаус Аркадия они возвращаются вместе.— Признайся, ты ждал меня, — пьяно шепчет Олег, мёртвой хваткой вцепившись в Аркадия, когда дверь закрывается, отрезая их от коридора.Всё веселье стремительно сходит на нет.— Отъебись. Ни черта я не ждал, — недовольно бормочет Аркадий, толкая Олега локтями, но тот лишь притирается ближе и внаглую шарит ладонями по животу.Его пальцы горячие, цепкие: не захочешь — а всё равно обожжёшься.— Отъебись, — повторяет Аркадий, но сам всё равно подаётся назад, потому что Олег, потому что скучал, потому что с ним невозможно иначе.— О тебе здесь совсем некому позаботиться, — замечает Олег, и, что самое мерзкое, это ещё одна правда, которую сложно признать.— Не неси чушь.— Чушь? Аркадий, никто здесь… — Олег осекается запинается и продолжает уже после паузы: — Будь я проклят, никто в целом мире не знает тебя так, как я.Его пальцы спускаются ниже, ныряют под пряжку ремня и уверенно давят на пах.— Всё нормально, братишка. Дай мне о тебе позаботиться. Совсем как раньше, ты помнишь?Аркадий хотел бы не помнить, но разве возможно забыть, как Олег утешал его после драк, и делил с ним одно одеяло, и гладил по бёдрам, смеялся: «Аркадий, они идиоты, они просто не понимают».Олег понимал. Был пиздливым засранцем, но понимал. Он всегда находил, что сказать, и откуда-то знал, что Аркадию нужно, но сейчас всё немного иначе.От настойчивых прикосновений Олега сжимается низ живота, от его безграничной любви открываются старые раны и просыпаются прежние чувства — те, которым Аркадий давно не давал воли. Вот только забота Олега, его беспокойство и ласка — не то, что Аркадий способен сегодня принять. Ласка кажется жалостью, а беспокойство — непрошеным подаянием.— Иди к чёрту, Олег, — обречённо вздыхает Аркадий. — Я и сам могу о себе позаботиться.— Зачем ты так со мной? — жалобно тянет Олег.— Зачем я? О, ты ведь думаешь, это так просто? Пришёл со своей добродетелью, чёртов спаситель…— Аркадий, нет. Всё не так, — возражает Олег. — Ты ведь знаешь, что это не так. Давай, посмотри на меня. Ну какой я спаситель? Я просто хочу позаботиться о тебе.— Мне не нужно заботы и этих твоих сантиментов, — продолжает сопротивляться Аркадий, но, когда он глядит на Олега, от раздражения не остаётся следа. Из Олега и впрямь никудышный спаситель.— Тогда — просто секс?— Ты неисправим.— Я?— Да, ты, который не может держать член в штанах и везде суёт свои руки.— Аркадий…— Ну и где твои руки теперь, а? — задиристо продолжает Аркадий.— Но ты ведь сказал, что не хочешь, — растерянно мямлит Олег.— Я сказал «мне не нужно заботы», а не «я не хочу с тобой спать».Олег медлит — как будто не верит, а потом расплывается в самодовольной улыбке.— О, давай уже, — подгоняет Аркадий.— Значит, всё-таки ждал.— Замолчи, — ухватившись за плечи Олега, Аркадий тянет его на себя и накрывает его рот отчаянным поцелуем. Это самый надёжный способ заставить Олега молчать, но и тот не всегда помогает.— Аркадий, ты не представляешь, — прерывисто шепчет Олег, — как давно я хотел, как мечтал… — он спускается ртом к основанию шеи, находит ключицу, пока пальцы вновь возятся с пряжкой ремня, обжигая гораздо сильнее, чем прежде.— Ты правда, — бормочет Олег, — правда хочешь меня?— Если ты перестанешь трепаться.Олег, как ни странно, перестаёт.Аркадий рывком избавляет его от рубашки, сдирает футболку и не возражает, когда Олег раздевает его самого, вполголоса матеря модельеров, придумавших мелкие пуговицы.От нового прикосновения к паху Аркадий заходится тихим болезненным стоном.Олег суетится и дёргает молнию, а потом наконец запускает ладонь под резинку трусов, и Аркадия вновь накрывают воспоминания.— Это просто, Аркадий. Смотри на меня, — говорил Олег, демонстрируя верную технику, но Аркадий лишь стискивал член в кулаке, игнорируя просьбы Олега, и невидящим взглядом смотрел в потолок, на облезлую штукатурку и грязно-коричневые разводы.— Ладно, дай я… вот так…Под прикрытыми веками не было ни штукатурки, ни грязных разводов, а Олег был так нежен и так бесконечно заботлив…В настоящем Олег стягивает штаны и спускает до самого низа брюки Аркадия.Аркадий проглатывает очередной стон, опирается грудью на спинку дивана, ставит ноги на ширине плеч.Олег всё ещё слишком внимателен: осторожно массирует сжатые мышцы, старается не причинять лишней боли. Но Аркадий почти не даёт ему времени на подготовку.— Хватит быть джентльменом, — нетерпеливо вздыхает Аркадий, резко двигая бёдрами.— Аркадий, я так не могу. Я всегда джентльмен, — возражает Олег, но всё-таки приставляет свой член к его заднице и мучительно медленно подаётся вперёд.— Глубже, — просит Аркадий.— Ну куда ты спешишь?— Хоть раз сделай, как я прошу.— Хорошо, хорошо, — он толкается чуть сильнее, чуть резче.— Ещё. Ты, блядь, не на званом балу.Олег прыскает со смеху: шутки про бал никогда не были так актуальны. Но он слушается и вбивается глубже, напористей. Его пальцы впиваются в кожу на бёдрах Аркадия, а грудь через раз ударяется о вспотевшую спину.— Ещё, — приговаривает Аркадий, насаживаясь на член и усиленно прогибаясь навстречу.— Пощади старика, — умоляет Олег, нарушая устойчивый ритм и натужно дыша в его влажный затылок.— Ты такой же старик, как и я, Олег, ну. И как только они взяли тебя в космонавты?— Ты хочешь узнать, как? Правда хочешь узнать?— Удиви меня.— Ладно, будет тебе удивление.Что-то явно меняется, и Олег оставляет свои джентльменские штучки. Он больше не сдерживает себя и совсем не жалеет Аркадия, трахает интенсивно и жёстко, загоняя член аж по самые яйца. Налетает, как огненный вихрь, беспощадный, безжалостный, неумолимый. Он уже не сбивается с ритма, и нет в нём ни грамма заботы и жалости.Аркадий доходит до финиша первым. Ему даже не нужно касаться себя: настойчивых действий Олега достаточно, чтобы он кончил. А когда тот наконец выдыхается и изливается внутрь его задницы, правда сама собой рвётся наружу.— Я люблю тебя, — обессиленно шепчет Аркадий.— Я знаю, братишка, — смеётся Олег, целуя его между мокрых лопаток. — Я тебя тоже.На сей раз Аркадий уверен, что это не просто слова.