Archive of Our Own

Work Text

Белый флаг с косым голубым крестом первым заметил мальчишка.— Мореход! Это Мореход! — влетел он с криком, распахнув двери без стука и добавил чуть тише, когда все присутствующие разом повернули к нему лица, — Прибыл сэр Мореход.В большом зале с потолками более чем в три человеческих роста возле самого выхода на террасу, там где был хороший свет, сидели в креслах с низкими спинками его брат с сестрой. Они играли в шахматы. Остальные стояли вокруг, наблюдая за игрой.— Макс, — сказал брат ему строго, но улыбнулся ласково и не сердито, — ходи пожалуйста нормально, мы же обсуждали. Сшибешь человека — будет неловко.— Сэр Мореход заходит в гавань, — повторил Макс уже совсем тихо.— Спасибо за вести, ваше юное и быстрое высочество. Мы примем его немедленно, — кивнул ему брат и его венец блеснул, зацепив драгоценным камнем солнечный луч. — Прости сестра.— Продолжим партию позже, — королевна тут же поднялась, расправила платье с длинным шлейфом.— Не хочешь остаться? Узнать новости? — спросил ее брат, он вежливо поднялся следом, как только дама встала.— Нет, Алек, я не хочу ничего о них знать, — она опустила голову в тяжелой царственной короне кос, которую даже драгоценный венчик не столько украшал, сколько просто подчеркивал, до того великолепны были ее темные волосы, — Позволь мне уйти, государь.— Отдохни, сестра, и не о чем не тревожься, — отпустил он кивком и саму королевну и ее сопровождающих.***Мореход был как и всегда загорел и весел, его кожа от природы светлая, огрубела от резкого ветра, солнца и соленой воды, но он так задорно сверкал белозубой улыбкой, что казался почти мальчишкой.— Мой король, — он поклонился глубоко и тут же выпрямился во весь огромный рост.— Сэр Эндрю, мы рады тебе и ждали тебя с нетерпением, — сказал владыка крепостей приветливо. — Присядь. Еды и напитков сэру Мореходу! — распорядился он не глядя ни на кого, кроме вновь прибывшего. Отдышись и рассказывай.Изящный шахматный столик тут же убрали, бережно, чтобы не потревожить тяжелые фигуры литого серебра, украшенные красными и зелеными камнями.— Спешил к тебе, как мог, государь, — сказал сэр Эндрю, сперва сделав пару глотков из тяжелого кубка с вырезанной по краю лозой. Поза его оставалась почтительной, но все же была расслабленной и спокойной, было заметно, что в присутствии правителя он чувствует себя легко.Макс, все это время сидевший на маленькой скамеечке у ног брата, нетерпеливо заерзал, ожидая рассказа — сэр Мореход всегда говорил о том, чего Макс не видел и что только мечтал увидеть, когда станет старше. Правда тот сперва начал о скучном, но так всегда бывало.— Все твои владения на островах содержатся в порядке, сир, — говорил сэр Эндрю, — генералы выполняют свой долг и охраняют людей, наместники шлют дань, никто из них не бедствует, не подвергся несчастьям и не просил отсрочки.И он начал подробно рассказывать что видел в каждой провинции и как живут в каждой колонии и кто что прислал для казны и какие потери у генералов и Макс совсем заскучал, прислонившись виском к колену старшего брата. Такие разговоры навевали на него сон, но уходить не хотелось.— Хватит тянуть, сэр Эндрю. Как ты посетил Остров? Как они? — услышал Макс изменившийся тон брата и тут же встрепенулся. — Просили они о помиловании? Раскаялись ли?— Твои отец и мать живы и здоровы, государь, — ответил сэр Мореход и это было конечно “нет, не раскаялись и не просили”, — Я зашел на Остров, куда они сосланы, напоследок перед возвращением к тебе, и вести о них самые свежие. С ними обращаются хорошо и всего у них в достатке. Твоя мать просила только прислать еще шелковых ниток. Она вышивает новый гобелен.— Поразительно, — пробормотал молодой король, — Восемнадцать с лишним лет ее не интересовало никакое рукоделие, только политика и войны и золото. И вот теперь она просит не книг, не карт, не чернил с бумагой, а нитки. Получит любые, какие пожелает, разумеется. Даже если она там плетет веревку, на которой планирует повесить меня за шею.— Ты так милосерден, мой король, — сказал мэр Мореход сочувственно, — после всего что они сделали надеешься на примирение с ними. Притом готов все им дать, подарить помилование, едва попросят. И это ты, который поднял вооруженный мятеж и силой захватил трон. Я все еще удивлен.Король Александр опустил руку, потрепал рассеянно по макушке младшего брата, переменил позу, вытянул ноги и протянул не глядя руку к виночерпию.— Дайте вина что ли, — сказал он ни к кому не обращаясь.Повисло долгое молчание. Молодой король смотрел тяжело в чашу ни на кого не глядя, а остальные не решались заговорить первыми.— Прости меня, государь, я не хотел тебя расстроить. Я поддержал тебя тогда и остаюсь на твоей стороне сейчас, — начал сэр Эндрю.— Когда они стали умножать военную мощь и все золото потекло в армию, я думал что так и надо, — вдруг перебил его молодой король, — когда принялись лаской или угрозой или подкупом отбирать земли малых соседей, я считал, что все еще слишком юн и не вижу перспективы. Когда они начали притеснять наших же подданных из-за расы и отбирать их права, я вразумлял и спорил и пытался убедить, но не то что не был услышан. Я стал сомнителен для них. Когда они решили выдать замуж, фактически продать, сестру, лишь той исполнилось шестнадцать и за человека вдвое старше ее… Этого я позволить не мог.Все снова замолчали, вспоминая давние события.— Гвардия и флот с тобой что бы ни случилось, мой король, — сказал сэр Эндрю, — позволь отвлечь тебя от грустных мыслей? Ведь я привез тебе диковинку. На обратном пути зашел я на небольшой остров, чтобы пополнить запасы пресной воды…Макс оживился, предвкушая занятную историю.Он помнил, что родители сосланы в отдаленную морскую крепость, понимал, что вряд ли увидит их когда-то, но не слишком скучал — он никогда не проводил с матерью или отцом больше пары минут наедине и не очень хорошо их знал. Совсем не так, как тех, кто воспитывал и кормил и одевал его, совсем не так как брата с сестрой, которых видел много и часто. Конечно, сейчас Алек нередко бывал занят (и называть его теперь надо было государь или король или сир, ну на крайний случай по полному имени — Александр), но никогда не гнал его, наоборот поощрял присутствие, пытался объяснять что делает и почему. Ну вот только все время напоминал ходить… Но это мелочь, конечно.— …Зашел в прелестный залив, — рассказывал между тем сэр Мореход, — тихий и ласковый, как майский день. В глубине острова нашлись отличные свежие ручьи и озеро, вода была спокойная, точно стекло и такая же холодная. Там я и наловил для тебя этих удивительных цветных рыб.Он хлопнул громко в ладоши и пара матросов в белых холщовых брюках и ярких синих куртках с отполированными до блеска медными пуговицами тут же внесли тяжелую наполненную водой бадью. В ней сердито плескали и били хвостами три крупные разноцветные рыбины, пестрые, с блестящей нарядной чешуей.— Никогда таких не видел, спасибо, мой друг, — сказал Александр, — Пусть рыб приготовят к вечернему пиру, мы все их попробуем. Макс, взгляни-ка, нравятся они тебе?— Красивые, — согласился Макс, ему особенно понравилась красная рыбина, ее чешуя отливала то желтым, то оранжевым, и когда на ее бока падали солнечные лучи, казалось, что она пылает. — Жалко их. Живые.Брат посмотрел на него и вдруг сильно прижал к себе, ничего не сказав.Готовить удивительных рыб вызвали не кто-то, а сам сенешаль, решительно отстранив от этой задачи всех замковых кухарок и поварят.— Сэр Джейс? Сам будет готовить для нас? — молодой король усмехнулся, но не зло.— Когда-то сенешаль именно этим и занимался, ну, почти этим, — парировал добровольный повар. — Это потом уже традиция забылась.— Да пожалуйста, дорогой брат, — король Александр называл так сэра Джейса иногда — они действительно были молочными братьями, — прошу, только не спали замок.На пиру в честь пятилетия венчания короля Александра на трон подали огромное множество блюд. Были здесь и птица и дичь, пироги с олениной и запеченные утки, румяная свинья с яблоком во рту, целые гуси на огромных блюдах. Их сменили менажницы с фруктам и десертами, сладкие пироги и огромный торт-крепость — настоящее произведение кулинарного искусства. Кухарки и повара расстарались.В огромном зале, украшенными знаменами, яркими шпалерами и искусно вышитыми гобеленами была толпа гостей, ярко горели огни и царило веселье. Все двери были распахнуты, чтобы поставить длинные столы и в соседних залах, окна были раскрыты, чтобы впустить свежий морской воздух и снаружи раздавались звуки салютов, крики чаек и веселые голоса, славящие молодого короля, желающие ему здоровья и долгого правления — там раздавали еду и напитки тем, кто не был приглашен внутрь.— Уже и десерт подали, а диковинных рыб мы так и не дождались, — заметил Александр, — Как же так, сэр Джонатан?Он никогда не называл так молочного брата, если только не желал подколоть — сэр Джейс не был посвящен в рыцари по полному имени, не любил его и, честно говоря, не отзывался на него. Но сейчас у него выбора не было.— Видишь ли, мой король, — начал он трудно и щеки его окрасились ярким румянцем, он и так не был бледен из-за жаркого огня и выпитого вина, а тут и вовсе раскраснелся, — видишь ли, государь… Рыб… их нет.— Сгорели? — поинтересовался Макс очень звонко, хотя ему не полагалось вообще-то перебивать старших. — Ты их сжег вместо замка?Этот вопрос, разумеется, вызвал бурю веселья у всех, кто слышал просьбу короля сохранить крепость в целости. Так что ответить сэр Джейс смог очень нескоро. Наконец, когда все закончили смеяться и хлопать его по плечам, он смог рассказать куда же делись удивительные рыбы.

----- CHAPTER BREAK -----

Конечно, я давно ничего не готовил сам. В последние годы и возле походного костра не кашеварил, а ведь когда-то это было обычным делом. В боевом походе все равны. “Джейс, давай ты” и “сэр Джейс, мы просим” и все такое прочее. Как-то само вкусно выходило, особо не надо было учиться даже. Алек кстати все еще иногда берет на себя, бывает. Не упускает возможности побыть полчаса поваром, а не государем и королем. Изабель лучше не подпускать, конечно, режет и колет она лучше, чем варит и жарит, а вот его величество молодцом. И боевой дух такие штуки повышают и любят его.Суть в том, что давно я не держал в руках кухонный нож, но навык не забылся. Такое, говорят, до самой старости не забывается, даже если захотеть. Обмыл я рыб, красивущие они, конечно, крупные, яркие. Синяя вот только… Сомнительная. Надеялся не ядовитая. Как знать-то.Ну, обмыл, высушил, почистил — снял чешую. Выпотрошил, как полагается, молоки отложил — посолить потом и подать на закуски. Икры не оказалось, не выловил нам сэр Мореход ни одной беременной самочки. Жаль, конечно. Молоки-то не всем нравятся, это дело такое. Специфическое. Алек, кстати, любит всякие странные кушанья, экзотику всякую. Ему понравится наверняка.В общем, подготовил красоток. Раскалил сковороду, масла налил, обжарил в нем сперва веточку розмарина для запаха и подготовил лимон — сбрызнуть после. Кухарка, умная баба, не мешала. И правильно сделала, как оказалось.В общем положил я рыб на сковороду, обжарил с одной стороны и только перевернул на другую, как очаг вспыхнул, пламя взметнулось чуть не до самого потолка. А потом из огня, который стал вдруг синим и зеленым, зловещим, вышла женщина.Роста она была маленького и лицо ее было без выражения, точно и не живая она, а ростовая фарфоровая кукла. Одета она была в богатые яркие шелка с вышивкой, ножка у нее, когда она шагнула, оказалась крохотная, как у ребенка. Красива ли она была? Не скажу, вот честно, не скажу. По-своему, наверное. Волосы до ключиц у нее были гладкие и прямые, и такие черные, будто тьма пролилась ей на голову и плечи. Я раньше думал, что у королевны волосы темнее ночи, но в волосах этой женщины не было веселой золотой искры, блик по ним ходил холодный, а сине-зеленое пламя за ее спиной добавляло жути. Кожа ее гладкая и ровная была желтого цвета, такого яркого, что это было заметно даже в мертвом свете очага. Лицо у нее было широкое и плоское, а глаза длинные, узкие и очень темные. Нос маленький и ровный, а губы яркие, как вишни.Вышла она из огня и всех взяла такая оторопь, что кухарка лишилась чувств, а поварята задрожали от страха с такой силой, что сковороды и кастрюли зазвенели — так они тряслись. Я думал, незваная гостья набросится на нас с упреками, а она посмотрела только на сковороду и говорит:— А ну-ка, скажите рыбы. Чьи вы?И тут, клянусь, рыбы запели: “Твои мы, твои!”.Колдунья, а это конечно была она, взмахнула шелковыми рукавами, сковорода моя взлетела и опрокинулась в огонь очага, и рыбы в одно мгновение сгорели. Женщина посмотрела на меня и сказала только “Не смей!”, а затем повернулась ко мне спиной и зашла обратно в очаг. Пламя снова вспыхнуло, поднялось высоко, а потом опало и стало нормальным теплым пламенем и все выглядело так, будто и не приходила в замок злая колдунья. Только кухарка все еще лежала без сознания, а поварята сидели под лавками и столами белые от страха. И сам я испугался и не стыжусь. А кто скажет что я вру, тому я первому докажу с мечом в руках, что сэр Джейс не боится выйти против другого мужчины в честном бою.А что делать с волшебными рыбами, волшебными девами и волшебным пламенем я не знаю и знать не хочу.Так что рыб нет, попали они. И случись такое, что новых сэр Мореход привезет, больше я их жарить не вызовусь сам, если только король не прикажет.

----- CHAPTER BREAK -----

Рассказ этот вызвал оживленное обсуждение, предположения, ахи и вздохи.

— Интересно, — сказал король. — Я слыхал, что есть отдаленные земли на востоке, где живут люди с красной и золотой кожей, там обитают духи и маги. Ты говоришь, лицо ее было желтое? А не сыпались ли разноцветные искры, когда она взмахнула рукавами?

— Лицо было по цвету, как яркий яичный желток, а про искры не скажу, государь, — ответил сэр Джейс, — если они были синие или зеленые, то мы бы их в свете очага и не увидели бы.

— Удивительная история, в которой мы должны обязательно разобраться! — сказал король, — сэр Эндрю, вели снарядить “Летучего”. Завтра на рассвете мы отправимся к таинственному острову, с которого ты привез нам волшебных рыб. Я возьму с собой младшего брата и сестру — это развлечет их немного.

— Но как же государственные дела, мой король? — спросил сэр Джейс обеспокоенно.

Все видели, что он тревожится и понимали, что печется он не столько о делах или о народе, сколько о самом короле.

— Поход будет коротким, не больше недели. Ты останешься вместо меня, сэр Джейс. Ты мой ближайший соратник и отличный солдат, — ответил король Александр, — к тому же, как мне кажется, хватит с тебя волшебных рыб.
 
Сэр Эндрю, как и многие моряки, умел перекрикивать ветер и гостей на пирушке, пить не пьянея, а после подниматься до восьмых склянок, будто и не гулял накануне. Команда его состояла в основном из людей. Нефилимы не слишком любили ходить по воде, но пара офицеров и старший помощник были все же из их числа. Корабль, который самым скорым образом снарядили по приказу Александра, был небольшой и вооружен легко — он был предназначен в основном для дипломатических визитов, а не для сражений.

Как только Александр с семьей взошел на борт, на мачте подняли королевский штандарт, команда и капитан встали на вытяжку под резкий звонкий удар корабельной рынды.

Изабель обычно сопровождали другие дамы, а Макса старая нянечка, но Александр внезапно оставил всех дома, сказав «это короткий семейный выезд, ни к чему везти половину двора на пару дней».

— Ну хоть леди Клариссу, — попросила королевна.

— Только не ее, — тут же запретил Александр, который терпеть не мог эту юную деву. Он и вообще не любил придворных дам сестры, этот, как он говорил, «курятник», а дочь старого родительского соратника не жаловал особенно.

— Возьми с собой леди Лидию, если с братьями тебе так скучно.

Это было нечестно и Александру тут же стало стыдно: леди Лидия была

его

советницей и даже подругой. Дама эта к числу дев королевны не относилась — она была молодой вдовой на пару лет старше самого короля.  Александр знал, что о них с леди Лидией ходят слухи. И именно поэтому сестра ее не выносила. Вероятная невестка, да и возможно будущая королева! Изабель никогда не была груба, разумеется, но и не скрывала неприязни.

Александр мысленно вздохнул и приготовился капитулировать. Сестра, однако, бросила взгляд в окно, выходившее во внутренний двор и неожиданно кротко согласилась дам с собой не брать.

Король озадаченно взглянул вниз. Рассвет только занимался, но во внутреннем дворе было светло — всюду горели огни и ничего и никого необычного молодой король не увидел.

Огромный конь породы дестриэ для него самого и несколько першеронов для сестры, Макса и его гувернера — лорда Старквезера. Егери, конюхи, пажи, словом все, кто организует выезд. Никакого багажа — его уже отправили на корабль и скорее всего даже уже приняли там. Сэр Джейс и личный королевский (и совершенно бесполезный) телохранитель Радж Хатри при свете факелов осматривают подпруги. Эти двое останутся здесь.

И все, пожалуй, только небольшая (по их меркам) лошадка для человечка — менестреля. И сам он в ярком полосатом берете с длинным фазаньим пером здесь же, дергает сэра Джейса за рукав — пытается на что-то указать нефилимам, а те над ним смеются.

Александр пожал плечами — так и не понял что такого увидела внизу королевна, что вдруг перестала спорить. И тут же выбросил это из головы, не стала настаивать — и ладно. Королю по какой-то причине хотелось взять с собой как можно меньше людей, он и менестреля с гувернером оставил бы в крепости, но совсем лишать досуга семью не годилось. 
 
Они отошли с утренним приливом, как Александр и хотел. Он вдохнул полной грудью свежий морской воздух и улыбнулся — начало путешествия казалось ему многообещающим и удачным. Изабель стояла у борта и очень доброжелательно кивала человечку-менестрелю, маленький братишка (он уже объявил, что будет ночевать с командой к трюме и станет спать в гамаке, вот это зрелище будет наверняка) задавал тысячу вопросов в секунду, пока только своему гувернеру, но стоит мальчишке понять, что его обожаемый сэр Мореход освободился, и тому не сдобровать. На судне царила нормальная для такого места суета — отлаженная, упорядоченная и деятельная.

Король знал, что присутствие его вызывает напряжение, все всё время помнят, что он тут, но знал и то, что скоро они привыкнут и станут относиться ко всему попроще, не глядя на каждый его шаг и жест. Из-за того что он не разрешил брать с собой почти никого, имс семьей, конечно, придется самим себя обслуживать, но от этого тоже было хорошо и радостно.
 
Путешествие проходило приятно и спокойно. Обещанный сэром Эндрю остров был в каком-то дне пути, но они решили не торопиться, поэтому первую ночь провели на борту. От свежего воздуха (а в случае Макса еще и физических упражнений — ему разрешили заменить ненадолго впередсмотрящего и он уже дважды по три четверти часа торчал на марсе) у всех был отменный аппетит и ужин прошел весело: бойко стучали ножи и вилки, раздавались тосты за здоровье короля и его семьи и за сэра Морехода и за чудесную морскую прогулку. Маленький менестрель отчего-то сперва смутился есть со всеми, но к счастью Изабель очень решительно ему сказала не глупить и поужинать — все равно его пения никто не услышит за звоном тарелок, гомоном беседы и тостами.

Наутро после плотного завтрака, состоявшего из яиц, ветчины, поджаренного хлеба и свежих фруктов, все расселись в шлюпки и отправились к суше. Гребцов, разумеется, брать не стали, чтобы не занимать драгоценное место, к тому же нефилимы в любом случае были сильнее и выносливее любого человека, даже не достигший еще подросткового возраста Макс. Человечек-менестрель сидел в одной шлюпке с королевной и сконфуженно болтал ногами, глядя как Изабель работает веслами.

День на побережье определенно удался. Они исследовали остров, нашли множество ручьев, чаек, знакомых и незнакомых цветов, несколько пещер (насколько глубоких неизвестно), даже зашли в воду и плескали друг в друга ледяными солеными брызгами. На самом деле было слишком холодно, даже люди пожалуй не стали бы в такой воде плавать. Пообедали они прямо на берегу холодным пирогом и сыром и запеченым здесь же в золе картофелем и свежей морской рыбой.

— А озера с рыбинами мы так и не нашли, — заметила Изабель, когда все наелись и кто сидя кто лежа смотрели в потихоньку розовеющее небо.

— Возможно мы осмотрели не весь остров, — предположил лорд Звездочет, — вероятно озерко маленькое, где-нибудь в западной части острова…

— Ерунда, Ходж, — перебил его король — когда-то это был и его учитель и гувернер, и он уж точно остался его другом сколько бы времени ни прошло, — мы облазали все вдоль и поперек и даже сверху осмотрели. Признаю, я немного сжульничал. Никакого озера нет.

— Тогда это не тот остров, — уверенно сказала Изабель, — никаких вариантов не осталось.

— Остались, — возразил Макс звонко, — Конечно остались! Как же магия? Магия! И она могла скрыть озеро.

— Ну если только магия, — вроде серьезно, но с иронией ответил ему гувернер.

— Нет, лорд Звездочет, Макс может быть прав, — не согласился Александр, — разве не отправились мы в путь именно из-за магии? Разве не согласились мы на путешествие в первую очередь из-за рассказа сэра Джейса о волшебнице? Она не хочет, чтобы мы нашли ее, оттого озеро и спрятано.

— Но что же тогда делать? Как развеять колдовство? — спросил его осмелевший менестрель.

Как и ожидал Александр, люди довольно быстро привыкали к его присутствию и переставали бояться сделать и вдох. Скоро совсем привыкнут и будет странно возвращаться к прежним ролям, когда окажутся дома.

— Мне надо подумать, — ответил король, — сегодня ночью спроси небесные светила, лорд Звездочет. А я повспоминаю что слыхал о магии.

— Астрономия так не работает, — проворчал почтенный учитель, но спорить не стал.
 
Александр лукавил. Он не собирался ничего вспоминать и ни о чем размышлять. Ему было совершенно ясно, что именно магия так прозорливо упомянутая Максом явила озеро с волшебными рыбами сэру Эндрю, и сделала это потому, что тот пришел один. Был в нужное время в нужном месте. И поэтому король собирался потихоньку, но хорошенько расспросить сэра Морехода еще разок, а после отправить на остров в одиночку и возможно даже ночью. Некоторые чудеса не любили лишнего внимания и множества народу. А королю между тем было ужасно любопытно своими глазами увидеть и озеро и рыб и узнать что за этим последует.

----- CHAPTER BREAK -----

Государь, случилось так, что на обратном пути мы попали в шторм. Был он к счастью коротким, но довольно свирепым. Одного из матросов смыло за борт и только благодаря самоотверженной храбрости первого помощника удалось нам заметить беднягу и втащить его обратно.

Ни имущества казны ни провизии на палубе не было, и мы поначалу решили, что потери невелики, но тут стало ясно, что от удара треснули почти все бочки с пресной водой. А мы между тем не знали где находимся.

Несколько дней мы с первым помощником только и делали, что изучали карты и небо и даже поднимались наверх (наивно, я согласен), надеясь увидеть близкую сушу. Но тщетно.

После шторма как назло наступил штиль, люди мучались от жажды и слабели по часам, гребцы выбивались из сил, а нефилимов на борту было слишком мало, чтобы существенно поправить дело. К тому же и воды нам нужно больше.

На третьи сутки, уже после заката, когда стала спадать жара, я вышел вновь на мостик, чтобы взглянуть на небо, надеясь определить куда же нас занесла судьба. Небо было мне незнакомо, а звезды казались чужими, будто шторм нес нас много дней, а не несколько часов. В отчаянии я поднялся наверх, и вдруг увидел маленькую темную на темном точку — сушу. Сперва я не поверил, но точка приближалась, да так быстро, будто ветер гнал нас на всех парусах, а между тем на лице лишь ощущалось легкое дуновение. Я кликнул помощника. С тревогой смотрели мы на приближающийся остров. Быть может мы попали в стремнину и с минуты на минуту потерпим крушение. Поможет ли повернуть штурвал? И стоит ли? Вдруг впереди наша единственная надежда на воду.

К нам с моего разрешения поднялись и другие офицеры. И тут волшебное течение иссякло так же внезапно как и появилось или мы сами из него вышли.

Было ясно, что отправлять шлюпку с матросами да еще и в ночи нет смысла — люди лишь испугаются чужой и возможно недоброй магии или разобьются о незнакомые скалы иноземного берега. Среди моих нефилимов нет трусов, мой король. Каждый вызвался добровольцем сейчас же, но все же я решил отправиться сам.

Один, взяв лишь пару больших бурдюков с широкими горлами и надежными завязками (вдруг случится мне все же найти воду), я ступил на сушу. Офицеры говорили потом, что видели меня поначалу в подзорную трубу, как иду я по пляжу и скрываюсь затем меж деревьев.

На суше было тихо, хотя высокие деревья показались мне в темноте чуть ли не пальмами, чего не могло быть, оставайся мы в наших водах. Вдруг вышла луна и осветила тропинку между деревьев, за пару минут я дошел по ней до большого спокойного озера. Как я обрадовался! Вода, наконец-то пресная вода! Я попробовал ее, зачерпнув пару горстей, но она не показалась мне особенной. Не горькая и не кислая, просто свежая и очень холодная — ясно было, что из под земли бьют ключи. Тут-то я распутал горловину бурдюка и зачерпнул побольше, да только вместе с водой в бурдюке моем оказались рыбы. Тоже произошло и со вторым бурдюком. Тщетно я выливал воду и вновь ее зачерпывал. Стоило мне погрузить бурдюк, как в нем оказывалась пара рыбин. Я сделал это раз десять или пятнадцать и понял, что надо заканчивать — так можно и до рассвета провозиться. Решив, что не так беда и велика, я взял оба бурдюка и отправился в обратный путь. В темноте мне не видно было, что рыбы такие разноцветные и красивые, да и не до них было поначалу.

На корабле уже мы с другими нефилимами попробовали воду еще раз и сочли ее безопасной. Тут-то и обнаружилось, что рыбы дивные.

Утром мы раздали всем хотя бы по чашке воды и объявив, что остров появился на горизонте с восходом, а впередсмотрящий остолоп (я пожалел о своих лживых словах немедля, сир), отправили шлюпки с матросами за водой.

Офицер, который их сопровождал, сказал мне, что они не нашли озера, а запас воды пополнили из нескольких быстрых и чистых ручьев. Я не придал этому значения, ведь нам и не нужна была именно озерная вода.

А когда стемнело вдруг подул сильный и прохладный ветер. С поющими от надежды сердцами поставили мы паруса и через несколько часов стали узнавать рисунок звезд. Ветер гнал нас домой, да так верно, что практически и не нужно было прокладывать курс.
 
Мы потеряли в общем не больше полутора суток, самое короткое приключение в моей жизни. В родную гавань мы вернулись в срок, ты даже не заметил, что мы задержались, государь. Вот пожалуй и все, что можно рассказать в подробностях о разноцветных рыбах и об этом острове.

----- CHAPTER BREAK -----

Король Александр после этой повести так долго и укоризненно смотрел на рассказчика, что в конце концов тому стало не по себе.

— Это могли быть и не связанные между собой факты. Ночь и отсутствие спутников. Не смотри так на меня, государь, — сказал наконец сэр Эндрю.

— Да ну конечно, — хмыкнул молодой король.

— Могли, — настаивал сэр Эндрю, — если в море, где ты проводишь месяцы в окружении одних и тех же лиц, между любыми двумя событиями видеть мистическую связь, рехнуться можно будет от суеверий. И так у нас этого довольно. Думаешь мы мало странного встречаем в путешествиях?

— Сэр Мореход.

— Мой государь.

— Эндрю!

— Александр!

— Ты обманул меня! — не выдержал наконец молодой король.

— Да не лгал я тебе, — ответил ему друг с досадой, — Ты выехал с семьей, хорошо провел время. Весело тебе было? Или что, ты отправился бы с самого начала один? Кроме того, рыбы были красивые, но и только, я посчитал их вполне обычными, безопасными. В конце концов мы все пили воду из их озера и никто не захворал, ни нефилимы ни люди. И ты знал тогда во дворце, что я ради королевича не рассказываю всего. Я утаил подробности про шторм и призрак близкой смерти без воды, не говори, что не понимал этого. Потеряй ты интерес ко всему делу, я предложил бы королевне и королевичу посетить другой остров, побольше и поживописнее. Реши ты искать озеро — дополнил бы рассказ, раз уж так сложилось.

— Я пойду один, — сказал Александр после долгого тяжелого молчания.

— Позволь хоть на берег тебя доставить, — попросил сэр Эндрю и тут же столкнулся вновь с упрямым взглядом.

— Сам справлюсь, — фыркнул король, — это же совершенно обычный остров с обычным озером, которое, правда, можно увидеть лишь ночью. Упоминания даже не стоит. Или ты волнуешься за меня?

— Просто не хочу объясняться с твоей сестрой утром, когда она не найдет тебя, — пошутил сэр Эндрю, — а так есть шанс начать обходить остров на веслах и ненадолго потеряться. Ты будь осторожен все же, государь. Какая-то магия в этом месте есть и не похоже, что добрая.

— Вообще-то поэтому и интересно, — сказал ему Александр, пожал на прощание руку. — Скажи брату и сестре, что я вернусь через пару дней, не больше.

И с этими словами он отбыл.
 
Ночь была ясная и Александру хорошо было видно песчаный берег и полосу деревьев в отдалении. Нефилимы вообще видели лучше, чем люди, в том числе и в темноте, и все же он активировал руну. Все вокруг него тут же наполнилось жизнью и движением, обрело четкость, но стало более плоским. Руна ночного видения имела свои минусы — с ней было сложнее оценивать объем или расстояние до цели.

Деревья шелестели негромко — в их вершинах играл теплый бриз, может немного слишком теплый. Александр внимательно осмотрел ствол, потрогал рукой. Пальмы. Не в наших водах. Ну да, сэр Мореход, ну да. Кажется он попал туда, куда ему было нужно.

Идти по ночным джунглям было не слишком легко даже нефилиму. Всюду огромные листы и плети плюща, почти не видно куда наступать, воздух влажный, как будто липнет к взмокшей коже, зелень такая плотная, что даже душно, и тут и там светятся в темноте чьи-то глаза. Александр пробирался вперед осторожно и по-военному экономно, стараясь не тревожить лишний раз огромные лапы листов и зонтики ночных цветков — те благоухали так сильно и сладко, что аромат опьянял. Никакая лунная дорожка не вела его, но он и не рассчитывал на то что чужая магия станет ему помогать.

Не меньше полутора часов, а может и все два прошло, прежде чем путь стал легче. Перед этим моментом с огромного дерева упала вдруг толстенная лиана, качнулась возле самого лица, когда Александр легко, хоть и недалеко, уклонился, и оказалась не плетью плюща, а очень разочарованной змеей.

— Пугай, если хочешь, громозди непролазные джунгли, — сказал Александр то ли лесу, то ли странной местной магии, он и сам не знал кому, кроме того что точно не змее, — Я все равно пройду. И не поверну назад.

Сразу после того как обиженная (и оставшаяся голодной) змея поднялась обратно на дерево, путь внезапно стал проще, даже дышалось легче и свободнее. Деревья не расступились, конечно, но не приходилось больше продираться сквозь подлесок, не казалось, что с каждым шагом преодолеваешь чужую волю, не злую, может, но и не доброжелательную.

Александр прибавил шагу, но не доверяя острову остался осторожен, поэтому не слишком удивился, когда вышел к тому самому озеру.

Конечно, волшебство не пропустило бы его днем — водная гладь простиралась так далеко вперед, что потребовалось бы пожалуй не меньше двенадцати часов, чтобы попасть на противоположную сторону.

Он опустился на колени у воды и, подумав, напился и смочил водой пылающий лоб и щеки, а потом и вовсе окунул голову.

В воде, когда он открыл глаза, было полно рыб всех возможных цветов.

“Ледяная просто, как будто в горном ручье, так и уши отвалятся от холода, — подумал Александр без удовольствия, а затем и с тревогой, глядя на крупных и явно не травоядных тварей, которые плавали в каких-то сантиметрах от его лица, — Как бы за нос не цапнули!”

Он резко поднял голову, руками отер кожу, стряхнул воду с волос. Жарко ему больше не было. Он отодвинулся немного от воды и присел, подогнув колено. Что же делать дальше? Зайти на глубину и нырнуть он определенно не мог, это самоубийственная затея для нефилима, даже будь вода потеплее. Выуживать рыб и тащить их домой? А что это даст? Ну разве что волшебница явится снова и тогда силой пробиваться в волшебный проход. Но открывать его у себя же дома на кухне не очень-то и дальновидно, неизвестно еще в какую преисподнюю откроешь дверь. Да и результат не гарантирован. Нет, должен быть путь побыстрее!

Александр снова опустил руку в холодную воду, почувствовал прикосновение гладких рыбьих боков. Они не щипали его за пальцы, только тыкались тупыми носами, будто совсем не рыбы, а собаки.

Он не знал сколько сидел на берегу, глядя вдаль и ничего не замечая, пока не понял, что далеко, но на этом же берегу озера громоздится что-то темное, высокое, какая-то тень, совершенно черная на фоне темно-синего, усыпанного крупными звездами ночного неба — луна к этому моменту уже зашла.

Александр поднялся на ноги и торопливо зашагал, а потом и понесся вперед не хуже Макса, скорее, еще скорее, едва касаясь носками земли.
 
Чем сильнее он приближался, тем больше становилась темная беззвезданая громада, и в конце концов заслонила почти полностью собой небо. «А ведь это городская стена», — Александр конец догадался что такое он видит. Он помедлил, размышляя, стоит ли продолжить путь немедля. Ведь городские ворота скорее всего закрыты на ночь и до рассвета внутрь никак не попасть.

«Ты совершеннейший дурень, повелитель островов и крепостей, — сказал он себе, внезапно, когда сообразил что не так в этой картине спящего ночного города. — Где скажи на милость огни на сторожевой башне? Где дозорные с факелами? Неужели местный правитель был так осмотрителен, что возвел высокую стену, и одновременно беспечен, чтобы не выставить на ней часовых?»

И он продолжил путь еще быстрее, так что обычный человек не угнался бы за ним, даже если бы бежал.

Городские ворота отворились легко, почти беззвучно (и почему-то внутрь), стоило ему коснуться ладонью правой створки. Ни зловещего скрипа, ничего.

Как он и ожидал — город был пуст.  Ни стражников, ни факельщиков, ни голосов на улицах. Но и заброшенным он не выглядел.

После короткого исследования, Александр понял, что город и правда необычнайно велик, но при этом устроен очень просто. Его рассекала пополам широкая как площадь вымощенная хорошим гладким камнем главная улица. Все дома по левую руку были в лучшем случае небогаты, а то и вовсе бедны. Ближе всего к воротам располагались же откровенные трущобы. По правую руку жили видимо люди с достатком, а дальше от городских врат селились вельможи или неблизкие родственники правителя. Дома их были богато украшены, над воротами садов располагались ярко расписанные, хоть и потушенные сейчас, фонари, а решетки были замысловаты и оканчивались заточенными а кое-у-кого и позолоченными пиками. Видимо еще дальше располагался царский дворец.

«Это самое бессмысленное устройство города, какое я видел, — подумал Александр с огромным удивлением, но без всякого осуждения. — Располагайся дворец на возвышенности, а лучше в кольце укреплений, и его было бы легко оборонять и неприятель был бы заметен сверху. Будь у них по правую руку гавань, порт, хоть доки, там где это самое озеро, и им легко было бы торговать и держать сильный флот. Но и этого нет. Зачем им выход к воде, который никак не защищен и не оборудован?»

Александр шел вперед, то сворачивая на боковые улицы, то вновь возвращаясь на широкий главный проспект и размышлял о том какие жители могли бы населять это странное место. Почему лучшие места у воды, если лодок нет?

«Наверное они что-то вроде наших селки, — решил он наконец, — набрасывают шкурку и живут в воде, плавают, а потом выходят, снимут ее — и домой.»

Тут он нахмурился, поняв, что для селки тут уж слишком тепло и попытался представить какую шкуру могли бы носить местные в такой жаре. На ум приходили почему-то аллигаторы и Александр содрогнулся, вообразив себе картину совместного лежбища аристократов на берегу.

«Пускай лучше будут дельфинами», — подумал он, чтобы не воображать больше ужасов.

Молодой король понимал в общем, что дельфины вряд ли могли бы жить в пресной озерной воде, но и рассуждать дальше о крокодилах было бессмысленно, пока он не найдет хоть каких-то подтверждений этой теории.

----- CHAPTER BREAK -----

Путь до дворца занял у Александра порядком времени. Виллы и усадьбы по правую руку становились все богаче и роскошнее, по левую руку домов не стало вовсе.

«Ага, — сказал себе молодой король, — эта часть города, близкая к царю или шаху или как у них тут король называется, считается хорошей. Беднякам тут селиться нельзя, чтобы вид не портили, но и богачам предлагать позорные места слева не годится. Интересные однако люди.»

О том что замысловатые решетки огораживают именно дворец правителя стало ясно по обилию блестящих полировок, позолоченных деталей и завитушек. Работа была тонкая и тут явно требовалось много очень умелого труда. За решетками был невероятно пышный сад, довольно большой, по всей видимости, поскольку никакого строения сквозь эти заросли разглядеть не удавалось.

Александру, конечно, ничего не стоило бы преодолеть высокое кованое заграждение в несколько человеческих ростов высотой — пустячное дело для нефилима. Но после продираться сквозь растительность там, где не было предусмотрено дорожки, желания не было.

«Как-то же они заходят внутрь, — рассуждал Александр, двигаясь вдоль нелепо долгого ограждения, начиная испытывать раздражение — местный правитель явно манией величия не страдал, а наслаждался, — даже если сами хозяева дома влетают напрямик в спальню на волшебном ковре, провизию-то им все равно везут на телеге. Хотя, аллигаторы… Хм. Ну сколько же можно идти!»

Наконец решетки завершились (с одной стороны) огромными коваными воротами, замысловатыми и вычурными, и Александр с облегчением выдохнул.

Проход к дворцу отворился также легко и беззвучно, как и городские врата. Сад, нельзя было этого не признать, был роскошный и Александр наверняка насладился бы его видом намного сильнее, если бы не начал к этому моменту испытывать подспудную неприязнь к хозяевам этих владений. Тут и там разгуливали важные фазаны и великолепные павлины. Между деревьев мелькали то и дело пятнистые шкуры легконогих ланей и темные полоски на боках антилоп. Множество маленьких подвижных мартышек скакали с ветки на ветку. Перепархивали туда и сюда разноцветные попугаи, как будто стоял белый день. Благоухали артоматные ночные цветы, а где-то вдалеке мелодично пел фонтан.

Александр прошел по прямым как стрелы дорожкам, отсыпанным золотистым (и наверняка блестящим  в солнечных лучах) ровным песком и наконец увидел огромный и величественный каменный дворец. Он был белоснежный, монолитный, точно вырезанный из целой сахарной головы и увенчан золотым куполом. Окружающие его башни, а их было более пяти, венчали купола поменьше — червленые и медные. Внутри него анфилады огромных пустых комнат переходили одна в другую, сменялись яркие мозаики на полу, шелковые драпировки на стенах, украшенные росписями бассейны и фонтаны и золоченые или даже золотые инкрустированные драгоценными камнями статуи — видимо изображения местных божеств.

«Хорошо бы какие ни на есть люди, даже та самая волшебница, нашлись скоро, — понадеялся молодой король, — Это все конечно очень красиво само по себе, но довольно-таки скучно.»

Он не привык к бесконечной роскоши и такое ее обилие казалось ему однообразным и каким-то тягостным. Александр решил идти до какой-нибудь комнаты, назначение которой ему удастся угадать, и, если люди так и не обнаружатся, поворачивать обратно в город. Быть может во дворце просто никого нет.

Александр прошел наугад еще немного и замер, пораженный. Или, может, чувства обманывают его? Он остановился, прислушался, размышляя, не активировать ли руну. Но это не потребовалось, как только он обратился в слух, ему удалось различить далекий звук — человеческий плач.

«Не ребенок и не женщина», — решил Александр и торопиться не стал. Сопротивляться порыву броситься на плач младенца было бы сложнее, но и шанс вперед головой влететь в ловушку — выше. И он пошел на звук не обращая больше внимания на интерьеры.
 
Плачущего человека он нашел в спальном покое. Большая увешанная и устланная разноцветными коврами овальная комната с колоннадой и выходом на просторный балкон наверное была в дневное время светлой и уютной, сейчас же здесь царил мрак. Не постель даже, ложе на котором легко расположились бы не менее шести взрослых человек располагалось в алькове и было занавешена легкой полупрозрачной, но плотно расшитой шелковой нитью органзой. Сделано это было вероятно для того, чтобы спящим не мешал утренний свет.

Даже со своим острым зрением нефилима (правда действие руны давно закончилось и он не стал ее обновлять) Александр видел лишь смутный силуэт сидящего на постели человека. Самому же горемыке вряд ли было видно что-то кроме окружающих его складок ткани.

Александр вынул из кармана ведьмин камень, тут же засиявший молочно-белым светом, и решительно пошел вперед нарочно не скрывая шагов (пусть хозяин лучше видит и слышит его, не то закричит еще от неожиданности) и резко отдернул полог.
 
На постели в окружении  множества шелковых подушек и покрывал, укрытый до пояса легким одеялом сидел юноша. Он вскинул на Александра заплаканные глаза и забормотал что-то, перемежая невнятную речь всхлипами. Звучало как молитва.

Наверное это был самый красивый человек, которого Александр видел за всю свою жизнь, несмотря на опухшее от слез лицо и странную реакцию. Хотя не такую и странную, Александру случалось видеть узников, которые после долгого заключения и не такое выделывали, куда там всхлипам и причитаниям.

Нежная даже на вид ровная золотистая кожа юноши сияла в тусклом свете ведьминого камня, как полированный металл. Блестящие темные волосы спускались на одно плечо гладкой волной. Брови были безупречной формы, хоть и изломлены горестно, а над правой — маленькая родинка. Глаза карие, но прозрачные, будто хороший гречишный мед. Кисти по-девичьи мягкие, тонкие пальцы в многочисленных кольцах сжались на покрывалах и тут же расслабились, отпуская дорогую ткань.

— Единый все же послал за мной, — сказал вдруг юноша неожиданно низким и звучным голосом почти без всякой дрожи, — Ну что же, я готов, принимаю свою судьбу и свою смерть. Я пойду с тобой, вестник.

— Ты слишком молод, пожалуй, чтобы так просто взять и умереть, — заметил Александр с сомнением, — С чего ты взял, что готов?

— Да ты смеешься надо мной, слуга Единого! Это не жизнь и я не вынесу больше ни дня, если только мне будет позволено наконец закончить это жалкое существование, — воскликнул юноша горячо, — Разве не за тем тебя послали?

— И что же такого ужасного случилось у такого молодого человека, чтобы так отчаянно призывать смерть? — ответил вопросом на вопрос Александр.

— Я ежедневно и еженощно… — начал тот с большим чувством, но вдруг запнулся и замолчал. — Но ангел ли ты вовсе? Ты насмехаешься, будто злая ехидна!

— Ты никогда не видел нефилима? — предположил Александр, — я за всю жизни не встречал человека, который назвал бы меня по незнанию ангелом. И никто из моего народа не слышал такого от людей уже много веков. Я впрочем не уверен, что ты человек. Уж слишком красив.

— Ты заходишь вот так, когда я день и ночь только и призываю ангела, и говоришь, что есть целая раса огромных крылатых людей в волшебных знаках? — немного отвлекся от своих несчастий почти уже и незаплаканный юноша.

— Что-то вроде того я и говорю, — хмыкнул молодой король, — с крыльями и в рунах, да. Мое имя Александр. И раз уж ты не поднимаешься мне навстречу, как сделал бы любой хороший хозяин, я замечу, может укажешь где мне сесть? Чтобы тебе не приходилось хотя бы все время задирать голову, пока мы говорим. Садиться на хозяйское ложе кажется мне каким-то… Или у вас так принято?

— Мое имя Магнус, — ответил юноша, — Располагайся, где тебе удобно.Я не могу подняться тебе навстречу, как бы ни хотел.

С этими словами он отбросил вышитое одеяло. На шелковых простынях, там где у человека располагаются ноги, лежала гигантская страшная каменная глыба из грубого необработанного темного камня даже на вид ужасно тяжелая и мертвая.

Александр не говоря больше ни слова присел на край широкого ложа, наклонился над небрежно сколотым тут и там камнем, светя себе ведьминым огнем. Он закусил в тревоге губу, затем вынул стеле и активировал руну «Спиритум».

— Кто и зачем мог проклясть такую идеальную красоту, — пробормотал он неодобрительно, бросив короткий взгляд на лицо наполовину каменного юноши, — Твой облик как будто лепили боги, задумав совершенство.

Когда он выпрямился, чтобы снова взглянуть на хозяина опочивальни, тот раскраснелся от смущения, а глаза его сияли от снова набежавших, но не пролитых слез.

— Вот, попей, — Александр снял с пояса небольшой бурдюк с водой, которую взял еще на корабле, и протянул собеседнику, — Послушай, Магнус, на тебе сильнешйее проклятие, но ты и сам это знаешь. Расскажи-ка мне по порядку как это приключилось.

----- CHAPTER BREAK -----

Этот город и земли, которыми я владею по праву рождения, осенила своей благодатью, законом и защитой рука моего отца, великого падишах-императора. Я младший из его сыновей, но, не побоюсь похвастать, самый любимый и владения мне достались от отца самые обширные и богатые. Едва мне исполнилось шестнадцать лет, как отец меня женил, как и положено по закону. Ты хмуришься гость? Не так принято в твоей стране? Ну что же, в великой империи же моего отца все принцы и принцессы должны быть в браке до шестнадцати лет, я женился еще поздно. Признаюсь, отец дал мне погулять и насладиться свободой. В жены я взял одну из предложенных мне женщин, потому что подходящую невесту обязательно должен был одобрить мой могущественный отец.

Я был очень счастлив, поскольку женился на женщине которую хорошо знал и в которую был без памяти влюблен. Она как будто отвечала мне взаимностью и сперва все было прекрасно, словно в раю. Эта сладкая жизнь продлилась недолго.

Прошло всего-то около полугода со дня свадьбы, как я случайно услышал беседу двух служанок, когда вышел на балкон. Они беспечно болтали, с удовольствием перемывая кости всем знакомым и сперва их беседа меня забавляла. Но затем начали они обсуждать мою супругу и слова их не показались мне такими уж смешными.

— А жена нашего принца ночью снова улизнет из дворца, чтобы отправиться в дурной город, как думаешь? — спросила одна.

— Да уж наверняка, — важно кивнула другая, — каждую ночь она незаметно выходит и отправляется в самые гнусные трущобы в кварталах бедняков и рабов. Наверное у нее там любовник.

— Да какой же любовник может быть лучше принца? — удивилась первая и, дорогой гость, признаться я был с ней полностью согласен, — Красив, богат… Чего еще ей надо?

— Того, кого хочется, — пожала плечами вторая.

Я больше не слушал. Меня разозлило то, что девица не осудила мою жену, разозлило то, что супруга лжет и неверна, но в глубине души я все еще лелеял надежду, что может быть причина ее поведения в другом.

Ты усмехаешься? Наивно, признаю. Чего я ожидал от брака по принуждению? Не знаю, право, наверное того, чего все хотят. Любви, верности… Теперь я думаю, а у меня было много времени подумать, что и братья мои, также заключившие браки по указке отца, оказались рогаты, как и я. Быть может ты прав и эта традиция плохая, но что сделано, то сделано. Вернемся к моему рассказу.

Я сделался подозрителен, опасаясь как бы супруга не усыпила или хуже того не отравила меня. Весь день я ничего не ел и не пил, если чаши или блюда касалась ее рука. Вечером я сделал вид, что ужасно устал и отправился в спальню и притворился спящим. Жена моя поверила и почти сразу собралась, чтобы уходить. Она надела лучший свой наряд, которому наверное только свадебный уступал, украшения, которые я дарил ей и отправилась в путь.

Я же последовал за ней незаметно и бесшумно.

Она вышла из дворца и долго шла в сторону городских ворот, а потом свернула в самые ужасные вонючие трущобы, какие только есть в этом городе. Кто мог ждать ее здесь, удивлялся я, но скоро получил ответ.

Мужчина, к которому торопилась моя жена, был по виду иностранец, а значит не мог ни владеть домом, ни вести дела с гражданами, ни купить рабов. Он был также поражен в правах, как последний невольник на рынке, даже если на родине был богат и знатен. Все в нем показалось мне отвратительным. Его волосы, легкие, как пушок были такими светлыми, что кажется даже просвечивала розовая кожа на голове. На лице над верхней губой были такие же волоски, разве что пожестче и потемнее. Кожа у него была бледная, тело рыхлое, как едва замешанное тесто или, может, простокваша, а глаза то ли голубые, то ли серые, словом, какие-то водянистые.

Ты вновь усмехаешься, гость! Нет, мне не кажется противным любой светлокожий человек, хотя я и не отрицаю, что здесь довольно сильны предрассудки. Твою белую кожу я сравнил бы скорее с жемчугом и перламутром. Но тот человек показался мне верхом мерзости и порока, все в нем мне было гадко и от своих слов я не откажусь.

Сперва моя супруга собственноручно разожгла очаг и принялась готовить и кормить этого мерзавца. Тот все это время лишь сидел и поносил и мою жену и меня и моего отца и всю жизнь и уклад в моем городе. Я уж думал, что за этим последуют обычные любовные утехи и заскучал бы, не будь мой гнев так силен, но моя жена сдвинула после трапезы стол и начала чертить магический круг, а в нем волшебные знаки и раскладывать амулеты и воскурять травы. Магией никакой она не владела и я сперва удивился к чему все эти приготовления. Но затем она достала книгу из запрещенных, я узнал обложку. Оттуда она трижды прочитала заклинание, а затем потянула на себя любовника: волшебный круг надо было напитать и для них это был, конечно, самый простой и очевидный способ. В сердце моем от этой картины зажглась настоящая ненависть.

Ритуал, между тем, проходил удачно, волшебные знаки засветились сперва багровым, а затем и алым и в магическом круге появилась фигура. Я мигом понял, что они затеяли призвать из преисподней злого духа, чтобы заключить сделку. Жена моя заговорила с этим созданием, и действительно, она просила у него волшебных сил, чтобы раз и навсегда уничтожить меня. Я ожидал, что дух будет издеваться над ними и торговаться, как они обычно и делают, но тот лишь принял человеческую форму, выслушал мою жену и тут же согласился, пообещав спросить с них цену позднее. И тут же взмахнул руками, передавая моей жене нужные ей зловредные силы. Это не оставило мне никакого времени, к тому же гнев мой был так велик, что я действовал не слишком обдуманно. Одним движением я сотворил магический портал и бросил в него обоих мужчин.

Ты так поражен, мой драгоценный гость! О да, я умелый и сильный волшебник, пусть в это и сложно поверить теперь, когда я буквально прикован к постели. Все дети моего отца унаследовали этот дар и он сам обучал меня с самого малолетства.

В моих силах было испепелить изменщиков на месте, лишить их дыхания, даже обратить в змей или жаб. Но я не смог поднять руки на свою супругу, как ни зол я был, как ни сгорало от ненависти и обиды мое сердце, я не мог причинить ей вред. Мог ли я причинить вообще какой-то значимый вред духу из преисподней, мне сказать сложно, они практически неуязвимы, хоть и не бессмертны и нужно знать где находится слабое место именно этого духа. Я не знал.

Бросить их в волшебный проход было сиюминутным порывом, но отнюдь не так глупо, как может показаться. Для любого человека неожиданно зайти в магический портал, не преследуя никакой цели, не держа в голове никакого места — это гарантированное безумие. Для духа скорее всего тоже.

Супруга моя не поняла что случилось и кто был виновен в ее рухнувших планах и закричала от ярости и досады. Меня она не видела, и я довольный незаметно вернулся к себе домой, уверенный, что избавился от соперника и разрушил коварные замыслы.

Признаюсь, гость, мне и в голову не пришло прогнать супругу. Я все еще любил ее. На следующий день я торжествовал. Я спрашивал ее отчего она так бледна, отчего грустна, просил улыбнуться, развеселиться ради меня и с удовольствием смотрел на ее принужденные фальшивые гримасы.

Я праздновал каждую секунду, когда она отворачивалась, чтобы стереть слезу, но и сам мучился от ревности и ярости, стоило мне вспомнить картины вчерашнего вечера. С какой охотой она готовила для другого, как была ласкова, радостна и спокойна, с какой страстью предавалась любви. Мои прикосновения даже самые невинные она лишь терпела и уже через неделю ликование мое полностью потускнело, осталась лишь стылая обида. Я проводил дни в тоске и жизнь моя мне не нравилась.

И тут мне снова случилось услышать как сплетничают две служанки. Откуда еще узнавать новости с таком деле, как не от них? Моя супруга все также выходила каждую ночь, но теперь брала с собой пару слуг, чтобы нести паланкин и еще несколько глухонемых рабынь.

“Это еще зачем?” — удивился я. Любовник ее упал в портал и не смог бы вернуться, ведь он лишь человек, не волшебник. Да даже будь он маг! Супруга видимо нашла себе уже другого, чтобы утешиться, подумал я с гневом. И так я решил вновь проследить за моей женой и все разведать.

Той же ночью она отправилась в путь в своем паланкине, она и не скрывалась больше, отправляясь на измену, что удивило меня. Насколько же возросло мое удивление, когда слуги остановились все у той же убогой лачуги, еще более жалкой и грязной, чем раньше. Когда же я увидел, что происходит внутри, я совершенно оторопел. В комнате по прежнему начертан был волшебный круг, он все еще тускло светился багровым, неярко, не как горящее пламя преисподней, скорее как тлеющие угли в костре. На богато застеленной постели был устроен любовник моей жены, которого я не ожидал никогда больше увидеть. Жена моя пинками и ударами погнала вперед бедных рабынь. Те стали поднимать и обмывать его, переодевать и перестилать постель, а моя супруга принялась кормить его с ложки и с рук самыми роскошными кушаньями и поить самым лучшим вином. Тут стало ясно, что бедняга от падения в портал потерял разум и сделался полный идиот. Со слезами жалости, но без всякого отвращения моя жена стирала с его заросшего волосами подбородка слюну и проливающееся мимо рта вино, ласково уговаривала кушать, хотя тому и не нужно было дополнительное приглашение — несчастный идиот ел с аппетитом и все равно не понимал ни слова из ее речи. Но как такое могло быть? Как безумец смог вернуться?

Признаюсь, гость, мне потребовалось несколько дней слежки, обдумывания и много чтения, чтобы разобраться. Но в конце концов я восстановил всю картину.

Моей ошибкой, как ты наверное уже догадался, было то, что я оставил неразрушенным волшебный круг, который начертила моя жена. Он не погас и не утратил сил, ведь сделка с духом не была завершена. Отчего дух преисподней после падения в магический портал, попал в своего рода волшебную петлю, выбраться из которой не мог. Единственный доступный ему проход был сюда же, в специально открытую для него любовниками дверь. Но и задержаться тут надолго или выйти из волшебного круга дух не мог, вынужденный раз за разом повторять одни и те же действия, заключенный в одну и ту же череду событий. Человек же, во время падения в портал, по всей видимости схватился за духа (повезло ему) и его будто волной вынесло назад в наш мир на хвосте обитателя преисподней. Ему, конечно, оставаться в волшебном круге не было никакой нужды и супруга моя смогла его оттуда вывести. Разрушить же волшебный круг она не решалась, да и дух не давал — последствия такого деяния были совершенно непредсказуемы.

Ночь за ночью дух появлялся ненадолго и они продолжали с моей женой когда-то начатую беседу. Понять о чем шла речь было совершенно невозможно, поскольку им удавалось сказать друг другу лишь несколько фраз, прежде чем дух исчезал снова до следующей ночи.

Признаюсь, гость, мой гнев погас. Раз за разом я наблюдал с какой любовью и заботой, какая никогда не будет подарена мне, супруга моя ухаживает за идиотом, и это охладило полностью мою ярость. Что до обиды, оба они были вполне наказаны по моему мнению за предательство, хоть я такого и не планировал. Я все обдумал и рискнул пойти на разговор с ней.

Однажды вечером я помешал ей уйти. Я позвал ее в спальню, где мы сейчас с тобой беседуем и усадил рядом с собой на ложе. Она предполагала, как я думаю, что я потребую от нее ласк и любовных утех, но этого не было в моих планах и, признаться, я ожидал, что она почувствует облегчение, когда поймет что терпеть мои прикосновения ей не придется.

Я сказал, что все знаю и о ее прошлых изменах, и о попытках получить магические силы и избавиться от меня, и о том в каком жалком положении оказалась она теперь со своим потерявшим разум любовником. Я хотел предложить ей забрать идиота и навсегда покинуть мои владения. Мне было жаль их и не хотелось их видеть, с другой же стороны я понимал, что нельзя отцу узнать об этом, ведь наказанием за такую измену станет смертная казнь.

О, мой гость, драгоценный Александр как поднялись твои брови, как округлился в удивлении твой прелестный рот. Твой правитель разве не казнит неугодных? Но я вижу в твоих волосах убор из драгоценных камней. Хотел бы я знать, что за землей ты владеешь и каким народом правишь, что там такие милосердные порядки. Быть может вы ангелы все же, хоть ты и посмеялся надо мной из-за этих слов. Но я продолжу свой рассказ.

Наивен и глуп я был, оказав такую доброту. Вернее, жена моя вовсе не сочла мой поступок добрым. Она закричала ужасно, завыла, захохотала, как гиена.

— Ты думал, я не смогла получить у духа волшебные силы? — закричала она, — Я смогла! Я обращаю людей в песок и каменную крошку! Я! Развею! Тебя!

Ну что же, какие-то волшебные силы она и правда от духа получила, но только не умение ими управлять. Как ты и сам видишь, я не обратился в песок и не развеялся в воздухе, хотя это наверняка прекрасно работало с обычными людьми. Я все же сильный колдун и когда ее заимствованная магия столкнулась с моей, произошло вот это несчастливое превращение. Я стал наполовину мертвым камнем, наполовину остался живым человеком.

— Ты не сможешь ни убить ни превратить меня полностью, — сказал я ей с насмешкой, тогда я не понял еще весь ужас своего положения.

Удача была в том, что не поняла и она.

— Я повторяю, забирай сумасшедшего и беги, оставь мои земли и мой народ, не то вы оба окажетесь на отцовской плахе.

Жена моя видимо все же испугалась, но ярость все еще придавала ей сил. Тогда она снова взмахнула руками и закричала:

— Пусть все в твоих землях, весь твой народ станут как ты не живые люди и не умрут! Пусть мучаются теперь! А ты мучайся с ними, зная как вверенные тебе люди страдают! Так узнаешь, что пережила и переживаю я!

Скажу сразу, мой дорогой Александр, мой долгожданный гость, потому что ты наверное не знаешь этого, что творить вот так магию нельзя. Никто не знает что получится из такого заклинания. Не знала и моя жена.

Люди в городе не развеялись пылью, не стали они и наполовину камнями, как видимо она хотела. Вместо этого все от мала до велика, и старики и дети, и мужчины и женщины, и богачи и бедняки и самые последние рабы побежали не имея возможности сопротивляться скорее к берегу озера, к воде. Они бросались в воду один за другим и становились рыбами. Признаться, не все успели добраться до воды, многие жители левой стороны превратились еще на суше. Они погибли, конечно, потому что рыбы, даже волшебные, не могут жить на берегу и дышать воздухом. Кому-то повезло превратиться недалеко от озера и хватило сил добраться все же. Те, кто уже обратился, выскакивали на берег, сталкивали их своими чешуйчатыми телами в воду. К счастью, погибло не так и много. Я понял это на следующий день, когда растерянные обескураженные люди с первыми лучами солнца начали выходить из озера, ничего не понимая, не помня как были рыбами, не зная какой сейчас день и час и что делать дальше. Так я узнал, что выживших все же намного больше, чем тех, кто умер. И все же эта потеря всегда будет незаживающей раной лежать на моей душе и в моем сердце.

И вот уже два года живем мы такой не-жизнью. Люди вечером спускаются к воде, обращаются в разноцветных рыб и проводят темное время суток в озере. Насколько мне известно, больше никто не погибал во время превращения. Днем же снова выходят из воды людьми. Для них не течет время, поскольку они не помнят превращений и каждый день полностью стирается из их памяти.

Днем же они обычные люди, не способные ни видеть ни слышать меня, ни мои уговоры, ни мольбы, ни плач. Это неизменно радует мою супругу. Каждый день они приходит сюда, чтобы избивать меня, унижать меня, оплевывать и стегать. Каждую ночь она уходит обратно к сумасшедшему своему любовнику, надеется вылечить его слабоумие. Пытается строить новые планы с духом, когда он является ненадолго. Дух, как я думаю, не отпускает ее, пока не освободится сам и теперь все мы заперты в этом бесконечно повторяющемся круге.

Два года я жив только благодаря моей магии и надежде, но магия начала истощаться, а надежда иссякать и силы почти совсем покинули меня. Сегодня ночью, когда я увидел твой крылатый силуэт за балдахином, я возблагодарил Единого, ожидая, что смерть близка. Теперь же я не знаю что и думать. То ли магия начала истончаться, то ли удачей тебе удалось пробиться сквозь нее, то ли ты вовсе влетел сюда на этих прекрасных оперенных крыльях. Но ты дал мне воды и ненадолго осушил мои слёзы, выслушал мою повесть и облегчил ненадолго страдания, за что я тебе благодарен.

Спасибо тебе, Александр.

----- CHAPTER BREAK -----

В конце этого длинного и не слишком приятного рассказа прекрасный юноша выглядел еще более прелестным, но теперь уже совершенно несчастным, вопреки его собственным словам.

— Бедняжка, — сказал король Александр и сочувственно положил ладонь на острый локоть совсем погрустневшего принца, — сколько же страданий в таком нежном возрасте тебе пришлось пережить. Ведь для тебя время не остановилось и ты прожил полностью каждый день из этих двух лет, так, прелестное создание?

Прекрасный юноша вдруг потянулся к нему всем оставшимся не каменным телом и руками, и Александр придвинулся ближе, обнял правой рукой за талию, привлекая головой себе на грудь и укрыл плечи обоими крыльями.

— Два года ни одного доброго слова, ни одного ласкового прикосновения, лишь побои и проклятья и безнадежность, — сдавленно всхлипывал бедный юноша.

— Прошу, не плачь, у меня нет больше воды, — сказал тихо молодой король. — Ты снова захочешь пить от плача.

Прелестный Магнус в его руках затих, но так и не выпустил ткань у него на груди.

— Ты называешь меня прекрасным, а мне между тем страшно даже думать как я выгляжу в действительности, — вздохнул он откуда-то из-под шатра из крыльев, откуда видимо не планировал показывать лицо в ближайшее время. — Когда-то это было правдой, но время и страдания, я уверен, выпили не только мою магию.

— Ты немного тщеславен, как я погляжу, — хмыкнул Александр, — но это ничего, с твоим лицом это можно. Я бы однако отложил ненадолго дифирамбы, тут нужно разобраться с демоном.

Кроме восхвалений Александр отложил до другого раза и поучительную лекцию о вреде рабства и притеснения бедняков. Во время рассказа он не перебивал, разумеется, со своим мнением, но дал себе слово обязательно обсудить это. В конце концов этому принцу еще потом людьми как-то править. Если все пойдет как надо.

— С духом? — Магнус вылез наконец из-под крыла, но все остальное по прежнему не отпускал. — Но как ты разберешься с ним, ведь ты не волшебник.

— Убью, пожалуй, лишь бы удалось попасть в нужное место, — ответил с полным спокойствием молодой король, — высший демон, способный обращать людей в песок и камни… У него, конечно, множество имен, мы чаще всего зовем его Азазелем. Думаю, я не ошибаюсь что это он. Ну так вот, демоны в волшебном круге, бедные люди, обращенные в рыб — это задача как раз для нефилима. Наше предназначение сражаться с таким злом. Наверное поэтому сэр Эндрю и смог сюда попасть с самого начала, но он набрал воды, забрал пару рыб и ушел, не заподозрив подвоха.

— Кто-то из твоих людей забрал рыб? — зашевелился беспокойно Магнус. — Как они? Что с ними стало?

— Погибли, к сожалению, — сказал король, — ведь мы не знали, что это люди.

— Только не говори, что вы их съели! — воскликнул Магнус в настоящем ужасе.

— Не скажу. Но только потому что не успели, — вздохнул Александр, — а так, конечно, собирались. Но из очага вышла женщина с желтым лицом, спалила разноцветных рыб, напугала до обморока кухарку, поварят и сенешаля, который сдуру решил кашеварить, и отбыла восвояси обратно в сине-зеленое пламя. После этих событий я и начал поиски этого места. В моем понимании за моими гостинцами не должны являться рассерженные волшебные принцессы, чтобы поджечь замковую кухню, а обед не должен петь.

— Это ужасно, но все равно забавно звучит, — сказал с маленьким смешком прелестный Магнус, — они погибли, бедняжки… Ах, Камилла, ну зачем!

— Камилла — это твоя жена? — уточнил молодой король деловито, и, получив утвердительный кивок, продолжил, — расскажи о ней подробнее. Остались у нее еще эти магические силы?

— Насколько я знаю — да, — постарался сосредоточиться юный принц, — Тебя это будто радует.

— Намного легче будет заставить

ее

расколдовать тебя и остальных, чем демона, — объяснил Александр, — демонов я умею только убивать. Чтобы принудить такого сильного, потребуется особая клетка, а я ее с собой не захватил. Что еще про нее? Доверчивая она? Какими силами еще владеет?

— Камилла, нет, недоверчивая. — покачал головой Магнус, — она хитрая и умная. Отличная притворщица. Что еще… Она из тех, кто питается кровью.

— Что? — спросил резко Александр отстраняясь, — твоя жена вампирша?

— Я не знаю значения этого слова, — осторожно ответил прекрасный юноша, с подозрением глядя на Александра, — Но Камилле нужно пить человеческую кровь, чтобы поддерживать жизнь.

— Она живая или мертвая? — спросил Александр, он нахмурился, брови его сошлись на переносице, — Она умерла, прежде чем стала такой?

— Нет, насколько я знаю, она никогда не умирала, — покачал головой Магнус, — так же как и люди-волки…

— У вас тут и оборотни есть? — перебил его молодой король, — Магнус, это же демоническая порча! Какого дьявола вы их не лечите?!

— Но мы не знаем как, — рассердился в ответ юный принц, — да и надо ли! Что в них плохого?

— В самом деле, — молодой король сложил руки на груди, а крылья за спиной так синхронно, что это было бы забавно, не спорь они прямо сейчас, — А как же скажи на милость она ест? Ну кроме обычной еды, видимо. Ты позволяешь ей выходить и охотиться на людей?

— Разумеется нет! — Магнус в зеркальном жесте сложил на груди руки, — Достаточно просто купить… — он пристыженно замолк.

— Парочку рабов, — закончил за него нефилим. — Так?

— Да. — тихо ответил прелестный юноша. — Ты разочарован?

— Нет, — вздохнул Александр, — но только потому что тебе сейчас ужасно стыдно и потому что ты сам в беде. Ну-ну, полно, ободрись. Я не виню тебя… — он наклонился и нежно поцеловал пылающий лоб полностью сконфуженного принца, — не ты установил эти порядки. Демонская зараза изменилась как-то в этих краях. Сколько твоей супруге лет?

— Теперь уже восемнадцать, как и мне, — поживее ответил Магнус, — ну может на пару месяцев меньше. Это не про Камиллу, но девочек бывают выдают замуж уже в тринадцать, а в некоторых провинциях…

— Остановись прямо сейчас, не то я за себя не ручаюсь, — перебил его молодой король. — меньше всего я хочу слышать о детских браках.

— У вас не так? — спросил прелестный юноша тихо, — Ты потому так фыркнул и закатил глаза, когда я начал рассказ?

— Еще недавно было примерно также, — ответил Александр, — хоть и не раньше шестнадцати, спасибо и за малые милости. Но больше нет. Вернемся к вампирше. Боится она дневного света или серебра? Что с ее ядом? Физически сильна?

— Дневной свет не слишком любит, но и только, — пожал плечами Магнус, — про остальное я ничего не знаю. А по физическим силам как обычная женщина. Прощу, скажи что ты не будешь не бить!

— Надеюсь не придется, — ответил молодой король уклончиво. — Сперва попытаюсь обмануть. Судя по свету, уже восходит солнце.

— Да, моя дорогая жена скоро явится, чтобы снова издеваться надо мной, — кивнул Магнус, — тебе лучше не показываться ей на глаза.

— Ну хотя бы не прямо сейчас, — Александр лукаво улыбнулся какой-то своей мысли, — Я сейчас оставлю тебя и выйду в город…

— Тебя заметят! — всплеснул руками Магнус, — Горожане, они испугаются и начнут швырять камнями и палками, они ранят тебя. Может набросить плащ? Если бы я мог только снова творить магию…

— Магнус, успокойся, — прервал этот поток эмоций молодой король, — Они меня не заметят. Ничего плохого не случится. Я выйду в город и найду то место, где начертан волшебный круг и куда явится демон. Убью его. Дальше — как пойдет. Хорошо? А ты продержи тут как можно дольше вампиршу, чтобы ей не вздумалось вернуться раньше заката. И еще одно. Есть в этом дворце хоть кто-то, к кому я могу обратиться за помощью при случае?

— Может Кэт… — начал Магнус и прервал себя, закусив губу, — Боюсь, что нет, Александр. Прости. Даже не будь крыльев… И вот еще. Тут во дворце гостит один волшебник. Он белый, как и ты. Не из моих подданных. Он может казаться обаятельным и умеет расположить к себе, но на деле он подлый и гнусный. Ты не верь ему и дел с ним не имей.

Королю Александру порядком надоели все эти предубеждения их-за цвета кожи, и прочая ерунда с рабовладельцами, казнями, демонической хворью и ревнивыми волшебниками, но сперва надо было делать дело.

Он обнял на прощание прекрасного юношу (и руками и крыльями), поцеловал его еще раз в лоб и ушел, пообещав вернуться к следующей ночи.

----- CHAPTER BREAK -----

С рассветом во дворце да и вообще в городе началась суета. Одуревшие от превращения в рыб и обратно люди выходили из озера, крутили головами удивленно, кто-то сердился, кто-то кричал или плакал, но в конце концов все расходились по своим домам, виллам, сторожевым постам, лавкам и лачугам — у кого что было. Александр коснулся нужной руны и не спеша отправился обратно к выходу из дворца. Он знал, что никто не удивится его присутствию, никого он не напугает неожиданным появлением.

“Отчего же не пытаются они найти своего правителя, — подумал он с удивлением, — Случись такое дома, и уже половина нефилимов, из тех что не заняты поиском своих родных, сорвала бы двери королевской опочивальни. А вторая половина перетряхивала бы всю остальную крепость в поисках  Макса и Изабель”.

Наверное слуги побоялись беспокоить своего капризного и изнеженного принца на рассвете, решил Александр. Свидетельств того что прекрасный юноша капризен у него не было никаких, а быть нежным кажется до сих пор не было порочным или преступным, но мысль эта все равно Александра ужасно забавляла. Хозяин этого назойливо-богатого дворца не вызывал у него ни презрения ни раздражения, но все равно хотелось его как-то уколоть за дурацкие бессмысленные роскошества.

Александр шел спокойно, уверенный в своей руне и оттого сильно удивился, когда незнакомый человек схватил его за рукав.

— Ты новый! Я тебя раньше не видел! — выпалил незнакомец.

Он был высок по сравнению с местными, которые, как успел убедиться Александр, были по большей части миниатюрны. Глаза у схватившего его были круглые, не миндалевидные как у Магнуса и не вытянутые, как у его жены, кожа смуглая, но не оливковая и не желтоватая, а подбородок украшала очень ухоженная тонкая бородка-эспаньолка, Александр видел такие на модниках, когда посещал на материке кузин пару лет назад. «Это наверное и есть тот самый волшебник, которого опасался мой милый принц, — подумал Александр, — выглядит не слишком пугающе.»

— А если и так? — Александр аккуратно высвободил свой рукав из чужих пальцев и сделал полшага в сторону, — Тебе-то что за дело.

— Здесь не бывает новых людей! — все больше возбуждался незнакомец, — Сюда нельзя попасть! Я чувствую проклятье и смутно помню прошедшие дни. Неужто появилась прореха? Выведи меня!

Александр склонил задумчиво голову на бок, разглядывая этого мага, и принял решение рискнуть.

— Ну скажем я тебя и правда выведу, хотя вообще-то я занят, — сказал молодой король, — Уверен ты, что проклятие спадет? Как бы ты не превратился в рыбину, едва стемнеет, но уже без возможности окунуться в волшебное озеро.

— Не уверен, — пробормотал маг с отчаянием, — Нет, совсем не уверен! Что же делать, никто не помнит, никто… И этого остолопа расфуфыренного, принца, его нет нигде, удрал! Все они, эти коты такие, чуть что и они не причем, выкручивайтесь как хотите. Поверь, я искал. Какая беда.

“Коты?” — удивился Александр, он не заметил у Магнуса ни усов ни когтей. А вот у нового знакомца то и дело то появлялись, то исчезали на щеках блестящие чешуйки.

— Ладно, человек, — сказал он, — Что тебе нужно от меня? Если слушать причитания, так у меня времени нет на это.

— Ты нефилим, должно быть, — хмыкнул его собеседник, — судя по надменности и гордыне. Я хочу выбраться. Я может и сам смогу снять проклятие, если узнаю кто его наложил и как. Ты можешь рассказать?

— Я король Александр, хранитель небесного града, владыка Ангельской крепости и островов, — ответил молодой король на первую часть и продолжил, решив что собеседник о нем скорее всего слышал, и заодно чтобы расставить все точки над и, — Так уж и быть, иди со мной, ты можешь быть еще полезен. Я расскажу кое-что по дороге. И назови свое имя что ли, не могу же я и дальше звать тебя человек.

Маг (его, как выяснилось, звали Лоренцо) был, конечно, не вполне человеком, Александр знал, но от волшебного прародителя его отделяло такое количество веков и поколений, что это обстоятельство было не очень значимым с нефилимской точки зрения.

Лоренцо бухтел. Он выразил желание узнать все о проклятии и о том как оно появилось, но в действительности не дал бы собеседнику спокойно рассказать историю, если бы тот захотел. Александр не хотел.

— Надменные снобы, — ворчал Лоренцо, — Я верховный маг своего города, между прочим. Не окажись я здесь по несчастливой случайности, никто не говорил бы мне, что я могу быть полезен.

Но он послушно шел за Александром не отставая, хотя левая часть, которую называли тут “дурной город” ему и не нравилась.

В бедняцком квартале было отвратительно. Убогие зачастую покосившиеся домишки с едва залатанными крышами стояли привалившись стенами друг к другу, казалось, только это и удерживает их от того, чтобы совсем развалиться. Помои выплескивались прямо на улицы, отчего тут стоял отвратительный запах, который дополнялся ароматом мусорных куч из объедков, старых негодных тряпок и кто знает чего еще. Солнце поднялось над городом высоко, нагревая все это великолепие и усиливая зловоние, а вместе с теплом появились и многочисленные мухи. Становилось жарко. Люди однако попрятались далеко не все, некоторые из них совершенно бандитского вида с большим интересом глядели вслед хорошо одетым пришельцам.

— Ты не боишься, что они собьются в банду и нападут на нас? — спросил Лоренцо с беспокойством.

— Не слишком, — ответил молодой король довольно беспечно, — будь сейчас ночь, они бы и решились, возможно. Но по ночам они заняты — в озере плавают и водоросли едят. Послушай, умеешь ты делать магический поиск? Если нет — не беда, у меня есть руны для такого случая.

— Ну разумеется умею, — ответил Лоренцо с огромным раздражением.

Ему было жарко и хотелось пить, его бесили мухи и, да, он боялся бандитов, а нефилиму все было нипочем.

Александра тоже раздражал спутник, но он был более привычен к этому чувству. У этой привычки была причина, и звали ту причину сэр Джейс. Маг и близко еще не подошел к границе, за которой молодой король терял терпение.

К тому же Лоренцо сотворил заклинание без дальнейших понуканий, получил направление и тут же отправился снова в путь, хотя и продолжил причитать — открытая в преисподнюю волшебная дверь пришлась ему совершенно не по вкусу.

Их путь окончился, как и обещал Магнус, описывая это место, почти у самых городских ворот. Здесь не было практически жилья, скорее норы в мусоре и горах коробок и ящиков и развалины глиняных хижин.

“Как бы крылом не зацепиться или не застрять” — подумал с беспокойством Александр, глядя на низкий узкий лаз, занавешенный грязной засаленной тряпкой. Руна, конечно, изменила его облик, делая его похожим на местных, но не изменила в действительности его рост или ширину плеч. Он прижал поплотнее все верхние конечности к туловищу и протиснулся внутрь следом за Лоренцо.

В хижине было темно и душно. Единственным источником света был тускло тлеющий волшебный круг, начерченный на полу. Возле стены стояла довольно узкая кровать, хоть она и была застелена отличными покрывалами. В постели лежал молодой мужчина, когда-то вероятно привлекательный и интересный, сейчас же его лицо без выражения, поплывшее и обмякшее от того, что в нем не было ни одной разумной мысли и пустой остановившийся взгляд внушали неприятное чувство.

— Тут вызывали злого духа, — зашептал Лоренцо, беспокойно поглядывая на человека в постели, — Пришел он или нет я не знаю, но иначе и проклятия бы не было, наверное. И этот проход еще не закрыт.

— Да, — сказал Александр негромко, — Как стемнеет, сюда явится женщина, а затем в волшебном круге появится демон. Демон нам не нужен. А вот она… Она нам понадобится. Ее мы захватим.

— Но я же превращусь в рыбу, едва стемнеет! — побледнел Лоренцо. — Так далеко от воды, я задохнусь, погибну.

— Не превратишься и не погибнешь, — отрезал Александр, он схватил волшебника крепко за запястье и парой ловких движений начертил на их руках руны союза, прежде чем отпустить, —  Послушай что мы будем делать и исполняй в точности, если хочешь выбраться.
 
Наблюдательный пункт Александра совершенно устраивал. Он не был, конечно, комфортным или удобным, зато полностью отвечал своим задачам. Все они наконец расположились на своих местах и приготовились играть отведенные им роли. Хотя подготовка заняла больше времени, чем Александру понравилось. Ему все казалось, что один он бы справился быстрее, но так было надежнее и в конце концов это был его собственный план, так что он не жаловался.

Полоумного, который начал беспокоиться, когда они вошли, следовало куда-то деть. Молодому королю хотелось в идеале доставить беднягу во дворец и разместить там, но неясно было сколько времени займет такое перемещение — безумец становился все тревожнее и начал протяжно стонать.

— Связать, заткнуть рот кляпом и куда-нибудь приткнуть, в любую дыру, в какую поместится, чтобы не мешал, — предложил волшебник.

— Ты точно не местный? — скривился Александр, — не знаю уж кем он был раньше, но после того как принц бросил его в портал и бедняга потерял разум, наказывать его за слабоумие откровенно жестоко. Он мычит не назло нам.

Как только Лоренцо узнал, что несчастный пострадал из-за действий Магнуса, он сделался очень внимателен и заботлив к безумцу, сам нашел в округе подходящую пустующую хижину и отвел туда несчастного, мягко, но твердо преодолевая его сопротивление. Потом раздобыл еды и воды и не только поел сам, но и напоил своего подопечного — есть тот отказывался.

— Ты-то будешь? — спросил Лоренцо, но Александр только покачал головой — нефилимы могли намного дольше людей обходиться без воды, еды и сна, благодаря рунам.

Занять место больного в шелковой постели Лоренцо оказался не против, но очень забеспокоился, поняв, что Александр собирается тут его и оставить. Одного.

— Здесь слишком мало места, — объяснил Александр, — Даже если я буду невидим, наткнуться на меня рукой будет очень просто.

— Ты не выглядишь особо крупным, — заметил Лоренцо. Он не хотел оставаться один на один с колдуньей, которая конечно разъярится, если поймет, что они умыкнули ее возлюбленного и к тому же еще и с демоном. — Пока ты не начал использовать свою руническую магию, я даже заподозрил, что ты никакой не нефилим и надул меня зачем-то.

Александру до такой степени надоело пререкаться из-за каждой мелочи (этот маг опасно приблизился к границе, которую установил его побратим), что он просто провел стеле по руне, завершая ее действие. Потом хлопнул крыльями в раздражении и потянул одно для усиления эффекта, зацепив кончиками перьев шелковое покрывало на опустевшей постели. На самом деле ему не нужна была разминка, он просто устал слушать нытье.

Лоренцо тут же сделался очень вежлив и обходителен и от этого, к большому сожалению молодого короля, еще более велеречив и многословен.

«Когда будем уезжать, — подумал он со злорадным весельем, — когда повезу моего прекрасного Магнуса из этого дикого места домой,

этого

прихвачу в качестве подарка кое-для-кого. И ленту на шее у подарка затяну

потуже

, чтобы молчал. Они тут даже небось не удивятся, раз у них рабство в порядке вещей.»

Разумеется никого Александр всерьез увозить с лентой или без не собирался, включая и прелестного принца, который конечно никуда ехать не захочет. Да и Александр не захочет везти домой едва знакомого человека, пусть и такого красивого. Но можно же помечтать.

И так не очень-то целую крышу пришлось еще немного разобрать. Александр аккуратно сложил кровлю неподалеку, решив что вряд ли увеличение дыр будет бросаться в глаза.

Ближе к закату люди начали выходить на улицы и потянулись медленно, безвольно и беспорядочно в другую часть города. Со своего места Александр хорошо видел пустые лица и погасшие глаза, вялые неуверенные движения и все же люди брели без остановки. Это было тягостное зрелище. Даже глупые овцы в отарах у него дома выглядели более целеустремленными и действовали более осмысленно, чем эти бедняги. Волшебник однако лежал смирно и никуда брести не порывался, Александру даже показалось, что он немного задремал, пригревшись в тепле, ведь он не спал настоящим человеческим сном уже очень давно.

После наступления темноты город опустел, а затем в хижину явилась колдунья. То ли прекрасному юноше удалось задержать ее дольше обычного, то ли сама она по какой-то причине опоздала к обычному часу, но появилась она после полуночи. Колдунья полностью соответствовала описанию сэра Джейса и была наверное на свой манер красива, но показалась Александру абсолютно непривлекательной. Хотя он мог бы сказать такое о любой женщине, так что его мнение в этом вопросе не было смысла учитывать.

Она торопливо бросилась к постели с ласковыми словами, с извинениями за задержку и при этом такими грубыми словами поносила своего супруга, что стало ясно — Магнус приложил множество усилий, чтобы купить им это время. И это было не зря, ведь они не знали толком как с ней вел себя безумец. Тут же, едва колдунья вошла и собралась обихаживать слабоумного, опустившись подле постели на колени, как волшебный круг засиял, свет разгорался ярче и ярче и в высоких ровных языках багрово-оранжевого пламени в круге появилась фигура.

Александру было ужасно любопытно узнать на что похож высший демон, какую форму примет, чей облик возьмет. Не так уж часто они встречаются. Но здравый смысл победил почти без борьбы. Меньше чем за полвздоха молодой король натянул до уха тетиву лука, прицелился и выстрелил демону в грудь.

Колдунья едва успела обернуться, как темный силуэт, только появившись в круге,  вспыхнул ледяным холодным пламенем, в каком всегда сгорали демоны, пораженные небесной сталью. Адамас верно вошел в крошечную точку, единственное слабое место, которое есть даже у самой непроглядной тьмы, даже у самого порочного зла. Демон не успел издать и звука, вероятно не успел понять даже, что погибает, прежде чем ледяное пламя молниеносно сожрало его оболочку и то что заменяло ему душу. Александр испугался было, что стрела упадет на пол, едва демон обратится в пепел, и колдунья увидит ее, а значит догадается и об остальном. Но вспышка и последовавшая за ней полная темнота (со смертью демона погас и волшебный круг) надежно ослепили людей.

Через пару секунд Лоренцо шепотом (как и научил его Александр) позвал колдунью. «Не пытайся стонать или изменять голос, ведь ты не знаешь как он должен звучать, — объяснял Александр, — по шепоту же нельзя понять кто говорит.»

Волшебница, как они и рассчитывали, так обрадовалась, что к ее возлюбленному возвращается разум, что и не подумала подвергать сомнениям его слова, охотно поверила в то, что больной начал приходить в себя, едва ослабла магия злого духа.

— Он давно уже слабел, мне и раньше удавалось прийти в себя ненадолго. — колдунья на это закивала, ее и до того обманывала надежда, ей казалось, что она видит проблески разума, —  Нам нужно полностью избавиться от всего колдовства, которое творилось с помощью заимствованных у него сил, — шептал Лоренцо натужно, скорее всего захотел пить, но колдунье, конечно, казалось, что это от усилий, — я не смогу поправиться, пока этого не произойдет. Тебе надо снять все заклятья, и с города и с твоего супруга. Пока ты не сделаешь этого, я не смогу излечиться — злые силы духа иссушают меня.

Все это была, разумеется, откровенная ерунда, о чем Лоренцо очень подробно рассказал, когда они репетировали речь. Молодой король и сам знал, что это чушь, еще он знал, что влюбленной женщине все равно будет что именно скажет ее очнувшийся избранник и о чем попросит. О чем бы ни попросил, только бы выздоравливал.

«Она, конечно, не нравится тебе, ведь из-за нее ты оказался заколдован, — сказал Александр терпеливо, — но не делай из нее исчадие зла, она обычная женщина, которая обрадуется тому, что близкий человек пришел в себя. Я на ее месте луну бы с неба достал для любимого, лишь бы жил.»

Колдунья поверила без раздумий и пообещав вернуться в самом скором времени, направилась во дворец. Они так и предполагали. Более опытный в этих делах волшебник сказал Александру, что ей, вероятно, придется снимать заклинания в том же порядке, в каком они их наложила — сперва с принца, потом уже с города. Решено было, что в этому случае фальшивый любовник колдуньи останется с настоящим, — вряд ли безумцу на самом деле стало бы лучше от уничтожения демона, — и поведет его не торопясь следом. Александр же последует за колдуньей сразу и проследит, чтобы все шло как надо. “А если не пойдет?” — спросил Лоренцо, которому не нравилась идея до конца жизни превращаться по ночам в рыбу. “Тогда придется действовать угрозами, а может и силой, — неохотно признал Александр, — Но не хотелось бы.”

Молодой король, скрытый рунами, решил за колдуньей не идти пешком, а подняться невысоко в воздух и правильно сделал, как оказалось: крошечная женщина пробиралась напрямик, используя узкие переулки и потайные проходы между домами, существенно сокращая время своего пути. “Я бы в жизни в такую крысиную нору не пролез, — подумал Александр, глядя как колдунья протискивается в узкий даже для нее лаз, — это только для змеи годится и то ее придется маслом намазать. Только бы она не застряла! Я же не смогу ее вытащить, не обнаружив себя.”

Нефилимы не могли двигаться на крыльях долго, они все же не были ни птицами ни ангелами, и вообще механика была другая, больше похожа на плавание, чем на ходьбу. Но уж до дворца, конечно, долететь не составило бы труда и Максу. Сложнее было двигаться так же медленно, как идущая пешком женщина — приходилось много и часто хлопать крыльями. “Как курица”, — подумал Александр с досадой, но тут колдунья наконец достигла дворца и он с облегчением опустился на землю, не слишком близко к ней, но и не далеко.

Во дворце она (и Александр следом) прямиком направилась в опочивальню правителя, туда, как оказалось, тоже был короткий путь. Ну кто же знал, что можно не бродить так долго по всем комнатам. Колдунья решительно отдернула полог и сложила руки на груди, глядя на супруга сверху вниз. Александр с беспокойством отметил его бледное осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, как будто его бедный принц держался из последних сил, уже откровенно цеплялся за исчезающие крохи своей магии и жизни. «Да скорее же, он уже едва дышит,» — мысленно поторопил Александр колдунью, опасаясь как бы его помощь все же не опоздала. Даже на пару мгновений позже, это, однако, слишком поздно.

— Я сниму проклятье, — наконец сказала волшебница, — сперва с тебя, а потом и со всех остальных. Не обольщайся, я тебя не простила и никогда не прощу. Как по мне, так ты и половины своего долга еще не выплатил. Но у меня больше нет времени на тебя. Мой любимый пришел в себя. Я освобожу тебя, а потом мы с ним уедем.

Магнус разомкнул сухие губы и попытался что-то шепнуть в ответ. «Плохо дело совсем! Как бы и правда не остановилось сердце. — подумал с отчаянием Александр и незаметно прошел за полог с другой стороны огромного ложа. – Чем поддержать его силы? Ну расколдует она его и уйдет, дальше что? Здесь ни воды не еды. И где ее брать не ясно. Не могу же я в самом деле поить его кровью. Хотя… Вообще-то могу. Вряд ли ему это понравится, конечно. Ну тут не до удовольствий.»

Колдунья тем временем подняла наконец руки, чтобы сотворить магию. Она хмурилась и кусала губы и, как показалась Александру, начинала несколько раз. Похоже снимать проклятье было сложнее, чем накладывать его. Хорошо хоть не пришлось заставлять ее силой, из-под палки наверняка вышло бы еще дольше и хуже, чем по доброй воле. Наконец все получилось, лицо ее разгладилось, а Магнус, получивший обратно свое человеческое тело вместо дикого камня, начал обмякать и заваливаться на подушки. Александр тут же подставил крыло, удерживая его под лопатки.

Колдунья тем временем круто развернулась на пятке больше не глядя на него, отбросила полог так же резко, как сделала это в первый раз и двинулась к выходу.

Александр совсем было решился вынуть кинжал, он был готов сохранить принцу жизнь даже ценой такого варварства, но тот вдруг собрался с силами и прошептал довольно отчетливо: — Помоги. За ней. Надо идти за ней. Помоги.

Он не мог видеть молодого короля из-за руны, но чувствовал его бережные прикосновения, немного опустил голову, чтобы прижаться щекой к гладким прохладным перьям, вдохнул поглубже.

— Хорошо, — выдохнул Александр едва слышно, он бы тоже не смог бы беспокоиться о себе, пока его люди все еще страдали от проклятья. Он приподнял легкое тело и поставил на слабые отвыкшие ходить и держать тело ноги, удерживая большую часть веса на себе — принц был высоким, но не крупным и изящным.  Его и в обычных обстоятельствах было бы не сложно нести, а уж после двух лет мучений и подавно.

Принц старался идти сам (получалось плохо), но сдался, когда Александр заметил, что колдунья уходит, а они все больше отстают. Это впрочем было не такой большой бедой. Видимо снять проклятье с города было еще труднее, чем с одного человека и требовало намного больше времени. Когда они все же нагнали ее в тронном зале, стало ясно, что пока дело движется скверно: колдунья яростно сопела, иногда даже кряхтела и никакого заметного эффекта все еще не достигла.

— Ты так слаб. Если бы я мог передать тебе хоть капельку своих сил! — сказал Александр с огорчением, — Нефилимская кровь, отданная добровольно, целительна, но для других нефилимов. Не знаю поможет ли. Попробуем, быть может? Эта твоя горе-волшебница все равно занята…

— Ты можешь поделиться своими силами, если и правда того желаешь, — ответил Магнус, слегка поморщившись от “твоей”. — Дай мне руку. Делать ничего не надо…

Александр ничего необычного не почувствовал, ни слабости, ни головокружения, ни какого-то особенного упадка сил, конечно он не спал уже третьи сутки, но нефилимы могли бодрствовать до недели почти без ущерба для боеспособности, хотя голова под конец и бунтовала. Зато принц в его руках встал ровнее, мускулы напряглись, отвердели, на лицо и губы вернулся цвет, щеки даже окрасились персиковым румянцем.

— Хватит. — прелестный юноша легко оттолкнул ладонь, впрочем, не имея в виду “отойди” — обнимающее крыло он с плеча не сбросил и от поддерживающей его под лопатки руки не отстранился, — я не людоед все же. Вот отсюда и берутся эти сказки про злых колдунов, что питаются невинными девами и прекрасными девственными юношами.

Александр в ответ на эти слова вдруг залился румянцем и опустил взгляд. Ему показалось, что глаза у Магнуса сверкнули ярчайшим расплавленным золотом, но поручиться не смог бы — слишком быстро отвернулся.

— Почему ты сразу так не сделал? — спросил Александр, одновременно наблюдая за колдуньей. Та махала руками как мельница и здорово взмокла, зато наконец начало что-то получаться.

— По той же причине, по какой ты не ешь человечину, даже когда очень голоден, — сказал прелестный принц невозмутимо.

Ему было заметно лучше и он определенно овладел собой, сдавшись еще интереснее: Александр сочувствовал бедному пленнику, особенно такому красивому, хотел помочь, утешить,  может даже защитить. Но самоотверженный, гордый и немного язвительный правитель, которым он оказался, едва поправившись, вызывал в молодом короле совершенно другие чувства. Смущение, удивление. Любопытство. “Он волнует меня, - подумал Александр с лёгкой растерянностью. - романтически. Я хочу увидеть больше.”

— Но сейчас пришлось — тут нужно вмешаться. - продолжил Магнус, вырвав его водоворота неожидано нахлынувших эмоций, - Если только я не хочу сидеть в этом городе вечно и властвовать над озерными рыбами. А я не хочу.

Он сделал легкий плавный жест руками, сильный и лаконичный, совсем непохоже на судорожные взмахи колдуньи и та вдруг встала тверже, перенеся вес на пятки, опустила плечи и свела лопатки, воздела руки почти на головой, а потом резко опустила их чуть ниже ребер и начала как будто бы

тянуть

к себе что-то, перехватывая перед собой. “Как будто канат тащит”, - Александр склонил голову на бок с интересом.

Он перевел взгляд на Магнуса, и тут стало видно как прекрасному юноше тяжело. Он держал локти прямо, но мускулы все равно мелко дрожали в сильнейшем напряжении. “Как бы предложить снова помощь не нарушая этой концентрации”, - подумал Александр с беспокойством, но принц видимо вполне мог говорить, поскольку вдруг заметил ровно, пусть и с напряжением:

- Насколько проще было бы делать это самому, а не через нее. Словно мокрое покрывало вытаскиваешь палкой из реки. Тяжело и

неудобно

. - наконец он выдохнул с облегчением. - Все! Началось!

Магнус уронил руки и откинулся на плечо Александра, зарылся лицом в мягкие перья на сгибе крыла. Быть может ему было не очень интересно как произойдет обратное превращение, а может он знал что случится, но он закрыл глаза и совсем отвернулся. Александр не знал куда обратить внимание, на нежные щеки и теплое дыхание, щекотавшее пух ближе к коже или на то, как вдруг падают словно с полока целые десятки людей в ярких шелковых широких то ли плащах то ли подпоясанных халатах с широкими атласными поясами, наполняя огромное помещение. Сюда впрочем и в два раза больше народу вошло бы.

Эти люди не были растеряны или обескуражены, в отличие от утренней сцены, и уж точно не выглядели потерявшими память. Видимо проклятье все же не только обращало их еженощно в рыб.

- Хватай ее! - крикнул низенький человек с оливковой кожей, у него были такие же темные глаза и волосы, как и у всех остальных, но кожа казалась бледной и имела пепельный оттенок.

И он сам же немедленно бросился на колдунью, заломил руки ей за спину, удерживая женщину перед собой. Та извивалась как кобра и шипела в ярости.

- Где принц? Где он? - почти одновременно с этим закричал какой-то бородатый мужчина, - Она наверное убила его!

Люди заволновались, колдунью начали с разных сторон пихать и толкать, надеясь добиться ответа, но она только сильнее вырывалась.

- Они же с ней расправятся! Магнус! - Александр подтолкнул крылом гладкую щеку, - Так нельзя.

- Нет, конечно, нельзя. - согласился Магнус и вдруг попросил, - Только не уходи никуда. Обещай. - и получив кивок повысил голос.

- Тут я! Тут! Перестаньте сейчас же ее швырять!

Его подданные тут же оставили порядком потрепанную колдунью (кроме все того же бледного субъекта) и бросились к принцу.

- Ваше высочество! Принц! - восклицали они на все лады. - Вы живы! Уже почти и надежды никакой не было!

Очень красивая женщина с такой черной кожей, что она казалась даже синеватой, быстро, но довольно деликатно его ощупывала с очевидной медицинской сноровкой, хотя Александру все равно было не очень ясно к чему это — не кости же сломанные ищет. Он знал, что у людей другая медицина, без рун, но она все равно казалась ему странной.

В этот самый момент, добавив сцене драматизма,  явился Лоренцо в сопровождении изможденного старика, в котором одна лишь колдунья смогла с первого взгляда узнать возлюбленного. Тот как-то обрюзг, волосы поредели и кажется выпадали целыми клочьями, глаза стали совсем мутными, взгляд был теперь не просто бессмысленным, а полуслепым.

Бедная женщина снова закричала, теперь уже не в ярости, это был звук полный отчаяния. Лоренцо искал молодого короля глазами, было видно, что он немного растерян и не знает как поступить: отпустить от себя едва стоящего на ногах бедолагу, объясняться, поздравлять людей с окончанием несчастий, хвастаться своей ролью во всеобщем освобождении?

- Варлок, - позвал его на манер своей страны Александр и этим разрушил действие руны. Заметившие его люди остолбенели и лишились дара речи, что теперь не казалось таким удивительным, раз они не встречали раньше нефилимов. Но на колени никто не упал и большое им спасибо, хороший народ у Магнуса, с чувством собственного достоинства. Волшебник к счастью сохранил самообладание и ответил:

- Король, - он поклонился, как будто был придворным магом Александра и тут стало ясно, что это обращение ему знакомо и к счастью не оскорбительно, все-таки он родился где-то еще и возможно далеко в глубине континента, а там были иные обычаи. Лоренцо помедлил и поклонился Магнусу тоже, правда не так глубоко и почтительно. - И принц, ты все-таки не покинул город. Я привел убогого, как ты и просил, мой король. Боюсь он умирает. Похоже только связь со злым духом и поддерживала в нем жизнь.

- Несчастливая случайность, - согласился Александр с этими выводами огорченно — опирающийся на Лоренцо человек на глазах превращался в живую мумию. - Очевидно, он стал слабеть, как только я убил демона. Похоже ему недолго осталось, Лоренцо, подведи его к даме, пусть попрощается.

Удерживающий ее коротышка, сам едва ли выше колдуньи, сердито заворчал, но Магнус сделал успокаивающий жест и покачал отрицательно головой. Маленький бледный человек отступил и брезгливо отряхнул руки, будто запачкал их, прикасаясь к женщине. Волшебница обняла едва живого старика, опустилась с ним на пол, - у нее не хватало сил удержать его вес, - и еще пару минут держала его голову на своих коленях, пока его дыхание не замерло. Александр наблюдал это сцену с огромной печалью и ему показалось, что и его милый принц тоже.

Едва раздался последний вздох теперь уже совсем мало похожего на человека существа, от которого осталась едва ли сухая скорлупка, Камилла обратила взгляд на мужа и сказала:

- Я уйду, но не забуду и не прощу. Никогда. Всю жизнь тебе теперь придется бояться, потому что я отомщу тебе. Отомщу, когда не будешь ждать. И этому, с крыльями тоже.

Ходи оглядываясь

, ты, птицечеловек.

Магнус очень грустно вздохнул, пожал плечами, как бы говоря “ну что ж теперь”, но тут в беседу вступил тот бородач, что звал принца, едва они все превратились в людей.

- Магнус нет, не вздумай, - сказал он и кивнул коротышке, который тут же вздернул на ноги маленькую не сопротивляющуюся женщину и заставил завести руки за спину, - Она совершила измену, напала на правителя, предала свой народ. Наказание за такое - смертная казнь на плахе падишаха императора. И если ты ее отпустишь,

если ты ее отпустишь

, ты станешь ее соучастником. Твой отец казнит

тебя вместо нее

. Не обрадуется, но казнит. И будет прав.

- Закон есть закон, - сказал Александр тихо, но его все услышали, бородатый закивал.

Женщина откинула голову и ужасно засмеялась.

- Ну что,

дорогой

, хватит у тебя совести отправить меня на плаху за все что ты со мной сделал? Или предпочтешь занять мое место?

- А, знаешь, Камилла, хватит. И ты сама все это с собой сделала, - ответил принц и больше с ней не говорил, - Рафаэль, пусти ее.

Он взмахнул руками и вокруг колдуньи сомкнулись сияющие серебряные прутья не слишком просторной клетки.

- Магнус, хватит магии, тебе надо отдохнуть, - вмешался вдруг бородач, - Я немедля напишу письмо твоему отцу и организую отправку изменницы. Нет, не спорь, ты поговоришь с ним позже. Прошу, хотя бы поешь. Нам всем головы не сносить, особенно ей, - он кивнул на ту самую красавицу, которая ощупывала принца, - если ты занеможешь. И, к слову, не стал бы падишах-император тебя казнить, он слишком тебя любит.

- Я знаю, Рагнор, но торопиться нужды никакой нет, отдохни и ты, - принц снова устало вздохнул, - Слушайте все! - он повысил голос - Это король крылатых людей, он убил злого духа и заставил волшебницу снять с нас проклятье. Восхваляйте и почитайте чужеземного короля Александра!

Молодой король ожидал, что воины застучат оружием, а люди крикнут “слава!”, но все они включая и принца, опустились на колени и коснулись лбами пола. В огромной нарядной комнате поверх согнутых, обтянутых яркими шелками спин молодой король встретился взглядом с Лоренцо, тот единственный остался стоять. Лоренцо пожал плечами и смущенно улыбнулся. Кроме него не поклонилась лишь колдунья, которая и не смогла бы согнуться в узкой сияющей клетке, даже если бы и захотела. Но она не хотела, взгляд ее сиял чистой ненавистью ко всем, кого она видела вкруг себя и особенно к Александру. Мгновение миновало и люди поднялись. То, как они быстро и ловко, даже немолодой бородач, выполнили этот поклон говорило о том, что эта манера совершенно обычная в этих краях.

Затем прелестный юноша объявил, что вечером весь город ожидает небывалый пир в честь освобождения от ужасного проклятья и при этом отправил всех отдыхать, что ужасно удивило Александра, он ни разу не видал, чтобы пиры готовились сами собой, пока люди почивают. Но все подданные прелестного, но посеревшего от утомления принца, согласились с этими распоряжениями, как будто так оно и надо, даже немного ворчавший бородач согласился отдыхать, а пленницей, письмами и судом заняться позднее.

- Я пока не отпущу тебя, наш драгоценный благодетель, - сказал между тем Магнус опять же во всеуслышание, - не раньше, чем ты разделишь с нами праздничную трапезу и все желающие смогут тебя отблагодарить и вручить дары. А пока до пира есть время, мы с тобой побеседуем вдвоем наедине.

По мнению Александра это звучало как еще гора работы, у него и дома такой навалом было и вообще он бы лучше уже начал думать как будет возвращаться (похоже непросто), но отказать он, конечно, не мог, и прелестный юноша увлек его за собой, крепко обхватив пальцами его запястье.

----- CHAPTER BREAK -----

Магнус довольно быстро для человека, избавившегося от многолетнего проклятья меньше часа назад, хоть и немного неровной походкой, провел своего гостя через башню и вывел в маленький тайный садик. Тот был размером не больше зала для игры в мяч (нефилимов на десять-двенадцать) и со всех сторон оказался огорожен крепкими, но легкими на вид коваными решетками, они были ловко замаскированы зеленью и цветами.

“Не могу больше смотреть на тот полог, кажется подожгу его, едва увижу”, - сказал Магнус с легким смешком.

В саду было впрочем очень уютно, он был хорошо освещен многочисленными светильниками с разноцветными колпаками из тончайшего стекла, в центре располагался фонтан с такой широкой чашей, что в ней наверное можно было при желании купаться, кругом стояли очень низкие то ли диваны, то ли тахты, на взгляд Александра совершенно неудобные: в силу своей анатомии нефилимы не одобряли мебели с короткими ножками (и с высокими спинками), они вообще предпочитали сидеть по возможности

повыше

. На диванах грудами лежали подушки и покрывала, над некоторыми ложами были сооружены легкие навесы из тканей, наверное от солнца. Сложно было сказать - до рассвета оставалось еще не меньше трех или четырех часов. В кронах коротко и резко перекрикивались попугаи и задорно чи-ааи-ааи дразнились где-то невидимые в темноте обезьяны.

- Очень красивое место, - заметил Александр оглядываясь, - Для чего оно?

- Это эээ… - Магнус очевидно смутился, - Присаживайся, пожалуйста, сейчас кто-то принесет еды и напитков. Это гарем.

- Гарем? - повторил Александр без какого-либо понимания, - Какой-то вид отдыха?

Прекрасный юноша посмотрела на своего гостя округлившимися от удивления глазами и наконец сказал только одно - “да”.

Из круглой башни, которую они недавно прошли насквозь, выпорхнули нарядно одетые молодые люди с подносами и кувшинами и после вежливого поклона очень гибкая кареглазая шатенка вдруг обратилась к Александру.

- Какого удовольствия желал бы драгоценный гость? - она снова поклонилась, делая странные жесты, словно предлагая выбрать помощника из стоящих слева и справа от нее юношей и девушек.

Александр, которому было невероятно неудобно сидеть на чрезвычайно низком и мягком проваливающемся под ним ложе (как люди вообще ими пользуются?) озадаченно почесал бровь, но списал это странное выражение на разницу культур, этот город определенно находился очень и очень далеко от его земель.

- Мне нужен переносной столик, стило и чернила, - сообщил он и девушке и Магнусу одновременно, - и на чем тут пишут, не знаю как вы делаете бумагу. Чего я желал бы точно, так это немедленно написать письмо сестре. Они с маленьким братом с ума сходят от беспокойства наверное и живьем сожрали моего бедного сэра Эндрю. Как ты думаешь, Магнус, я очень далеко от дома?

- Принесите, - принц улыбался как будто услышал очень смешную шутку, суть которой молодой король к сожалению упустил, - развлекать гостя не нужно, мы отдохнем вдвоем. Да, далеко, - ответил он уже Александру, - думаю не менее полугода, если идти с караваном. Скажу точнее, когда покажешь свой дом на карте.

Все разодетые прелестники и чаровницы, — в этом городе жили в действительности удивительно красивые люди, — тут же удалились, а писчие принадлежности Александр получил через пару минут.

- Я думал все придворные остались в тронном зале, - заметил молодой король, - у тебя очень большой двор.

- Это так, - ответил Магнус то ли на первую то ли на вторую часть этого замечания.

Затем Алек извинился, - ему нужно было сосредоточиться, чтобы изложить самую суть и максимально кратко, - и принялся за написание письма, непрерывно кляня про себя на чем свет стоит отвратительную мебель, которая словно бы предназначалась исключительно для лежания. Бестолковые штуки, проще уж на голой земле сидеть. Магнус подле него послушно затих.

Пока молодой король быстро и сжато писал что жив и что с ним приключилось (на самом деле по существу он ограничился двумя мыслями “Попал в зачарованный город, где сразился с демоном. Город спасен, но хозяева пока не готовы расстаться”, просто писать принято было очень пространно и получился почти полный лист) и размышлял, стоит ли упоминать, что он оказался очень далеко от дома (решил, что пока не стоит), принц слева от него чем-то негромко шуршал, собрался видимо наконец поесть и попить. Александр начертил на письме руну, отправляя его сестре, и после того как убрал стеле,повернул голову, чтобы заговорить, но вопрос замер у него на губах: Магнуса не было.

Слева от Александра и немного на крае его одежды лежал, подвернув под себя лапки, небольшой черный котик, дома у него таких называли хлебушками из-за сходства с буханкой. Совершенно невероятно, чтобы Магнус мог уйти незаметно для Александра, для этого у нефилима был слишком тонкий слух, но этот вопрос на самом деле не очень интересовал короля.

Дело в том, что Александр питал ужасную слабость к котам. Он протянул медленно руку, чтобы познакомиться с хвостатым, а потом аккуратно погладил маленькую круглую голову. Котик принял ласку благосклонно, подставил щечки и подбородок, пустив вперед усы, а потом и вовсе поднялся на длинные тонкие лапы, потянулся, выгнув спину и хвост, и затем подошел поближе, потерся шелковым тельцем о предплечье и уверенно шагнул нефилиму на колени.

- Здравствуй, красивый, здравствуй, чудесный, - приговаривал Александр, наглаживая блестящие бока обеими руками. - Какой красавец, такой смелый…

Котик вдруг приподнялся на задних лапках и оперся передними ему на грудь, видимо хотел забраться на плечо и потереться щекой о щеку. Александр придержал его руками подмышки и не удержавшись поцеловал сухой черный нос.

И тут же завалился назад на чертову пуховую перину, беспомощно хлопнув зажатыми его собственным телом крыльями. Верхом на нем сидел совершенно обескураженный (но не так, как сам Александр, конечно) и довольно тяжелый, намного тяжелее черного кота, Магнус.

- Ты сбросил мою магию. Поцелуем, -  сказал он удивленно, обхватил Александра рукой за плечи, и помог ему сесть ровнее, но совсем не слез.

- Хочешь сказать, что проклятье сразу можно было так снять? - спросил алый как заря, до которой было еще очень долго, Александр.

Вероятно ему хотелось сказать или спросить что-то другое, румянец продолжал разливаться, теперь не только на его щеках, но и на лбу, переносице, на шее и груди, кажется даже глаза немного увлажнились от смущения.

- Какой ты… яркий, - заметил Магнус, превратив этим замечанием алый румянец в темной — пурпурный и малиновый, - Думаю, нет, там же была не моя магия. Да и сможешь ли ты вообще еще раз проделать этот трюк.

Он провел рукой по своему лицу, как будто стирал слезы или пот и глаза его вдруг из золотых миндалевидных кошачьих с вытянутым зрачком стали просто карими, обычными человеческими глазами, только форма и осталась прежней. Александру эта перемена очень не понравилась, ему казалось, это признак ухудшения самочувствия прекрасного юноши, за которого он как будто все еще отвечал, пока не покинул эти земли.

- Проверим? - предложил Магнус тем временем, но к радости Александра сам ничего делать не стал, просто подставил немного надутые губы, иллюстрируя способ, которым предлагал выяснять.

Александр, все еще очень смущенный и раскрасневшийся, несмело провел кончиками пальцев по бархатной золотисто-персиковой щеке принца, переменил позу, сев поустойчивее и расслабленно расправил за спиной крылья, чтобы падать, если придется, не на сложенные. А потом бережно накрыл губами подставленный для поцелуя рот.

В целом можно было отстраниться и закончить на этом, коту и меньше досталось, но Магнус обхватил его за плечи, прижался всем телом и с жадным стоном ответил так жарко, что у Александр перехватило дыхание, закружилась голова и он, обняв принца за талию опустился спиной на подлейшие (и мягчайшие) подушки не разрывая этого огненного поцелуя.

Они самозабвенно целовались какое-то время, возможно довольно долгое, Александр не мог бы на самом деле сказать точнее - чувство времени полностью отказало ему, как только Магнус опустился на него сверху, проник языком в рот и сжал в его волосах тонкие пальцы. Молодой король никого и никогда не целовал до того, не считая невинных родственных поцелуев, и то что они делали сейчас было для него невероятно шокирующе и прекрасно и в голове было всего две мысли “о, да” и “о, нет” одновременно.

- Глаза снова правильные, - сказал он, когда Магнус отпустил его, чтобы хоть что-то сказать. Что полагается говорить после поцелуев он не знал.

- Ну еще бы, - усмехнулся Магнус, - кто бы смог вообще удерживать магию во время

такого

. - он наклонился и бережно коснулся губами горячей щеки Александра. - Тебе удобно так лежать? Им… не больно? - спросил он заботливо, имея в виду разумеется огромные распластанные крылья.

- Да, все хорошо, - заверил его молодой король не зная куда девать глаза, он не чувствовал себя свободно и не знал как себя вести, - Я могу и лежать и спать и на спине и на боку, - заверил он, - только неожиданно падать назад не люблю.

- Никто не любит, - заметил Магнус, проводя обеими руками по гладким перьям, по плечам, по ключицам, а потом снова поцеловал.

Александр совершенно потерял разумение от всех этих ласк и пришел в себя только когда ловкие руки спустились по его груди к поясу и еще немного ниже.

- Нет, - он отстранился и отвернул снова запылавшее, как зарево пожара, лицо, а может оно и не переставало гореть.

- Не бойся, - шепнул Магнус ему в самое ухо, - у тебя нет опыта, хотя как такое совершенство могло остаться без внимания и почитания - это выше моего разумения. Этому телу надо поклоняться. Боготворить. Тебе будет очень хорошо, обещаю. Так хорошо, что ты никогда не забудешь…

- Именно поэтому - нет, - сказал Александр и оттолкнул от своего бедра и паха руки, которые принц все еще не убрал, повернул голову и посмотрел прямо в раскосые жадные кошачьи глаза. - Нефилимы, мы… Выбираем только один раз. Навсегда. Я наверное и без того уже не смогу никогда забыть тебя и твои поцелуи. Но тосковать еще сильнее, зная как все могло бы быть… Нет. Я не хочу.

- Ты мог бы остаться, - прошептал Магнус коварно и искушающе, - Весь народ целыми днями бы славил тебя как нашего избавителя, а по ночам наступала бы моя очередь благодарить и превозносить тебя.

- С правами и привилегиями как и у всякого иностранца, который решится жить в твоем славном городе, - продолжил Александр ровно, описывая перспективы без осуждения или негодования, - возможно даже видеть как ты возьмешь новую жену, когда твой отец казнит эту, чтобы теперь уже

ты

смог стать новой Камиллой. Так все будет?

- Нет! Я бы никогда! - принц обиженно задохнулся, но ничего не добавил.

- Я бы может и согласился, знаешь ли, - сказал Александр серьезно и без сожалений, - не прямо на это, но… Да. Однако дома меня некому заменить, моя сестра не может править и защищать людей от демонов, а брат еще слишком мал. Поэтому мы не зайдем дальше, как бы нам с тобой обоим того не хотелось. Да и этого позволять больше не стоит. Прости.

- А что, если бы я уехал с тобой? - спросил Магнус со злостью, в голосе его было столько яда, что хватило бы отравить целую человеческую семью.

Александр понимал, что принц очень молод, никогда не получал отказов, да и гнев его направлен не на самого короля, а на холодную несправедливость жизни. И опять же, этот прекрасный юноша нечасто в своей жизни слышал слово “нет”.

- Какой была бы моя жизнь в твоих владениях, скажи? - продолжал между тем Магнус все больше распаляясь, - Что ждало бы меня, чужестранца, волшебника с кошачьими глазами при твоем дворе среди твоих крылатых совершенных поданных с безупречной моралью?

Он был так прекрасен в своем негодовании, так невероятно хорош в этом праведном гневе, что Александр едва удерживался, чтобы не поцеловать снова эти прихотливо изогнутые губы.

- Брак, - сказал он коротко и Магнус со стуком захлопнул распахнутый сердитый рот.

Александр помолчал, затем продолжил.

- И как можно быстрее, я с ума бы сошел, если бы пришлось дожидаться первой брачной ночи слишком долго. Ну и тебе было бы сложно, нефилимы и другие наши народы стали бы смотреть на тебя не только как на моего супруга, но и как на правителя. Тебе пришлось бы слушать об их бедах, заботиться о них и помогать им, даже когда не хочется, даже когда они ссорятся и ябедничают друг на друга. Словом, всегда. Еще думаю ты бы мерз.

- Я бы… мерз? - повторил Магнус недоуменно, - Почему?

- Разумеется тебя укутали бы тут же по приезду в меха и самую теплую и нежную шерсть, какую только можно достать, но да. Наверное ты бы мерз. - ответил Александр как-то совершенно неуместно мечтательно, словно представлял Магнуса в этих самых шкурах, мехах и с красным холодным носом, - Мое королевство лежит на островах. Там сыро, много туманов, нередко идет дождь и даже снег. По твоим меркам - холодно.

- Я - могущественнейший во всех моих землях волшебник, способный снимать проклятья с целых городов, управляя при этом другим колдуном, способный открывать волшебные проходы на другой конец земли, способный одним движением закатить пир на весь мир, усмирять джиннов, переносить на огромные расстояния целые дворцы. отбирать магию и дарить магию. И ты считаешь, что я бы

мерз

?! - спросил прелестный принц с новой для себя злостью, кажется никто еще так не оскорблял в его жизни, даже когда Камилла оказалась изменщицей было не так обидно, хоть и тоже неожиданно.

- Ну… - сказал Александр по всей видимости совершенно не убежденный этой пламенной речью, - Может в меховом плаще и нет. Не сильно.

Магнус яростно засопел в ответ.

- Ты хочешь отправиться со мной, быть моим, разделить со мной судьбу моего королевства, потому что моя жизнь неотделима от их? Я бы сказал, что обещаю отпустить тебя, если ты пожелаешь, если устанешь от меня, но это скорее всего была бы ложь. - сказал Александр после долгой паузы. - Никаких безупречных моральных высот, боюсь, я бы просто запер тебя в спальне, пока ты не одумаешься и не пообещаешь, что никогда меня не покинешь. Ты хотел бы

этого

?

- Да, - ответил Магнус изумленно, для него и самого было удивительно как сильно он этого хотел и как точно это знал, как был непоколебимо уверен. - Сама мысль, что сегодня же вечером после пира я соберу для тебя караван, провожу еще неделю-другую, а потом ты отправишься своей дорогой, а я вернусь сюда и никогда тебя больше не увижу. Нет, только не это. Я не смогу.

- Не нужен караван, - сказал молодой король смущенно, - уверен, гостящий у тебя волшебник сотворит для меня магический портал. Он так откровенно и неоднократно намекал, что хотел бы пожить при моем дворе…

- Что?! - перебил Магнус совершенно ужасным голосом, а потом сильно и с неприкрытой ревностью поцеловал, хотя Александр просил его больше этого не делать. - Мой жених? С этой ящерицей! Я сам открою для нас портал. Хорошо-хорошо, - согласился он, заметив насмешливо выгнутую бровь, - так и правда будет лучше, пожалуй.

Еще ведь Рагнору как-то все это объяснять.

Ужас какой.

Александр вдруг толкнул его в плечо, не больно, но сильно и ловко перевернул их обоих так, что теперь прекрасный юноша лежал спиной в отвратительно мягких подушках, а молодой король нависал над ним, и казался особенно внушительным из-за широких поднятых крыльев.

- Не надо ничего объяснять. Я по праву возьму то, что мое. - сказал он прямо.

Магнус под ним содрогнулся от желания и требовательно потянулся за поцелуем.

- Ты и правда мог бы пойти на такое? - спросил он, когда получил то, чего хотел, и еще немного того, чего хотел Александр.

- Да никогда в жизни, - фыркнул тот, - Принуждать тех, кого сам же и спас… Это просто мерзко. Так и благословения Ангела лишиться можно и за дело. Но твоему советнику об этом знать совершенно не обязательно.

- Он все равно будет против, - предупредил Магнус.

- Пусть, - нефилимы почти никогда не пожимали плечами (места требовалось слишком много), но интонация была та же самая.

Александр стянул с левой руки кольцо, довольно простое, но с очень крупным камнем. Он поискал на какой палец оно подойдет Магнусу, но на любой было велико. Тогда Александр расстегнул спрятанную под сорочкой  тонкую гибкую цепь, и продел в нее кольцо, а подвеску (Магнус не разглядел что там) убрал за пазуху. Затем он дважды обернул цепь вокруг запястья Магнуса, а кольцо надел на его тонкий безымянный палец.

- Выглядит немного зловеще, - сказал он, - Но теперь все по правилам. Почти. Еще только одно. Магнус, ты хочешь отправиться со мной домой, обещаешь быть моим?

- Да, - сказал Магнус и тут же получил еще один поцелуй, на этот раз, совершенно точно необходимый - скрепляющий обещание.

***

- Я не понимаю этой мебели, - сказал Александр, когда они наконец удобно расположились: он остался лежать на спине, обнимая рукой и крылом Магнуса, а тот пристроился щекой у него на груди и иногда счастливо вздыхал, - Как на ней можно вообще сидеть? Мне и лежа-то страшно, что я провалюсь в какое-то подперинье или междуподушковую дыру. Тебе будет дома не только холодно, но и жестко.

- Просто она для того, чтобы лежать, - захихикал Магнус в ответ, - это же гарем.

- Пусть так, но нельзя же все время только лежать, — парировал Александр.

Магнус подозревал, что он уже примерно догадался куда его привели.

Несмотря на это заявление, именно этим они какое-то время и занимались, просто лежали и молчали, наслаждаясь объятиями, а потом Александр заметил небрежно:

- У тебя кажется не слишком типичное имя для этих мест.

- Ох да, - ответил Магнус и вдруг широко зевнул, - Извини. Да, у отца был заклятый друг больше чем за полмира отсюда. В таком смешном рогатом шлеме и с секирой!  Меня назвали в его честь. Отцу там же подарили Рагнора, кстати,отец привез его с собой. У Рагнора было другое имя, но когда его захватили в плен при набеге на какие-то острова, его зачем-то переименовали… - Магнус снова зевнул. - Я так ужасно устал.

- Отдохни, я постерегу твой сон, - пообещал Александр, про себя он подумал, что и Рагнора стоило бы забрать с собой, страшно подумать сколько лет он не видел дома.

Магнус поерзал щекой по груди Александра, а потом вдруг обернулся снова в маленького черного кота, сонно забрался ему на грудь, спрятался под камзолом и ровно задышал.

Котик был небольшой, но очень теплый, как маленькая печка и такой нежный и милый, что Александру не хотелось побеспокоить его каким-нибудь неловким движением.

«Значит придется лежать. И тогда можно подремать час-полтора», - разрешил он себе и прикрыл глаза, зная, что очнется от малейшего шороха или запаха. Кот у него за пазухой мирно спал.