Work Text
— Какой он? Не плакат, а настоящий? — спросил Иржи, сбиваясь на английских словах, и застонал. Слишком большая потеря крови, поздно добрался до меня, и беспалочковое Вулнера Санентур ему не помогло.Вода стояла нам по грудь, холодная вода, но к потолку поднимались густые испарения.Иржи был последним из тех, кто пришел со мной в туннели Нурменгарда. Свод туннеля превратился в ударный шквал воды, мою палочку унесло. Вода скрыла тела маглов и магов, последствия отчаянного боя.— Он паяц, Иржи.Голос Геллерта гулко разносился над водой. И от этого голоса меня охватывала слабость, сладкая, стыдная, провонявшая тоской и гордыней. Прошли годы, но хотелось прислониться к стене, склонить голову набок, подставляя шею, закрыть глаза. Я мог слушать его часами. Единственный на белом свете, способный меня понять. Собеседник в пустыне.— Альбус, — насмехался Геллерт, — ты понял, что вода ядовита? Отравленные воды Леты и цэтэра, и цэтэра. Твоего санчо пансу не спасти.— Рискнешь досмотреть спектакль и отравиться вместе с нами, Геллерт? — я, кажется, сочился лживым сарказмом.— Если бы я не был Геллертом Гриндевальдом, то стал бы убийцей Геллерта Гриндевальда, не сомневайся. Любой человек, способный управлять волшебниками и маглами лучше меня, должен планировать мое убийство. Простая логика. И я не знаю никого, Альбус, больше тебя подходящего для власти.Иржи захрипел, отплевываясь, он не мог больше стоять на ногах. Я подхватил его Левикорпусом и положил на воду. Приблизился, коснулся его висков: левая щека у него дергалась от судорог, глаза застыли, как у слепца.— Напрасный труд, — сообщил голос Геллерта сверху. — Ты просто оттягиваешь неизбежное.Я был в отчаянии.— Смерть не конец, — зашептал я Иржи на ухо, — еще не...— Отличная тема, — бодро подхватил Геллерт. — Что ты думаешь теперь о сказке про трех братьев? Я уверен, там описана разведывательная экспедиция в мир мертвых. Река, которую нельзя переплыть, волшебный мост на тот берег, созданный братьями, Смерть, встречающая их на мосту, как победителей… Чем еще объяснить эту символику? Думаешь, могут волшебники уйти на ту сторону и колдовать там? Может, Дары смерти — результат обрядов, проведенных в царстве мертвых? Пришли, поколдовали, забрали с собой в наш мир?Иржи умер и остывал в моих руках, а мое воображение полностью устремилось за голосом Геллерта. Захватывающие картины, которые он создал, были мне милее целого мира. Я жадно хватался за его идеи, как голодный за хлеб. Я себя ненавидел.— Зачем? — спросил я горько. — Твое дело лежит в руинах, мир сожран войной, маги и маглы рвали друг друга ради лозунгов, в которые ты сам не верил. Оно того стоило?Я услышал плеск воды, Геллерт медленно шел ко мне с другого конца туннеля, отблески воды и тени творили что-то страшное с его лицом.— Честный поединок? — спросил он. — Я честно попробую убить тебя.Мне пришлось оттолкнуть тело Иржи назад.— Я проверил твои идеи на практике, Альбус. Это было захватывающе. И ты знаешь мое мнение о людях, я решительно избегаю глупых привязанностей, — он похлопал рукой по стене туннеля, словно старого друга по плечу. — Эта крепость годится для императорской цитадели, и для тюрьмы, и для могилы. Ты будешь милосерден?— Ты выбрал не ту сказку, — разозлился я. — Бедное, оголодавшее, мохнатое сердечко.По нашему юношескому обычаю я мог завоевать себе палочку. Геллерт вынул одну из рукава, демонстративно помахал ею и резко бросил на середину туннеля между нами. Она едва коснулась воды, когда мы крикнули: «Акцио!»Я оказался быстрее. Я помню миг, когда мои пальцы впервые сомкнулись вокруг нее. Голос Геллерта гремел в ушах.— Ты совершенство. Она поет для тебя?Она пела. Памятью всех своих прежних владельцев до самого мира мертвых. Я боялся открыть рот, первый же мой звук превратился бы в заклятье.Я сжимал ее и смотрел, как он смеется:— Просто скажи мне «спасибо», Альбус, сердце мое.