Work Text
I.
До этого дня Тони и не подумал бы, что ему может быть интересна собственная версия из другой реальности. Но они валялись на старой скрипучей кровати в одной из гостевых комнат Санктума, одетые в старые пижамы (второму досталась пижама Стивена ввиду возмутительной двухметровости роста), с кофе в термосе, и уже битый час забрасывали друг друга вопросами. Открытия сыпались одно за другим, и они всё больше понимали, какая между их мирами пропасть.— В смысле Старки — не твои настоящие родители?Или:— В вашем мире ни одного свершившегося апокалипсиса не было? Вообще ни одного? Или такое:— Да ну. Хочешь сказать, эта твоя обтягуха родом из бдсм-порно нигде не жмёт? Вообще нигде и никак?— Напомни, потом напишу формулу. Это не ткань так-то, просто так выглядит. И нет, не жмёт, не трёт, обладает определённой гигроскопичностью и даже обеспечивает вентиляцию кожных покровов.— Не поверю, пока не увижу атомарную модель материала.Тяжёлый вздох.— Мелкий, если бы ты проводил в броне столько, сколько я, ещё бы не такое изобрёл. Потому что даже от этой штуки через двое суток всё начинает чесаться.Или:— Так, ладно, я понял, у вашего мира какая-то особая… дискретная структура? Или это ваша память устроена таким образом, что события в ней содержатся дискретно?— Не знаю. Это сложно. Осознают единицы, и то, подозреваю, быстренько слетают с катушек. А Стивен молчит, говорит, это не для человеческого разума.— М-м, бесит?— Не то слово.— А как ты существуешь вообще? С этой своей дискретностью, при этом её осознавая?— …с трудом.Или:— Ладно, замяли эту тему.— И эту тоже. Эту особенно.— Ладно.— А всё-таки…Или, ещё, круче:— Только не говори, что ты буквально засунул броню внутрь своего тела.Фирменное закатывание глаз у них было определённо похожим.— Наночастицы прекрасно помещаются в межклеточных пустотах. Спишь с бывшим врачом, так хотя бы анатомию подтянул.— Ты засунул броню внутрь себя, и не думай, что я так просто это забуду.— Кто бы говорил, неудачный косплеер Зимнего солдата.— Этот протез — необходимость, и он снаружи, а не внутри! У меня вообще-то рука сгорела из-за Камней Бесконечности, и жить после этого было малость неудобно.— Любая наша броня — протез, — меланхоличное. — Для плаванья в том дерьме, в которое мир вечно норовит нас окунуть.— Философия тебя не спасёт. И что там? Ну просто? Сжатый до микроструктур вибраниум? Углеродные нанотрубки? А если по тебе постучать, зазвенишь?— Завидуешь. Точно.— Дофига. Особенно если учесть, что от подобного я бы сдох сразу.— С Экстремисом не сдох бы. Физические параметры, включая выносливость, выше в четыре и семь раза, чем у здорового человека моего возраста. Побочки, правда… очень не очень. Галлюцинации, например.— И он сейчас…— Нет. Уже нет. И сама броня, как у тебя, в контейнере.— Н-да. А в нашей версии с этой дрянью можно было превращаться в живой метеорит.— Это как?— Как-как, бегаешь, орёшь и горишь. Плюс страшно злой, потому что возрастал уровень агрессии. Пеппер из-за меня накачали этой дрянью, потом еле получилось откатить обратно.— О, она…Второй не договорил. Кажется, Тони затронул какую-то сложную личную тему, поэтому добавил поспешно:— Могу попробовать изобразить, если с воображением не очень.— Знаешь, спасибо, но не надо. У нас во вселенной один такой орущий и горящий без всякого Экстремиса есть, тот ещё придурок.Двойник вздохнул, плюхнулся на подушку, заложил руки за голову и уставился в полок. На потолке была какая-то роспись в духе позднего Возрождения, и Тони её не помнил в этой комнате, с другой стороны, это Санктум: захотел — и отрастил роспись, почему нет. Не безумнее, чем разговор со своей версией из иного мира под кофе из термоса.— И как оно ощущается? Эта твоя рука, — спросил Тони-второй совсем другим голосом, чем минуту назад. Как-то чересчур серьёзно.Тони повертел металлической кистью в воздухе. Двигалась она ровно так же, как могла бы настоящая — гибкие сочленения нанитов успешно повторяли естественную моторику, имитация проводящих путей внутри структуры позволяла доводить сигналы от кончиков ненастоящих пальцев к мозгу, через систему чипов-адаптеров, и обратно.— Ты же знаешь, мозг — тварь адаптивная. Сначала было не очень. Теперь — как будто так и надо.— А чувствительность?— Не стал достраивать. Если на меня вдруг рухнет стенка или очередная жирная задница какого-нибудь Таноса, имитация болевых рецепторов будет только лишней.— Можем доработать матрицу нанорецепторов, попробовав убрать из уравнения боль. Не знаю, возможно ли…— Незачем, — Тони слабо улыбнулся, повернув к нему руку тыльной стороной. Там красовалась сложная руническая печать. — Стивен постарался. Если нужна чувствительность, эта печать работает лучше не придумаешь.Двойник подобрался, снова сел, разглядывая печать. Между чётко очерченных чёрных бровей обозначилась хмурая складка.— Ты доверяешь… над собой магичить?— Я жив благодаря магии. Ну и руки лишился из-за неё же… если смотреть в корень проблемы.Тони-второй всё ещё рассматривал печать. Возникало ощущение, что он очень хочет взять газовый резак и вырезать её с металла к чертям собачьим. Очень интересно. При том что он заглядывается на своего Стрэнджа, который не просто маг, а явно какой-то архимаг, — ситуация интересней некуда.— Меняю свой рассказ на твой, — предложил Тони, убирая от него на всякий случай руку подальше. — Расскажу про Таноса и Стивена с Камнем времени… А ты скажешь, почему настолько не любишь магию.
II.
Стивен остановился на пороге кухни как вкопанный.У местного Тони наливался на скуле синяк, заклеенный почему-то лейкопластырем крест-накрест, второй Тони как-то подозрительно кривился на один бок, сидя на стуле. Они оба пили кофе — по кухне витал горький аромат свежесваренного, каждый в руках держал по огромной кружке.— Да что опять?! — Стивен натурально взвыл и ничего не мог с собой поделать: взрыв три часа назад в крипте — ладно, голограмма шесть на десять футов чего-то там посреди лестницы, потому что «места в комнате не хватило» — ладно, доставка огромного (огромного!) количества еды на порог Санктума дроном, похожим на хищную птицу, два часа назад, и следом за ним второй дрон, принёсший коробку каких-то железяк — ладно (с оговоркой: уже не очень), но это…— Подрались на почве науки, малыш, всё в порядке.— И между прочим, не считаю, что честно. Я не активировал броню, а у этого читера рука металлическая.— Вы… что? Двух часов спокойно не прошло!— А потом ты сделал мне бутерброд! — Тони ткнул во Второго Тони металлическим пальцем. — Значит, признал свою вину.— Бутерброд был корявым, что символизирует лишь частичное признание мной вины за драку.Тони пихнул Второго, но не в бок, на который он кривился, а в плечо, и они принялись спорить на каком-то тарабарском языке, судя по некоторым смутно знакомым терминам, квантовой механики.— Просто отпусти и не думай об этом, — мягко сказал старший Стивен. — Сейчас подлатаю.У Стивена было ощущение, что он вот-вот свихнётся, и он совершенно не понимал, почему для всех остальных сложившаяся ситуация казалась абсолютно нормальной.Он смотрел, как его двойник чинит сначала Тони этого мира (синяк исчез почти мгновенно), а потом переходит к своему.— Позволишь?Второй Тони делает глубокий вдох, а затем кивает, выпрямляется на стуле, хотя ему явно даётся это через боль, и замирает так. Кажется, во время сотворения заклятия Стивен над ним почти не дышит, они оба почти не дышат. После Второй Тони потирает «починенный» бок, а Стивен благодарит его.— Тебе ещё повезло, — ляпает свой, родной Тони, широко улыбаясь и отдирая от щеки ненужный теперь пластырь, — как-то раз мой Стивен чинил меня после заварушки, что-то напутал и превратил на сутки в кота. Побочка — я всё ещё иногда уверен, что смогу почесать ногой за ухом.Это немного разряжает атмосферу. Второй Стрэндж негромко смеётся, Второму Тони удаётся улыбнуться, он поднимается со стула и идёт ставить чайник, попутно спрашивая, не нужен ли ещё кому-то корявый бутерброд. Корявый бутерброд нужен, конечно, всем, какие вопросы.Стивену кажется, он видит затянувшийся безумный сон, понятный всем его сновидческим проекциям — но абсолютно не понятный ему самому.
III.
Стивен сжался в кресле, подобрал под себя ноги — мёрзли, а магия… а магия казалась сейчас непосильной ношей. Ночной разговор с двойником стоил ему слишком многих сил и изрядного куска самооценки. Он знал, что является недоучкой, удачливым выскочкой, на которого пальцем ткнула слепая судьба — «ты Верховный», а потом так же играючи забрала у него эту ношу. Но он никогда не ощущал этого так ярко, никогда не чувствовал себя настолько самозванцем.Пришелец-Стивен, или как Стивен его про себя назвал в итоге, Стивен-старший, кажется, уловил это. Он тут же встал, чтобы заварить ещё чаю — у них была жаровня с магическими углями в комнате артефактов, и за первые же два часа пребывания в этом мире Стивен-старший организовал возле неё миниатюрную чайную лабораторию.— Знаешь, ты так молод, что это мне впору тебе завидовать, — сказал он, подавая в руки Стивена исходящую паром чашку спустя семь минут. — Всё впереди. Вообще всё.В его взгляде было что-то такое, что Стивен понял: слова — не просто попытка утешить. Он правда завидует. А потом переводит взгляд выше, выше головы — и Стивен ощущает себя обнажённым до костей.— Разрешишь? — спрашивает Старший мягко. — Хотел попросить раньше, но ты ощущался слишком настороженным для подобного.— Конечно. Делай.Обычно вторжение, даже сканирующее, в ауру, ощущается как попытка потереть голую кожу наждаком. Но Стивен почти ничего не ощущает сейчас, когда его ощупывают астрально, изучают, раскладывают на не кванты даже — на идею квантов высшей мерности. Всё это Старший проделывает едва заметными, невероятными по точности и сложности жестами рук. Стивен точно знает, что обычные человеческие руки на такое не способны. И при этом час назад он видел, как дрожала в руках Старшего чайная чашка, и как он уронил на пол кубик сахара.— Потенциал огромный, — тихий, завороженный шёпот под стук дождя в стекло. — Просто… Интересно, видел ли во мне Древний что-то похожее?..— Я не знаю, что видела Древняя во мне, но всё чаще кажется, что она ошибалась, — говорит Стивен.Внутри становится вдруг жутко больно, потому что он устал… потому что он устал не справляться. Древняя, Дормамму, смерть, засевшая в каждой клетке тела, смерть, умноженная на тысячу, Титан, смерти миллиардов, умноженные на четырнадцать миллионов, пепел, оброненные вопросы «неужели нельзя было иначе», Тони на больничной койке с протезом на месте руки—Боль похожа на цепи с шипами, Стивен ощущает её так.Старший оказывается ближе, совершенно естественным жестом прижимает его голову к себе и просто гладит по волосам. Стивен едва не проливает чай, но не думает сопротивляться. Где-то в глубине себя он очень хочет, чтобы кто-то сильнее и мудрее делал так периодически. Кто-то, кому будет на него не плевать и кто при этом не осудит его.— Я правда… не думаю, что я должен занимать это место. Иногда я хочу взять Тони и свалить куда-то на край света, так далеко, чтобы убежать в итоге и от себя тоже. Понимаю, что невозможно, но кажется, что здесь…— Вот-вот сломаешься пополам?— Примерно, — тихо усмехнулся Стивен.— Придётся привыкнуть. К сожалению, это то, что делает Верховный чародей, действующий или временно отстранённый. Мы обречены платить за защиту мира и свои ошибки цену, которую большинству даже не вообразить. Не думай, что когда-нибудь станет легче. Наверное, при других обстоятельствах я мог бы задержаться здесь и помочь, но…— Но ты не можешь. Понимаю.— Просто не время. Однажды ты поймёшь: предопределённость и хаос существуют одновременно и сразу. Их борьба порождает то, что мы называем судьбой.— Так она есть?Стивен аурой ощутил, что Старший улыбнулся.— Зависит от того, насколько ты хочешь в неё верить.
IV.
— Скажи, что произошло на кухне? И почему мой Тони ведёт себя так, будто понимает, в чём дело?— Потому что он понимает. Мой Тони, видимо, поделился.В его исполнении «мой» звучит как горькая ирония.Стивену не хочется, чтобы руки Старшего исчезали и уносили с собой момент его передышки. Их тепло как солнечный свет весенним утром.— У него серьёзная фобия, связанная с магией, — тихое. — Он работает со мной бок о бок вот уже три месяца и всё это время продолжает бояться магии — и меня, подозреваю. Как её воплощения. Но иногда ни у него, ни у меня нет иного выхода.Стивен не комментирует эти слова и тем более затаённую тоску в них: понимает — лишнее. Он ощущает эту тоску, поющую в прикосновениях искалеченных пальцев.На углях тихонько шипит чайник.
V.
В артефакторий с треском распахнулась дверь — звук в тишине дождливой ночи получился совершенно оглушительный. Старший тут же выпустил Стивена и чинно уселся в своё кресло, будто ничего и не было.— Мы тут придумали, чем заняться.— Вы — это вы, или кто-то от кого-то идею подхватил — как грипп? — уточнил Стивен. Он не представлял себе до этого, что что-то беспокойнее Тони может существовать. Оказалось, вполне существует: два Тони.— Ага. — Его Тони уселся на ручку кресла и обнял Стивена руками за шею. При этом Второй Тони смерил его каким-то очень тоскливым взглядом и устроился в пустом кресле. — В общем, у меня недавно была тема со знакомым фотографом… ему нужны несколько моделей для таких, околоэротических фото. А вы, ребята, из другой вселенной, через неделю исчезнете отсюда и, в общем, вам ведь без разницы, где и как засветиться лицами… и не только.— Как календарь с пожарными, — сказал Второй Тони.— Ну, чуть более развратный. Вам же тут всё равно заняться особо нечем. А выглядите вы натурально как фотомодели.— Я согласился, — Второй Тони посмотрел на своего Стивена. — Делать нам тут и правда особо нечего. Что скажешь?Стивен был уверен, что Старший откажется. Но тот неожиданно улыбнулся и взял с подлокотника чашку с чаем.— Почему бы и нет.Второй Тони, кажется, тоже не ждал, что он согласится. Он резко и шумно выдохнул, но поспешил скрыть это, хлопнув в ладоши.— Отлично, мы в деле, мелкий. А тебе, если тоже собрался фотаться, надо будет подтянуть форму, причём быстро. Когда там съёмка, через три дня?— За мою форму не волнуйся, за своей следи, — фыркнул Тони. Он вообще заметно оживился. — Завтра повезу вас по магазинам и стилистам. Если выдавать вас за моделей, надо же навести хоть немного внешнего лоска.— А что, ты тоже собрался фотографироваться? — спросил Стивен. — Напоминаю, что ты, вообще-то, в этом мире остаёшься ещё надолго.— Фотки со мной пойдут бонусом, их публиковать нигде не будут, — Тони отмахнулся. — И я на самом деле надеялся, что ты тоже на таких условиях согласишься на пару-другую фото. Останутся мне утешением, когда свалишь в очередное измерение без-названия и пропадёшь там на две недели.Как там? Принять и отпустить?Принять и отпустить.Стивен отвечает:— Я подумаю.
VI.
Тони, оседлавший его бёдра, Тони, стонущий сквозь сжатые зубы его имя, Тони, с каждым движением сжимающий в себе его член, так хорошо, горячо, гладко — Стивен теряется в ощущениях, в жаре и запахе их разгорячённых тел и кофе, Стивен держится за Тони как утопающий, Стивен готов утонуть в их близости; он начинает толкаться в ответ, сплетает ноющие пальцы на спине Тони — едва ли замечая боль, запрокидывает голову на подушке, задыхается — слишком, слишком, слишком, всё это наконец стирает из памяти последние две адские ночи—— Выходи за меня, — Тони останавливается за какой-то миг до оргазма, и на Стивена будто выливают ведро холодной воды. Горячий сладкий спазм внизу живота, почти разрешившийся, переходит в глухое ноющее ощущение в переполненных яйцах.Стивен несколько секунд смотрит на Тони в полумраке — свет только от ночника на столике у кровати — Тони нависает над ним, растрёпан, взвинчен, едва переводит дыхание и кусает губы. Стивен внезапно думает, какого хрена у него такие длинные ресницы. В каком-то из миров это точно противозаконно.— Ты ведь уже… — Стивен не справляется с охрипшим голосом. — Ты предлагал. Я согласился.— Это была помолвка. А я говорю… — Тони утыкается лбом в плечо Стивена, тяжело дышит. — Блять, я не кончу раньше, чем скажу… Выходи за меня, всё спланировано, вся оргчасть, свадьба в декабре в Лос-Анджелесе… только свои и… тебе понравится.Стивен столько раз после Щелчка переносил обсуждение бракосочетания на потом, отговорки, ещё отговорки, ворох отговорок, Стивен боялся боли, которая наступит после того, как с этими узами придётся попрощаться — а с ними в один прекрасный день придётся попрощаться.Прими и отпусти. Прими и отпусти, — мантрой, прописавшейся в голове.
Себя
— Да, — он выдыхает, не побеждая, но размыкая что-то в себе, — я…Тони не даёт ему договорить — наклоняется, целует глубоко и жадно, и ещё двумя движениями отправляет за грань.
…Принять и отпустить по итогу оказывается не так уж и сложно…
— Малыш, на тумбочке визитка организатора, с которой я работаю. Буду рад, если ты с ней свяжешься и внесёшь пару своих предложений, — говорит Тони спустя минут пять, лежа на нём. — И я заказал тебе одежду для всех этапов церемонии на свой вкус, так что…
…или нет.
VI.
— Я пришлю тебе счёт, чёртов шопоголик, — сказал Тони своему двойнику.Второй стоял у машины и потягивал через трубочку кофе из огромного стакана, в то время как Тони доставал из багажника всё новые и новые пакеты и передавал их Второму Стивену и обоим вертящимся поблизости Плащам. Стивен не возражал; иные пакеты перехватывал сам, другие повисали в воздухе у него за спиной, словно удерживаемые невидимыми руками. Тони предпочитал об этом не задумываться. Набрав пакетов, Стивен и Плащи скрылись в дверях Санктума.Тони-два, прекрасный в новом шмотье и после стилиста, как какая-нибудь кинозвезда, сделал следующие бесявые вещи: допил кофе, громко пошвыркал трубочкой, бросил не глядя стаканчик в урну поблизости, закинул на плечо болтающийся конец длиннющего шарфа, подошёл ближе и легонько подул Тони в макушку.— Сначала научись делать межвселенские порталы, мелкий.— Ради такого я не просто научусь их делать, а рассчитаю так, чтобы они всегда открывались у тебя над головой, дылда, — Тони показал ему средний палец.А потом достал из багажника ещё охапку пакетов, пользуясь тем, что металлическая рука позволяла обхватить гораздо больший объём, и вручил ему все. Да так быстро, что Тони-два вынужден был неловко их подхватывать, чтобы не упали на мокрый асфальт, и придерживать коленом. Справиться-то справился, но приобрёл очень укоризненный вид.— Это за «мелкого» или за то, что в том красивом пальтишке ты утонул, а я нет, и оно по итогу моё?— А вот и не угадал. Это просто так, — после эффектной паузы гордо сказал Тони.
VII.
— Один тут скучаешь?Стивен, нахмурившись, поднял голову от рукописей, в которых черкал ручкой, и закатил глаза. Ну конечно. Тони Старк и его чувство юмора. В любой вселенной.— Вернулись уже? И смотрю, друг друга не поубивали.— Твой Тони пытался, но не достал. Все претензии к генам его родителей. И… мы тут купили кое-чего к ужину, должно хватить на всю ораву. Посмотришь потом.Он улыбнулся и пронёс шуршащие бумажные пакеты к холодильнику, принявшись по-хозяйски их разбирать. Что-то отправлялось в холодильник, что-то — в шкафы, Стивен наблюдал за ним и почему-то не мог отвести взгляд.Этот Тони — чужой, высокий, действительно похожий на фотомодель, сбивал его с толку. Сейчас он был ещё и не в его одолженных ношенных шмотках, а в новых, за которыми они все ездили. И надо сказать, чёрная водолазка, простые тёмно-синие джинсы, чёрные ботинки и мультиверс-хронометр на запястье, маскирующийся под наручные часы, шли ему невероятно, доводя ассоциацию с фотомоделью до чего-то почти ирреального.Стивен и не подумал бы, что что-то вполне земное и обычное, как, например, двухметровый голубоглазый Тони Старк из другой вселенной, будет вызывать в нём такое ощущение нереальности происходящего. Хуже Дормамму. А Дормамму, на минуточку, искажал реальности одним своим присутствием, как сверхмассивные объекты в космосе искажают вокруг себя ткань пространства-времени.— С тобой можно поговорить? — спросил Тони-два, доразобрав продуктовые пакеты. — Пара слов, много времени не отниму. Вы, колдуны, обычно этого не любите, как будто не можете при желании растянуть время как огромный такой кусок жвачки.— Я больше не могу, — ровно ответил Стивен. — Ни растянуть, ни сжать.— А-а. — Он неловким жестом взъерошил свои и без того лохматые волосы. — Ну… извини, если задел за личное.— Поговорить можешь, — Стивен устало вздохнул. — Но если это насчёт возможности досрочного создания портала…— Вообще не об этом.Тони налил себе не успевший остыть кофе из кофейника и совершенно знакомым жестом уселся на стол. Стивена начинало слегка мутить от похожести и одновременно непохожести этих двоих; при том что сам он и его старшая версия похожи были разве что сединой на висках.Тони отхлебнул кофе. Слегка сморщил нос.— Многовато корицы. Абсолютно перекоричено.— Уж извини, — Стивен зло фыркнул. — Делал не для тебя.— Ты зря не позволяешь ему заботиться о себе, — сказано это было без какого-либо смыслового перехода, и Стивен слегка опешил.— Чего?— Например, дарить подарки. — Тони двумя глотками прикончил «перекориченный» кофе, поболтал на дне муть и отставил кружку. — Поверь, это делает ему очень больно.— А тебе откуда знать?— Оттуда, что мы с ним всё-таки где-то на очень условном уровне — один и тот же человек. Сегодня, пока мы там развлекались в магазинах, выбирая шмотки на неделю, мелкий с такой грустью на нас смотрел. Как будто у него отняли чизбургер, оставшийся последним на планете. Никакая гордость не стоит, чтобы из-за неё так грустили.Стивен покусал губу.— Слать тебя в задницу к Шума-Горату бесполезно, да?Это голубоглазое нечто довольно улыбнулось.— Угадал, солнышко.Стивен в раздражении оставил несколько линий ручкой на листе, куда выписывал заклинание из книги. Машинально. Нравоучения он ненавидел, но, вполне возможно, этой своей версии Тони рассказал куда больше, чем рассказывал своему без пяти минут супругу. — Тогда объясни, — Стивен запнулся, но заставил себя продолжать, — почему я должен… Вот это вот. Это… бред какой-то. Мы с Тони давно договорились насчёт подарков, никаких дорогих…— А ты представь ситуацию с его стороны. После этого самого Щелчка он отошёл от дел, больше не супергерой и вообще… Ты продолжаешь защищать мир и что-то делать, рисковать собой, а он ждёт тебя дома, всё в духе «дорогой, ужин накрою к восьми, постарайся не задерживаться». И единственное, чем он может тебя радовать — дарить что-то. Помогать делать быт проще. Подремонтировать Санктум, например. Или хотя бы одежда эта. Стивен.Стивен устало потёр переносицу. В исполнении этого Тони его имя звучало как-то по-особенному ласково. Второй Тони звал его как любимого родственника, что ли. К своему Стивену он так не обращался.— Тони скупит мне всю эту улицу и остров где-нибудь в Тихом океане в придачу, если я хотя бы заикнусь о подарках.— А ты позволь. Остров — не так плохо, на самом деле. Будете с Вонгом туда неофитов из вашего храма вывозить на отдых. А потом увидишь, мы, Тони Старки, не совсем необучаемые.— Это… сложно. Мы только-только установили границы, и… я не уверен, что…Тони пожал плечами.— Ну-у-у… Поначалу это может быть довольно безумно, не скрою. Но подарку так к тридцатому он начнёт понимать, что именно тебе дарить и в каких количествах. Чтобы не словить немедленное проклятие на свою седую голову. И давай так…Он поднялся — лёгким, плавным движением, какое нельзя было ожидать от человека с его ростом.— …что бы ты ни решил, мы с тобой об этом не говорили, и вообще меня тут не было. Идёт?Стивен, совершенно замороченный, кивнул.— Вот и славно. Чмокнул бы тебя, но начну ревновать сам к себе. Жуть с этими мультивселенскими парадоксами, правда?И он смылся из кухни прежде, чем Стивен успел хотя бы всласть выругаться ему вслед — совсем как нашкодивший кот, заслышавший шаги хозяина.И правда, чёрт бы побрал эти мультивселенные с их приколами. Принять и отпустить? Не во имя вселенской любви к ближнему, вовсе нет.А чтобы не свихнуться.Стивен, чертыхнувшись себе под нос, вернулся к переписыванию заклинания.
VIII.
— Полуночник или бессонница? Вы так активно начали ночь, что должны были проспать после этого до утра как убитые.Местный Тони — напоминающий нахохленного воробья, он, кажется, любил забирался в кресла и на стулья с ногами, — поднял на него взгляд.— Стивен и спит. Я спать почти разучился, и от культурного наполнения вечера это не зависит. И ты это понимаешь, да? Именно ты.— Пытался завязать светскую беседу. Извини, если неудачно.Стивен прошёл на кухню и поставил греться чайник. Этот мир, эти Тони и Стивен вызывали у него странное чувство: не то чтобы он воспринимал их слабее или уязвимее, но их хотелось направить. Дать подсказки. Сберечь хотя бы от части той ноши, которая им предстоит.Сканируя двое суток назад тело высшей мерности своей младшей версии, Стивен увидел — и отчётливо, и смутно, в какое количество реализованных и нереализованных линий и судеб оно вплетено уже. Стивен слабо себе представляет, насколько он не принадлежит себе. Как любой Верховный. Как любой, кто поставил благо мира выше себя. Младший решил, что Стивен сканирует объём магической энергии, которой он на данный момент может манипулировать. То есть смехотворно мало значащую силу заклятий.Много времени пройдёт, прежде чем он осознает: сила мага — в умении влиять на вероятности, в которые он уже включён, которые прорастают через него, как сосуды: иные, чтобы истончиться и умереть, другие — чтобы окрепнуть и стать частью судьбы мира и вселенной.И потенциал Младшего Стивена в этом плане был огромен, но…Но с его Тони это вообще ни в какое сравнение не шло.Стивен сделал две чашки чая. В любой непонятной ситуации заваривай чай: дай собеседнику время собраться с мыслями. А намерение поговорить Стивен ощущал всей поверхностью кожи.Он поставил одну чашку перед Тони.— Варёная трава, — его улыбка была блёклой, и в тусклом кухонном свете казалась призрачной.— Варёная трава.Тони трогал кружку кончиками металлических пальцев. Потом поднял голову.— Ну хоть ты понимаешь, что со мной происходит?— Немного сверх того, о чём ты сам не догадываешься. Взаимодействие с источниками Первоначал изменило тебя и продолжает менять.— Но ведь Щёлчок был разовой акцией. Всё позади. Только шрамы заживают… слишком быстро.Стивен тоже погладил кружку. Глазурованные керамические бока под пальцами ощущались приятно.— Это сложно объяснить.— Попробуй.— Для тебя Щелчок, как ты его называешь, не закончился. И не закончится уже никогда. На определённом уровне ты навсегда включён в абсолютный вероятностный потенциал вселенной, и не просто включён, а в теории можешь на него влиять. Как в тот момент, когда обрёл намерение уничтожить Таноса и привёл в действие энергию Камней. Но тогда тебе потребовалась специальная перчатка, сами Камни, а теперь не нужно ничего.— Но Танос уничтожил Камни.— Их физические воплощения, ты хотел сказать?— …Ох.— Ваш Танос разрушил физические проекции, с которыми ты, он и Брюс взаимодействовали. Но чтобы разрушить идеи Камней, надо быть богом-творцом. Никто из вас не бог. Точнее, на данный момент ближе всего к этому понятию подобрался ты. Камни почему-то не уничтожили тебя, а включили в матрицу абсолютной вероятности с возможностью на неё влиять. Им виднее, почему и зачем.Тони посмотрел на него с усталым восхищением.— Ничего особенного я не сказал, Тони. Твой Стивен тоже это осознаёт, просто пока не может облечь в понимание и слова. Слова вообще очень громоздкий и неточный инструмент. Дай ему время научиться с ними управляться.— А мне что с этим со всем делать? Я… иногда могу передвигать предметы, не прикасаясь к ним. И ещё разное. Порой это происходит непроизвольно, и…— Ничего. Жить, Тони. Если тебя пугают спонтанные проявления психической активности — учись медитациям и брать их под контроль. Пока что ты просто человек и ещё долгое время им останешься. Очень долгое.— Это, — он повертел на столе кружку с чаем. — Страшно, знаешь ли.— Но ты произнёс вслух свои догадки и услышал их со стороны. Стало легче?— Пожалуй, нет.— Так и думал. — Стивен поднялся, захватил свою кружку. — Из бонусов твоей ситуации — долгая жизнь. Очень долгая. Стивен может не бояться за тебя так — у вас есть будущее. Совместное или нет, зависит, конечно, от вас самих.— Угу. — Тони ещё повертел свою кружку. — Пожалуй, эти откровения нужно чем-то заесть. Сандвич с ветчиной хочешь, или тебя тоже кренит в веганство, как моего Стивена?Стивен сел обратно.— Мне на самом деле уже без разницы, что из человеческой еды потреблять. Так что от щедрого предложения не откажусь… делай сразу побольше.
IX.
Стивен и представить себе не мог, что колдовать рука об руку со своей старшей версией может быть настолько легко. Стивен-старший помог ему отыскать уникальные печати-натурфакты, необходимые для предотвращения столкновения миров, и вычислить сигнатуры их активации. То, что они собирались сделать, можно было описать лишь на очень условном уровне: их действия должны были придать «оболочке» этой вселенной заряд, отличный от заряда чужой вселенной. Но всё это при условии, что таких зарядов в уравнении было намного, намного больше двух.Миссия пришельцев из другого мира состояла в том, чтобы включить как можно больше вселенных в сеть «отталкивания» друг от друга — и при этом не столкнуть их в процессе.— Это на самом деле придумал Тони, — сказал Стивен-старший, пока они расчерчивали визуальную формулу вычисленного заклятия на песке посреди острова Пасхи глубокой ночью. — Ненавидеть магию — и при этом на абстрактном уровне додуматься до способа, заставляющего миры менять траектории в общей матрице мультивселенной. Боюсь, однажды его голова взорвётся от активности его мозга, и это даже не совсем гипербола.Стивен посмотрел на Старшего — от близости моря и влажного воздуха его волосы едва заметно вились. Свет звёзд казался туманом, тёкшим между его пальцев, работающих сейчас с мандалой. Стивен никогда ещё не видел такой магии. Стивен никогда ещё не смотрелся в зеркало своего будущего и настоящего одновременно.На заднем плане Плащи носились между древних каменных истуканов, играя в пятнашки. Красная ткань громко хлопала на ветру.— Ты влюблён почти неприлично.— А заметно?— Абсолютно. По чаю перед активацией?Термос и две крошечных глиняных чашки образовались на песке рядом с вычерченной фигурой как бы сами собой.
X.
Тони поглядывал на часы намного чаще, чем это могло бы иметь смысл. Он сам прошёл через визажиста первым, фотографировался тоже первым, и ему для фона-цензуры достались совершенно огромные красные цветы под названием гладиолусы; потом Тони разорил местный автомат с газировкой, дул колу и доставал Второго разговорами, потом обошёл всю студию, пока фотограф работал с двумя «супермоделями», и потрогал решительно всё, что можно было потрогать.Но портал раскрылся разве что с лёгким опозданием, и Стивен появился из него, нервный, слегка побледневший, но живой и здоровый. А главное — он появился.— Не думал, что ты всё-таки придёшь, — Тони тревожно окинул его взглядом — боялся, что вместо себя Стивен отправит через портал морок. — Как твои срочные утренние дела, все рассажены по местам в строгом порядке?— Ага. Я позвонил твоему… нашему организатору. И отменил все твои решения по одежде, заказав нам новую.Тони издал невнятный звук и едва не выронил очередную баночку с газировкой.— Тони, у Плаща для торжественных церемоний есть совершенно потрясающий вариант облика. И ни под один из твоих костюмов он не подойдёт, а на это я не согласен.— Заказал?.. Совершенно потрясающий?.. — Тони почудилось, что ещё немного, и его голос выйдет за диапазон слышимости человеческим ухом.Стивен улыбнулся.— Тебе понравится. Ну, какой там цветок достанется мне для фото?.. Надеюсь, не подсолнухи, у меня на них аллергия.Тони никогда не думал, что от ощущения счастья может быть физически больно.
XI.
Весенний вечер обрушился на город нереально ярким закатным небом. Розовые и оранжевые полосы, располосовавшие фиолетовые облака. Тони, ощущая землю, как что-то весьма условно существующее, остановился посреди парковки и поднял голову к небу, не видя его. Он первым оделся после всей фотосессии, сказал, что подождёт остальных на улице у машины. Образ Стивена — его не его Стивена, с ветками какой-то безумно редкой разновидности декоративного жасмина, пропущенными через длинные пальцы, казалось, отпечатался на его сетчатке.Пока Стивен позировал фотографу, Тони пару раз был уверен, что свихнётся. Ещё раза три — что сейчас не выдержит — и будь что будет. Будь что будет, потому что «не будет» ощущалось невыносимым, куда невыносимее страха.— Эй. — Его бесцеремонно толкнули в плечо.Тони вздрогнул и чуть было не активировал броню мысленной командой. Но нарушителем спокойствия был всего лишь его двойник. Он протягивал ключи от машины.— Санктум ваш на всю ночь. И не вздумай проебать свой шанс, понял?В больной от мыслей и сомнений голове что-то щёлкнуло — и цепочка достроилась.— Так ты это всё затеял…— Потому что не мог больше смотреть на твои мучения. И потому что я чертовски добрый. Если вы и после двух часов любования друг на друга в голом виде с цветочками умудритесь не трахнуться, я решу, что вы не люди.— А вы…— А мы со Стивеном немного прогуляемся по ночному городу и вернёмся, скажем… к пяти утра. Так что удачи.…Ключи в руке ощущались единственным реальным, что существовало вокруг — включая его самого.
XII.
На самом деле мелкий, чёртов сводник, просчитался чудовищно. Вся обратная дорога, знакомые-чужие улицы, спасибо необходимости вести машину, держала в реальности, — Тони пребывал в аду собственных мыслей.Он молчал поэтому; молчал и Стивен, глядя в окно на зажигающиеся в городе огни.Заговорил только в Санктуме, когда они шли знакомым маршрутом по коридору к кухне — это была их привычка без привычки спустя почти неделю жизни в чужом мире, возвращаться в Санктум и сразу идти на кухню.— Тони, мне уже слишком много лет, чтобы играть в эти игры.Голос Стивена был уставшим, без тени раздражения или злости. Тони обернулся к нему. Сумерки Санктума смягчили его черты, волосы, влажные от мороси на улице (пока они ехали, погода над Манхэттеном испортилась, и на улице насыщенный влагой воздух буквально облеплял собой), теперь снова слегка вились — непослушные и мягкие. Тони подавил мгновенное желание провести по ним пятернёй.Стивен привалился к стене, скрестив на груди руки. В этом тёмном свитере, простых джинсах и длинном, светло-кофейном пальто Стивен казался ещё больше богом, чем был в своей магической робе. Тони не представлял до этого момента, что кто-то может выглядеть так в самой обычной одежде.Тони вспомнил, как там, в фотостудии, Стивен едва заметным движением плеч скинул с себя халат и обнажённый, в мягком свете софитов, поднялся на подиум без тени стеснения или скованности. Он позировал перед фотографом так, будто делал это всю жизнь. В животе сладко и тепло заныло при воспоминании, как полупрозрачная драпировка не скрывала почти ничего на этом поджаром, как будто высеченным из молочного мрамора теле. Тони-второй, развалившийся на своём стуле с банкой колы, шепнул тогда, что Стеф выпендривается с вполне определённой целью. Не фотографу он позирует как античный бог, вовсе нет. Тони тогда не поверил, а теперь думал, что его двойник был чертовски прав.Тони прямо в этой чёртовой студии хотелось зацеловать Стивена всего, а потом опуститься перед ним на колени и обхватить губами его член — и слышать, как Стивен выдохнет его имя. Ощутить его длинные пальцы в своих волосах. Тони жаждал реакцию Стивена, его желание, его «можно», неважно, словами или без них.…И насколько это всё должно было быть очевидным для Стивена. Эта истина обрушилась на Тони как раз по дороге обратно. Не только сегодня, а всё это время, что они работают вместе, все адски долгих три месяца, маг, который видит и чувствует ауры, и рядом с ним влюблённый в него, сходящий по нему с ума человек.Боже. Почему нельзя просто потрахаться без драмы, завершить общую работу и разойтись по своим углам? И если бы простое обоюдное желание секса могло решить их проблему. Все их проблемы.— Я боюсь, — вырвалось у Тони. — Не потянуть то, что может возникнуть между нами.Стивен молчал, чуть отвернувшись от него, и эти его скрещенные на груди руки казались замком к возможному общему будущему.— Ты ведь ждёшь от меня… чего-то, — снова попробовал объяснить Тони. — Люди всегда от меня чего-то ждут. Зачастую такого, что я не могу им дать.— Всё, что я прошу — это право заботиться о тебе, — Стеф легонько оттолкнулся от стенки — плавным движением, разомкнув руки, и теперь внезапно оказался так близко, что Тони разглядел не успевшие испариться капельки мороси на его ресницах. — Всё, чего я когда-либо ждал в эти три месяца — это что ты позволишь мне стать частью твоей жизни. Если для тебя это чрезмерно…— Дело не в тебе, — почти с отчаянием сказал Тони. Всё его умение просчитывать поведение других наперёд отказало моментально, будто у мозга кто-то вырубил главный рубильник. От Стивена пахло чем-то чарующим, экзотическим — вроде орхидей и жасмина, а Тони помнил другой его запах — во время и после их битв, спина к спине, — запах разгорячённого тела, пота, крови, смешанный в дикой пропорции с ладаном из благовоний, обугленного дерева и озона. Магия Стивена всегда пахла для него горелым деревом и грозой. Он помнил Стивена в безымянной, выжженной дотла вселенной, рубившего тяжеленной секирой головы демонам, Стивена с искажённым яростью и напряжением лицом, забрызганным фиолетовой и зелёной кровью. Этот Стивен — аристократично изящный, смягчённый сумерками до силуэта — пугал Тони ещё сильнее и казался томительно недосягаемым, как звезда, на которую смотришь со дна ущелья.— Дело не во мне, — мягко повторил его слова Стивен. — Я знаю, Тони. И ещё я знаю, что пока дело в тебе и твоём страхе — близости, магии, всего, что связано с нами — ты не позволишь мне ничего. Поэтому я тоже не делаю ничего. И это становится уже откровенно глупым.— Потому что ты идеален, — сказал Тони, испытывая безумную смесь возбуждения, лёгкого стыда и неуместной, опьяняющей надежды. И запах орхидей этот.— Я идеален? — Стивен фыркнул и вернулся на исходную — к стене. — Тони, я старый, высокомерный, самовлюблённый эгоист. Мы с моей бывшей женой сходились и расходились несколько раз, прежде чем окончательно расстаться в прошлом году. И первый раз это она бросила меня. Я был старше, опытнее, и был абсолютно уверен, что знаю всё за всех и знаю, что лучше для неё, лучше её самой, а в итоге сдерживал рост её огромного магического потенциала. И она ушла, осознав это. В прошлом году мы умудрились не поделить обязанности по охране этой реальности. Она стала для меня слишком самостоятельной, и я не смог найти компромисс в этом сам с собой. Я только и смог, что отпустить её, и это, пожалуй, было высшим проявлением моей любви. Порой моя импульсивность, моё убеждение, что уж я-то не могу ошибиться, оборачиваются непоправимыми катастрофами для других.— Это как раз…— Хорошо. — Стивен слегка повысил голос. — Что мне ещё сказать и сделать, чтобы доказать тебе, что я тоже человек? Почесать в следующий раз при тебе задницу, если зачешется? Закурить прямо в твоей лаборатории? Я курю иногда, если ты не знал, когда надо собраться с мыслями, но выхожу на улицу и использую очищающие заклятия. Могу перестать это делать. Могу отвратительно запеть в душе в зоне твоей слышимости. Я, кстати, правда отвратительно пою. Могу напиться до пускания пузырей носом, заявиться к Стиву Роджерсу и вызвать его на дуэль за твою поруганную не раз его стараниями честь. Последнее сделаю с особенным удовольствием.Тони тихонько присвистнул. Ему казалось, он уже горит — медленно сжигает сам себя.— А ты… правда так можешь?— Что именно?— Всё… перечисленное.— Уж поверь. Ещё я никак не приучу себя вовремя скидывать ношенные носки в корзину для грязного белья. Иногда думаю, что Вонг в один прекрасный день меня убьёт. Это будет самая нелепая смерть Верховного мага за последние четыре тысячи лет.Тони с трудом подавил желание спросить, от чего такого нелепого умер тот неизвестный Верховный четыре тысячи лет назад, что Стеф ведёт отсчёт от этой даты.— А. Ага. Да. Стеф, я…Тони сглотнул. Перебарывая страх, медленно протянул руку с раскрытой пятернёй.— Дай пять, — просил дрогнувшим голосом. — Пожалуйста.Стивен тихо выругался, но протянул ладонь. Вместо привычного хлопка Тони переплёл свои пальцы с его.— Я чертовски боюсь что-то сделать не так.— Тогда давай начнём с простого, — выдохнул Стивен. — Попробуем переспать и не помереть от обоюдного чувства вины за это.
XIII.
Целовать его было равносильно неожиданному удару, воздух закончился так резко, что голову обнесло; пол, стены коридора — всё покачнулось и закружилось с первым же соприкосновением губ. Стивен целовался жадно, никакой осторожности, никаких расшаркиваний. Пьяное, острое, обжигающе горячее чувство наконец рухнуло через Тони, потащило куда-то — он больше не мог думать здраво или думать вообще хоть как-нибудь. Губы Стивена были с привкусом выпитого им кофе, а через орхидеи и мартовский дождь прорывался запах разгоряченного тела. Тони провёл ладонями по его плечам, и Стивен чуть отстранился от стенки, позволяя Тони стянуть пальто с его плеч. Оно упало на пол — шерстяной шелест о стену, Стивен заурчал в поцелуй, как огромный кот, и в ответ стянул с Тони куртку.Тони положил ладонь ему на пах, всё ещё какой-то частью сознания не веря, что это происходит с ними — ощутил под пальцами ткань и через неё налитой член, чуть надавил ладонью, потёр, и услышал, как Стивен подавил тихий, почти мучительный стон. Следом он обхватил Тони двумя руками, притягивая к себе ближе, и чуть выгнулся навстречу.Мир обрушился мимо них и укатился в дальний пыльный угол.У них не было сил ни раздеться, ни куда-то уйти из этого коридора, всё, что они вообще могли — это цепляться друг за друга, неловко лапаться и целоваться — до срыва и без того загнанного дыхания. Стивен прижался бёдрами к бёдрам Тони, Тони оставалось только подаваться к нему в ответ; Стивен разорвал их поцелуй, сцепил руки на шее Тони (какой горячий, господи, — мысль пронеслась и погасла) уткнулся носом ему в шею и принялся толкаться навстречу, глухо постанывая. Тони казалось, он сейчас отключится на месте, просто вырубится, он зарыл пальцы в Стивеновы мягкие волосы, потянул, отпустил и потянул снова; в груди безумно давило и плавило нежностью, желанием, чем-то слишком огромным, яростным и вместе с тем ласковым; а когда Стивен напрягся в его объятиях, ещё несколько раз толкнулся вперёд и с дрожью напряжённых мышц и тихим, сдавленным стоном явно кончил, Тони только крепче прижал его к себе. Тони ощущал его дрожь, а болезненно твёрдым, текущим стояком даже через слои ткани — остаточные непроизвольные толчки. И через несколько секунд Стивен сильнее навалился на него всей своей тяжестью. Так падают в руки соратника на поле боя, отдав все возможные силы — с доверием, с надеждой…Нуждаясь в поддержке. Стивен в нём нуждался.— Блять, — вырвалось у Тони коротким выдохом-мольбой, почти всхлипом, он закусил губу, и Стивен, слегка пошевелившись, просунул колено между его бёдер и слегка надавил вверх. Этого простого движения хватило; горячий, остро-сладкий спазм внизу живота, отчаянная попытка потереться о твёрдое колено между бёдер — и он кончил следом, вцепляясь теперь уже сам в Стивена. Он чувствовал в эти несколько бесконечных секунд, что Стивен поддерживает его под спину. Его горячие пальцы сжались поверх ткани, и это была последняя, самая нужная точка опоры во вселенной.Потом они стояли так — шаткая конструкция из двух только что спустивших в штаны супергероев, лохматых, потных, мятых, тяжело дышащих. Первым пошевелился Стивен, Тони ощутил прикосновение его губ на своей шее, лёгкое-лёгкое, но сам пока не в состоянии был сделать хоть что-то. Стивен целовал его шею, потом мягко прикусил и обласкал языком мочку уха, и под конец, выдохнув, зарылся носом в его волосы на виске.— Если бы ты знал… как давно я хотел этого.Голос Стивена был хриплым и тихим. И Тони по-прежнему ощущал его руки на своей спине. Теперь Стивен ещё и поглаживал его спину через ткань кончиками пальцев: монотонные, плавные движения. Это не должно было быть настолько личным, всё это: коридор, их нелепый первый раз и этот тихий голос Стивена.— В коридоре у стенки в чужом мире, серьёзно? — прохрипел Тони в ответ и потёрся щекой о его щёку.— Можешь засунуть себе этот сарказм в задницу. Я хотел этого с тобой, и неважно, как именно.— Задницу сегодня я собираюсь занять кое-чем поинтереснее, не обессудь.Броня подчинилась мысленной команде — обтекла его как вода, кроме шлема — а в следующую секунду Тони подхватил Стивена на руки. Оказывается, чтобы ощущать себя пьяным, алкоголь вообще не нужен. Предельно не нужен.— К тебе или ко мне, принцесса?— В моей комнате кровать двуместная, — усмехнулся Стивен, даже не подумав протестовать против «принцессы». — А у меня на тебя большие планы.
XIV.
— Можно…Третий раз, Стивен толкается в него в размеренном, сладком ритме, удовольствие нарастает плавно, словно раскачивает их обоих на невидимых волнах, и Тони понимает, что стоит кончить — он отключится от реальности — вот-вот отключится, но этот вопрос…— … один вопрос…Стивен склоняется над ним — растрёпанные волосы вьются безбожно, намокшие от пота, царапины на плечах и бесчисленное число ещё невидимых, но уже существующих засосов. Он облизывает припухшие губы, такой по-блядски красивый, открытый и близкий, что Тони непроизвольно сжимает его член в себе. А потом ещё раз — уже специально.Стивен не сдерживает судорожного выдоха-стона.— Спрашивай…— Ты так реагируешь на каждое прикосновение, как будто… — Тони убирает с его лица свесившиеся пряди. Гладит большим пальцем по впалой щеке. Он влюблён как полный придурок. Стивен даже под это прикосновение подаётся ближе.— Ну… Порази… метафорой. Давай.— Кто-то… выкрутил на максимум чувствительность сенсорного датчика, или…Стивен перестаёт толкаться в него, наклоняется ниже и шепчет в самые губы:— Ближайший аналог… ощущения ауры… тактильное восприятие. С развитием видения аур… оно обостряется в разы. Маленький подарок от магии.…прежде чем отрубиться через полминуты после этого, Тони бормочет, что никогда в жизни не слышал ничего более горячего.
XV.
Далеко за полночь на улице поднялся ветер. Он выл за стёклами чужого Санктума, этот чужой ветер чужого мира, и Стивен не мог разобрать в его пении того, что слышал бы в ветре своего; этот мир был проще, цельнее и менее насыщен магией, и голос ветра здесь был не такой отчётливый.Этот мир был другим, но именно он подарил ему Тони. И такое случается. За свой почти-век жизни Стивен знал: случается что угодно.В комнате было темно и тихо, Тони тяжёлой головой лежал на плече Стивена. Под покрывалом они переплелись настолько, насколько это было возможно для двух людей, оставаясь комфортным; расстояние сейчас ощущалось бы слишком неправильным. Если бы Тони мог видеть ауры — и хорошо, что не мог — он бы узнал, что помимо обычных рук Стивен обнимает его ещё дюжиной астральных, и даже этого кажется ему мало. Стивен медленно и монотонно перебирал его волосы, и — ничего не мог поделать — на кончиках пальцев чуть-чуть стягивал с его ауры тьму, сомнения, неуверенность; этой простой, доступной даже некоторым людям магии-без-магии хватит, чтобы ночь Тони проспал спокойно и утром проснулся отдохнувшим. Стивен не хотел его пугать и ещё меньше хотел бы причинить ему боль: он знал, что страх Тони перед магией пройдёт нескоро — если пройдёт вообще.Но и мысленную клятву себе — что никогда не будет использовать магию в отношении Тони — Стивен дать не мог. Он знал, насколько жизнь непредсказуема и насколько хрупки люди. Этот конкретный, без чувства самосохранения, с адским грузом ответственности даже за то, что его ношей не было — втройне. Стивен не удержался, поцеловал его в лохматые волосы, зарылся в них носом. Вдохнул тёплый запах.Тони заурчал, совсем как кот.— Что, тебе мало?.. — пробормотал дремотно.— Спроси это у своей оттраханной задницы, — тихонько фыркнул Стивен. — Спи. Всё в порядке.Тони повозился — волосы щекотно прошлись по шее Стивена — и снова задышал ровно и глубоко.Если бы Тони со своим страхом сблизиться знал, насколько не одинок: Стивен безумно боялся навредить ему. И это он втягивал Тони в свою жизнь, а не наоборот — в бешеную, непредсказуемую жизнь, слишком опасную для человека без магических способностей. Он перебирал и перебирал в уме возможные опасности и способы оградить от них, все случаи, когда его собственная жизнь была последним бастионом между миром и безымянными, безликими силами, могущество которых простиралось далеко за пределами человеческого воображения. И ему всё больше казалось, что сегодняшний вечер был ошибкой. Поддался безумию влюблённости, будто не готовясь разменять земной век — и имея за плечами тысячелетия в других измерениях.— Но ведь я эгоист, не так ли? — едва слышно сказал Стивен в темноту комнаты, не замечая, что говорит это вслух.По счастью, ничего в этой чужой комнате ему не ответило.
XVI.
У них был ещё целый день назавтра — безумно щедрый подарок того-кто-стоял-за-вселенными, и Стивен готов был целовать Тони в любом, даже самом неподходящем месте. И когда в утренних мартовских сумерках они вышли на прогулку — не сговариваясь, держась за зябнущие руки (оба глупо забыли перчатки), а Гринвич-Виллидж просыпался вокруг них и начинал новый день; и в круглосуточной кофейне, где они скоротали время за двумя чашками крепкого кофе; и потом в крошечной кондитерской, где они заказали неимоверное количество булочек и печенья, и пока им заворачивали заказ, Тони обвил руку вокруг поясницы Стивена — так естественно, словно делал это сотню, тысячу раз до.— Что нам со всем этим делать, когда мы вернёмся, — не то спросил, не то утвердил факт Стивен, когда они возвращались — мартовское солнце заливало Бликер-стрит тёплым светом, из бумажных пакетов в их руках пахло горячей выпечкой и корицей, а мир казался светлым и золотисто-свежим, будто только родился.Тони бросил взгляд на хронометр.— Разберёмся. Но что я хочу сделать сейчас — так это завалиться с тобой в ту же комнату и не вылезать оттуда до ночи. У нас ещё где-то шестнадцать часов, пока снова не начнётся всё это безумие с другими мирами, и я… просто хочу тебя до одури.Они остановились на крыльце Санктума. Виной ли чары, лежащие на старинных камнях дома, или просто раннее утро, когда людям, спешащим по делам, не до разглядывания по сторонам — но на них прохожие вообще внимания не обращали. Стивен прижался к Тони, попытался, точнее, пакеты между ними протестующе захрустели.— Мы ведь можем сбегать сюда иногда. Не думал об этом? Час по нашему миру и пара суток здесь. И нас никто не будет искать.Тони тихо усмехнулся.— Думал, конечно. Но это как будто… нечестно? Учитывая затраты энергии на создание одного портала и риски застрять тут навсегда. Плюс это временное соотношение между нашими мирами будет сохраняться не так долго, это зависит от множества факторов…— Знаю, — перебил Стивен. — Но Велением Верховного мага… Я разрешаю нам отпуск.— О, так вот зачем нужны все эти Пафосные Верховные Титулы. Наконец-то мне понятно. А печати на заявления об отпуске в вашем учреждении ставят?Тони зарылся пальцами в волосы на его затылке, погладил. Глаза у него были светлые-светлые, Тони чуть щурился, и оттого казалось — улыбается взглядом. Они оба прекрасно знали, что ничего не выйдет, что как только они вступят на условный «порог» своего родного мира, его фрагментарное, бесконечное безумие захлестнёт их с головой — и будет некогда думать о личном счастье, некогда желать чего-то для себя, потому что — Тони мог наизусть привести эту цитату из «Стар Трека», Стивен был уверен, — благо одного никогда не может быть важнее блага многих.Вслух об этом говорить не хотелось.— Подумаем об этом, когда миссия останется позади.Стивен отстранился было, но Тони поймал его за шарф, оставил короткий поцелуй на его щеке и только после этого отпустил. Последние не смятые ими в пакетах булочки наверняка бы вздохнули с облегчением, умей они вздыхать.— Обязательно.
XVII.
Портал уже начал уменьшаться в размерах, и Стивен с трудом удерживал Плащ, рвущийся следом за своим тканевым тёзкой, исчезнувшим по ту сторону мультивселенной вместе с другим Стрэнджем, когда Второй Тони высунулся обратно из пелены зыбкого нечто.— Эй, мелкий, а что это всё-таки была за штука, ради которой я сверкал голой задницей перед фотоаппаратом в цветочной клумбе?— А, эта? — Тони широко ему улыбнулся. — Календарь садовода на следующий год. Селекционеры элитных сортов цветов пошли во взрослый маркетинг.Второй очень длинно и очень непечатно выругался и засунулся в портал, а портал — исчез.Плащ перестал вырываться из рук Стивена, отплыл к пустому камину и там грустно поник воротником.— Календарь садовода? Серьёзно? — спросил Стивен. Тони поднял на него взгляд.— Нет, конечно. Просто проект моего знакомого фотографа, что-то в духе — красота тел и красота цветов, ну, вся эта высокопоэтичная штука. Но им об этом знать не обязательно. Как думаешь, если Плащу пообещать сессию в лучшей прачечной этого города, ему станет легче?
XVIII.
— Это ещё что? — Тони только в лаборатории, плюхнувшись в своё кресло, снял маскировку с хронометра. Массивный браслет, нисколько не похожий на часы, показывал какие-то совсем безумные данные, хотя должен был их обнулить, едва они покинули чужой мир.— Что за второе декабря, 11:30, и почему оно приходится на наше восемнадцатое марта, два ночи?Стивен заглянул ему через плечо. Тони почудился запах кофе, озона и благовоний.— Второе декабря — это дата церемонии их обручения. А второе число, так понимаю, наша просчитанная совпадающая дата, чтобы мы не опоздали на праздник.— Но хронометр всё время оставался на моей руке, как он… Мелкий полосатый чёрт.Стивен не ответил, только хмыкнул загадочно, и Тони, вздохнув, приказал Пятнице начинать расчеты для следующих пяти вселенных в их списке. Мозги потихоньку настраивались на рабочий лад. Ещё восемнадцать вселенных. Восемнадцать выходов в полную неизвестность.Стивен отошёл к кухонному уголку — сделать кофе. Стеклянно позвякивала посуда в руках с вечным лёгким тремором, и скоро от плиты потянуло густым кофейным ароматом с примесью бадьяна и апельсиновой цедры. Всё как и до их безумного застревания на неделю в чужой вселенной… и всё иначе. Вообще всё иначе.Это ещё следовало уложить в голове.Тони крутанулся в кресле.— Стеф, дорогой.— М?— А ведь это проблема. У нас всего две чёртовых недели, чтобы успеть придумать достаточно раздражающий свадебный подарок.